Пипец Котенку! 4 (СИ)

Несколько мгновений я молчу. Неожиданная перспектива, я об этом совсем не думал.
Хочется, конечно, развиваться и дальше, становиться богаче и влиятельнее. Но о том, чтобы стать князем, я как-то не помышлял.
Думал, буду развивать своё графство, увеличивать магическую силу и наращивать армию. А потом, в благоприятный момент, мы с Люсиль откроем портал в Эренд, найденный в Храме жуков.
Я вернусь в родной мир и обрушу молот праведной ярости на голову изменника Фредрика!
Но теперь, когда Грозин сообщает о такой возможности, я вдруг думаю о том, что это было бы классно. Ведь титул князя подразумевает большую власть, и нарастить достаточную мощь для вторжения в Эренд я смогу быстрее.
Потому что мощь нужна немаленькая. Только с одним Фредриком будет непросто справиться, он очень силён. А если он успел подчинить себе мир и создать армию — будет во много раз тяжелее.
Василий тем временем продолжает:
— После смерти Корсакина, которая может случиться со дня на день, нового князя назначит император. У вас есть шансы, по понятным причинам.
— По каким?
— Как я уже сказал, вы теперь являетесь самым богатым графом Алтая. Вы победили в оборонительной войне. Кроме того, вы разобрались с аномалией в озере и получили за это орден. Надо заручиться поддержкой местной знати и купечества, а в идеале — убедить князя назвать вас наследником.
— Это возможно? — недоверчиво спрашиваю я.
— Как знать. Вам лучше пообщаться с ним лично.
— Хм… А много других желающих побороться за титул?
— Думаю, достаточно. И да, наверняка это будет суровая борьба.
— Что ты имеешь в виду? — хмурюсь я.
— Не войну, если вы об этом подумали. Но полный набор дворянских приёмов — порочащие честь интриги и подставы, дуэли, деловое соперничество и так далее.
— Короче, война, только без насилия.
— Без прямого, ваше сиятельство, — подтверждает Грозин. — Несчастные случаи и неожиданные нападения третьих лиц вполне могут произойти.
Чувствую, как в крови начинает бурлить адреналин. Возможность побороться за крутой приз и утереть нос местным дворянам возбуждает. Тем более что если прямая война не светит — я вполне могу победить. Армия-то у меня пока не очень.
С другой стороны, нафига мне это? Можно спокойно развивать свой туристический и охотничий бизнес, продолжать добычу жемчужин, готовиться к мести… А здесь опять предстоит столько головняков, что крыша может поехать.
Молчу. Взвешиваю «за» и «против». Решение необходимо принять прямо сейчас, в таких делах тормозить нельзя.
«Ярослав, может, не надо?» — осторожно спрашивает Люсиль. — «У нас и так дел хватает. С целым княжеством непросто управиться. У тебя жена беременная, скоро и вторая может забеременеть. Может, выберешь более спокойную жизнь?»
Мысленно отмахиваюсь. Понимаю позицию Люси, понимаю, что она беспокоится за меня и Свету с Алисой, но принять решение должен сам.
— Так что, ваше сиятельство? — спрашивает Василий. — Вы хотите побороться за титул князя?
 Глава 3 
— Скажи честно, Василий, — усмехаюсь я. — Как думаешь, что я отвечу?
Грозин не любит улыбаться и смеяться. Мол, это не выглядит профессионально. Но сейчас я его не вижу, и в голосе явно слышна усмешка:
— Значит, приступаю, ваше сиятельство?
— Приступай. Поборемся за титул князя.
— Рад слышать. Я в вас не сомневался.
— От меня что-то нужно?
— Пока что нет. Полагаю, сначала вам необходимо разобраться с последствиями войны. Когда всё уляжется и вы вернётесь в поместье, я расскажу вам детали.
— Хорошо, Василий. Договорились.
Убираю мобилет в карман, и на плече моментально появляется заспанная Люся. Проходящие мимо пленные гвардейцы Окунева шугаются, увидев внезапное возникновение пушистой зверушки.
— Чего пялитесь? — недовольно бурчит на них Люсиль и скалит зубки.
— Простите, — бурчит один из них и опускает глаза.
— Топайте! — мой гвардеец тычет им в спины винтовкой.
