Белое море (СИ)

— Вы не приглашены на следующий танец?
— Нет.
— Хорошо.
Он взял меня за талию, поднимая вверх, гораздо выше, чем кавалеры поднимали других девушек, и к нам тут же прикипело внимание. Я смутилась, настраиваясь на серьезный разговор, но в то же время не могла не осознавать, что никто из моих знакомых не танцует так хорошо, как Ярогнев.
Наступило время для отдыха, и мы постарались незаметно улизнуть из зала. Беломорский явно уже бывал здесь, поэтому уверенно вел меня куда-то запутанными коридорами. Стало неловко, но мне нужны были ответы, а в его благородстве я больше не сомневалась.
— Здесь нам никто не помешает.
Он развел руки, призывая резерв, и я увидела слабое мерцание в воздухе. Руки снова задрожали, да так сильно, что Ярогнев взял мои ладони в свои, обеспокоенно глядя мне в глаза.
— И давно это началось?
— Не могу сказать точно.
— Обострение слуха или зрения вы контролируете, или оно происходит само? Снадобье помогает?
— Я ничего не контролирую, и расход снадобья увеличился.
Его лицо снова превратилось в маску, что меня испугало.
— Скажите, это и дальше будет продолжаться? Почему я не могу принять истинную форму? Господин Клеверов не дает мне ответов, как и господин Круторогов, а мне очень страшно, я хочу знать правду!
Ярогнев мягко сжал мои руки, подвел к диванчику, и бережно усадил.
— Я не целитель, но, зная основы трансформации, могу предположить следующее. Не зря физическому развитию детей уделяют столь много внимания, ведь именно до первого перевоплощения наши кости напитываются резервом, как и иные органы. Природная сила пропитывает каждую клеточку наших тел, и во время трансформации она помогает нам принимать истинный облик, трансформирует нас из человекоподобных в драконов. Ваш же резерв все эти годы пребывал в спячке, скрытый так глубоко, что никто не увидел в вас драконицу. И теперь он рвется наружу, дикий и неконтролируемый, но не может пробиться, так как ваше тело не прошло нужной подготовки, вы не можете принять истинный облик, так как ваши кости и внутренние органы не наполнились родовой силой. Это как слепить сосуд из глины, но не обжечь его, приспособив для использования, а сразу залить водой. Как думаете, что случится с сосудом?
Страх перехватил мое горло.
— Я умру?
— Я не допущу этого, — с суровой решительностью сказал Ярогнев. — Все это время я искал способ помочь вам, но, кажется, вы первая драконица, с которой произошло подобное. И как вас могли счесть лишенной резерва, если он в вас присутствовал? Как он мог так долго не проявляться? Но, — добавил он, увидев ужас в моих глазах, — ничего непоправимого пока не произошло, и не произойдет. Я не позволю плохому случиться. Вы верите мне?
Глядя на него, я понимала, что лишь ему и могу доверять.
— Верю. И хочу задать вам вопрос. Вы с самого начала знали, кто я на самом деле? И лишь поэтому спасли мою жизнь?
Он изрядно удивился.
— Неужели вы могли так подумать обо мне?
— Расскажите мне правду, пожалуйста. Будьте тем, кто говорит со мной, ибо обратиться мне не к кому: господин Круторогов больше мечтает о будущем, чем пытается прояснить для меня прошлое. Это сводит с ума.
— В тот первый день в Академию я прибыл с опозданием. Старший брат Всеслав специально меня задержал, думаю, ему хотелось, чтобы я пропустил представление Ярославы. На балу я не стал привлекать к себе внимание, а любовался сестрой, радуясь, что она надолго покинет Сколлкаструм. Тогда я и увидел вас в диадеме Ясногоровых. Конечно, мне стало интересно, кто та девушка, которой позволили ее надеть, ведь я давно догадывался о возможном союзе крола с наследником его старого друга. Но вы не были ни невестой сударя Ясногорова, ни родственницей, «всего лишь ученица из людей» — сказал мой знакомый. Но я-то понимал, что смертной ни за что не позволили бы надеть самую узнаваемую диадему в мире, и заподозрил в вас рожденную вне закона Ясногорову.
— Что?!
