Босс определил мой дом под снос

Окидываю фигуру старого знакомого быстрым взглядом и замечаю, что за это время он раздался не только в плечах, но и в поясе, а ещё поседел.
– Ну как ты, Алинка? – подмигивает мне представитель власти, небрежно касаясь фуражки пальцами.
– Да вот, – киваю в сторону бизнесмена.
– Бедокурит? На твою территорию заехал? – говорит дядя Миша, оборачиваясь к Серебрякову.
Антон не теряется, выходит из машины, собирает разложенные на капоте документы и протягивает участковому.
  
– Судя по бумагам, это моя территория, – говорит он.
Дядя Миша несколько мгновений смотрит на моё растерянное лицо и углубляется в чтение, поправляя пояс.
Несколько минут проходят в мучительном ожидании.
– Ну что… – наконец произносит участковый. – Похоже, вы оба можете здесь жить, пока не состоится суд.
– Послушайте, это абсурдно, – цокает языком Антон.
Дядя Миша пожимает плечами и раздаёт нам с Серебряковым бумаги.
– У меня нет полномочий выгонять кого-то из вас, – говорит он.
Я чувствую, как кровь приливает к лицу.
– Что?!
– Получается, вы соседи, – заключает дядя Миша, направляясь к УАЗику.
Его отступление на самом деле напоминает бегство, судя по тому, как быстро заводится у полицейской машины мотор. Вскоре на грунтовой дороге остаются только следы пыли. Я вспоминаю, как дед с дядей Мишей сидели тут под яблонями в саду и в свободное от работы время играли в домино. Он мог бы помочь мне и выдворить Антона, ведь знает, как мне дорог этот дом!
Но предпочёл уехать!
Слёзы подступают к горлу.
В это же время я замечаю, с каким интересом смотрит на меня Антон сейчас. Он похож на кота, наблюдающего за мышью.
– Езжайте в свой суд! Что вы стоите тут, а? – я готова разрыдаться.
– Нет уж, – Серебряков глушит свой внедорожник и выходит на улицу. – Я приехал оценить участок, и я это сделаю. В суд в компании есть кому подать.
Закрыв машину, этот гад направляется к дому. Я первой добираюсь до крыльца и захлопываю дверь. Серебряков лишь усмехается.
Передо мной как в кино проплывают его фразы, сказанные три года назад: «Вы слишком мечтательны. В этом бизнесе нужно мыслить прагматично.»
– Вы не получите этот дом даже в суде, – шиплю я.
– Ну а ты всё так же веришь в сказки, – говорит Серебряков. – И защищаешь домики с башенками.
Это он про мой диплом.
Антон отвлекается на телефонный звонок и отходит в сторону, а я предпочитаю скрыться в доме. Хочет торчать на улице – пускай. Рано или поздно такому изнеженному индюку это наскучит, и он покинет место моего проживания.
Прислоняюсь к входной двери спиной и всхлипываю. Я мечтала превратить наш деревенский рай в гостевой дом для художников: развести тут грядки, кормить гостей собственноручно сделанной едой. Я уже напроектировала маленькие домики, которые собиралась раскидать по всей территории – от леса до берега озера. Недаром ведь я все три года после института вкалывала на двух работах, а в довершение всего взяла кредит!
Должно хватить на ремонт основного дома и на два первых маленьких глэмпинга.
И тут мне на голову сваливается Серебряков! Человек, раскритиковавший мой диплом и чуть не запоровший мою практику – да я ни в одно приличное место не могла устроиться после такого.
Вскидываю голову. Я ему ещё покажу.
Следом берусь за тряпку и ведро. Но дело с уборкой идёт из рук вон плохо, потому что в поле зрения всё время попадает Серебряков, который ходит туда-сюда с рулеткой.
Что он задумал, в конце концов?
Глава 2. Дождь и документы
Вскоре я прихожу к тому, что присутствие моего нежеланного соседа почти полностью ставит крест на моих планах. У меня совсем не получается взяться за уборку. Подумать только, стоило мне начать собственное дело, как появился не кто-нибудь, а руководитель практики, который мне до этого жить не давал!
Я не просто так обмолвилась о том, что думаю, он за мной следит!