— Простите, если обидел, но именно так это и выглядело. У вас светлые волосы, не такие, как у Ясногоровых, но все же. И на вас была их родовая драгоценность, они оказывали вам знаки внимания, отдавая предпочтение перед всеми остальными. Лишь заметив не родственные чувства со стороны сударя Матвея, я понял свою ошибку, но все равно был уверен, что вы не та, за кого себя выдаете.
 
— Так вы думали, я знала о своем происхождении?
— Конечно, а как иначе?
— В первый день турнира! — воскликнула пораженно.
— Да, когда вам стало плохо, но вы недоумевали, что с вами, я понял, что господин Круторогов скрывал правду и от вас тоже. Мне же понадобилось немного времени, чтобы догадаться, кем он вам приходится, я узнал больше о его прошлом, об умершей дочери, сопоставил возраст, и пришел к правильным выводам.
Сил на ответ не нашлось.
— Вряд ли ваш отец обрадовался, увидев знаменитую диадему, ведь ему не нужно было привлекать к вам лишнее внимание, а Катерина сделала вас звездой вечера!
А вдруг кто-то еще подумал так же, как Ярогнев?
— Сударыня, — он нежно поднял мое лицо за подбородок, — что бы ни происходило в прошлом, главное сейчас — закончить старую месть, и взяться за решение проблемы трансформации. И, отвечая на вопрос, я помог бы вам в любом случае, будь вы драконицей или смертной, потому что для меня нет различия между двумя видами. Каждый имеет право на помощь, любовь и сострадание.
О нем говорили много плохого, но я была уверена, что сплетничающие и пятой частью его благородства не обладают, и никогда не смогут дойти до его уровня. Не знаю, как именно оказалась в его объятьях, но никто раньше не обнимал меня так бережно, разве что Матильда.
— Вы упомянули о мести. Разве можно ее закончить?
— Именно этим ваш отец сейчас и занимается.
— Они узнали обо мне?
— Не бойтесь, сударыня, сам крол защитил вас своим именем, и будет вынужден мстить за вас, как за члена своей семьи. Их правитель тоже это понимает. Ему не нужна война, и он помогает урезонить Рустемзаде, которые и сами были бы рады освободиться от старой мести. Но им же нужно пустить пыль в глаза, убедить родню и друзей, что им и крол не указ! Так что дело продвигается медленней, но итог неизбежен. Вас признают Крутороговой, и вы вернете себе привилегии своего рода.
— Откуда вам это известно?
— У меня состоялся разговор с кролом. Вас специально пригласили в столицу, чтобы было легче за вами приглядывать, и он попросил меня помочь в вашей защите, раз я самовольно вмешался в это дело.
— Но как они объяснят появление сударыни Крутороговой?
— Это несложно, достаточно преподать обществу правду в виде самой трогательной истории на свете. Ну и с поддержкой правящей семьи никто не посмеет открыто злословить, хотя слухов пройдет немало. А Хрусталева крол уничтожит. Он с самого начала был в бешенстве, но пришлось ограничиться ссылкой. Как только станет известно, кто вы, ему спокойной жизни не дадут.
— Это плохая новость.
— Разве?
— Поймите, сейчас общество считает, что его сурово наказали из-за нападения на смертную, и люди получили надежду на то, что их защитят, что на них не плевать. Когда все поймут, что Хрусталева наказали из-за кровной драконицы Крутороговой, эта иллюзия рухнет, и к смертным будут относиться с еще большим презрением.
Парень вздохнул.
— Признаться, я и не подумал об этом. Ваше сердце куда добрее моего!
— Нет, просто я всю жизнь прожила под личиной смертной.
В целом Ярогнев подтвердил мои догадки насчет моего будущего, но один вопрос так и остался не проясненным. Мне не хватало храбрости его задать, а он не заговаривал об этом. Намекнуть бы, но как? Будь я уверенней в себе, или будь он менее притягательным, я бы смогла спросить открыто… А если поступить более хитро? Нет, он умен, и догадается.
— Сударыня, все хорошо? — он смотрел так пронзительно, что я в конец стушевалась, и не решилась задать вопрос.
— Не очень. После всего, что случилось, ничего не может быть хорошо.