Останавливаюсь посередине старой, заросшей паутиной кухни и медленно вдыхаю, как нас учили на йоге. А потом делаю длинный выдох. Сердце, между тем, не перестаёт взволнованно стучать.
Так. Бью ладонью по столешнице. Что бы ни придумал Серебряков, я не должна сдавать ему свой бастион.
И я это сделаю.
Достаю из кармана телефон. У меня ведь ещё остался номер Инны, девушки, которая проходила со мной практику и, о, я не видела большей подлизы. Ни одного слова поперёд мнения начальства – чего не скажешь обо мне – зато эта тактика сработала идеально, Инна осталась на работе в престижной строительной фирме.
В отличие от меня, опять же.
Быстро набираю ей сообщение, закусив губу. Нет времени раздумывать над приятными словами и комплиментами.
«Что твой босс делает у меня на даче?»
Кладу телефон на столешницу, вспоминая о том, как Инна надо мной смеялась, когда объявили результаты практики – глупая идеалистка, да кто же говорит такие вещи начальству в лоб.
Скорее всего, мой номер уже из контактов стёрт.
«Да ты гонишь, Скворцова!» – почти сразу же приходит ответ.
Закатываю глаза, а телефон всё не перестаёт вибрировать:
«Шеф плотно занят новым проектом.»
«Куда ему до твоего захолустья?»
«Вот размечтаются же некоторые.»
Она почему-то была уверена в том, что я влюблена в Серебрякова.
Хорошо, хочешь доказательств, будут тебе доказательства!
Я пробралась к окну, где только что видела Антона, но тот резко уходит за угол. Передёргиваю плечами и иду в другую комнату, но окна там оказываются заколочены снаружи. Приходится подналечь на заднюю дверь дома, которая должна вести в сад, но та не поддаётся. Одна попытка, другая, и наконец я практически выбиваю дверь плечом – оказывается, её подпирал старый шкаф, и сейчас я сдвинула мебель.
Серебряков словно нарочно снова скрывается за углом дома. Я двигаюсь за ним, надеясь незаметно сделать фото. Первый снимок выходит смазанным, второй – тоже, и вот наконец удача!
У меня получается не размазанное серо-синее пятно, а вполне себе начальник Инны. Только я притягиваю к себе телефон, как тут же надо мной раздаётся настолько громкий раскат грома, что даже от неожиданности приходится отпрыгнуть.
Нога попадает в старое ржавое ведро, и я только чудом остаюсь на ногах.
А потом отправляю фотографию Инне.
Галочки в мессенджере загораются синим, и я продолжаю пялиться в экран, ожидая объяснений.
Но вместо них на меня начинают падать капли.
Приходится тут же ретироваться под крышу.
«Хорош меня разыгрывать!» – появляется на экране, стоит только захлопнуть дверь за собой: «Что, я не знаю, как пользоваться нейросетями? Тебе там скучно, поди?»
Следом мой контакт оказывается в списке заблокированных.
Опускаю сотовый в карман. Чёрт, я знала, что стоило начинать с комплиментов, но просто не могла их выжать из себя.
Тем временем лёгкий дождь за окном быстро превращается в настоящий ливень. В доме тут же становится сыро и темно. Я наблюдаю изнутри за тем, как порыв ветра сдувает с капота машины Антона документы, которые он зачем-то не стал оттуда забирать. А вот напрасно он уделил столько внимания замерам!
Серебряков поздно вспоминает о проблеме и в спешке бросается обратно. Должно быть, это что-то важное, потому что Антон активно носится по двору, стараясь собрать бумаги. Его дорогой костюм медленно промокает насквозь, волосы прилипают ко лбу, а обычно безупречно холодное выражение лица искажается откровенной досадой.
Я даже чувствую некоторое удовлетворение, наблюдая за этой сценой. В конце концов, это достойная месть судьбы за поведение Инны. Кто она теперь ему? Секретарша?
  
Поджигаю в конфорке газ и ставлю на огонь чайник.
Вот он, настоящий уют – когда снаружи дождь хлещет стеной, а внутри хоть и холодно, но сухо.
Впрочем, со второго этажа доносятся звуки льющейся воды, и я понимаю, что с крышей не всё так хорошо, как кажется снаружи.