— Да это та самая, говорю тебе, — шепчет другой пленник. — Та классная девчонка с белыми волосами.
 
— Гонишь, — шипит другой. — Я думал, она жена графа Котова или типа наложницы… Она что, не человек?
— Не человек! — кричит вдогонку альбиноска. — И слух у меня тоже нечеловеческий!
Пленники моментально затыкаются. Я позволяю себе короткий смешок и говорю:
— Да ладно, красавица. Тебе же приятно.
— Может быть, — уклончиво отвечает Люсиль. — Честно, я не очень понимаю, почему людям так нравится мой человеческий облик.
— Шутишь, что ли? Ты офигенно горячая. Если бы не жила в моём духовном пространстве — я бы с тебя не слезал.
— Пошляк! — фыркает Люся.
— Ага. И тебе это нравится.
— Вообще-то, я очень хочу спать и появилась по делу.
Взмахнув крыльями и случайно шлёпнув меня при этом по уху, Люсиль взлетает. Зависает в воздухе передо мной, внимательно оглядывая своими красными глазками.
— Ну и зачем ты полез в это дело?
— В какое? — я включаю дурачка.
— В княжеское!
— Стремлюсь к развитию. Мне недостаточно графства, даже богатого. В прошлой жизни, — понижаю голос, — я был владыкой целого мира. Думаешь, теперь мне хватит клочка земли и парочки гостиниц?
— У тебя их пять, а ещё деревня, рестораны и…
— Знаю-знаю. Это всё ещё в процессе окупаемости, и мне в любом случае этого мало. И вообще, с каких это пор ты осуждаешь мои решения?
— Я не осуждаю, — вздыхает Люся. — Просто беспокоюсь.
— А не надо за меня беспокоиться. Проблем и так хватает. Герцог этот непонятный, например. Если я заберусь повыше и стану князем, мало кто захочет меня укусить.
— По-моему, наоборот, появится много желающих занять твоё место, — помахивая крыльями, бурчит Люсиль.
— Это смотря как править. К тому же у меня большие планы не девочек, — оборачиваюсь на Алису, которая продолжает о чём-то беседовать с Денисом. — Понимаешь, хочу основать многочисленный род.
— Вот это мне нравится, — улыбается альбиноска. — Дети это счастье и всё такое.
— Угу. Наверное. Я пока что не понял. Дело не в счастье, а в том, что я смогу воспитать сильных наследников!
— Ох, мужчины… Детей любить надо, а не лепить из них великих воинов. Ладно, Ярослав, я поняла! Решение не осуждаю, буду помогать чем смогу. Как и всегда.
— Спасибо, дорогая. Я в тебе не сомневался.
Люсиль кивает на прощание и растворяется в воздухе. Чувствую, как она вернулась в духовное пространство, под сигил поглощения маны. Пускай отсыпается, она заслужила.
Захожу в палатку к Маргарите. Здесь лекарь, который творит над ней какое-то целительное заклятие. Заметив меня, он вздрагивает, но продолжает процедуру.
— Не ссы, бить не буду. Извини, кстати, за тот раз. То есть, разы. Я просто был на эмоциях.
— Всё хорошо, ваше сиятельство, — бурчит лекарь.
— По твоему тону не скажешь, что хорошо. Есть претензии?
— Нет, граф, никаких претензий.
— Точно? — у меня появляется настроение докопаться. — Смотри мне. Могу устроить, чтобы претензии были.
— Я не держу на вас даже малейшего зла, ваше сиятельство, — низко склонив голову, бормочет мужчина.
— Ладно, верю. Заканчивай, мне надо с ней поговорить.
Лекарь, помявшись, кивает. Наверняка он хочет сказать, что роженицу не следует беспокоить, но не решается. Поэтому через пару минут заканчивает с целительным заклятием и выходит из палатки.
Маргоша спит, прижав ребёнка к груди. Я подхожу к ней и бесцеремонно трясу за плечо.
— Доброе утро, стерва. Давай, рассказывай, что за выгоду я получу, если спасу Степанчика.
Маргарита как будто с трудом поднимает веки. Ребёнок у неё на руках шевелится и куксится во сне. Маргоша нежно гладит его по спинке и шепчет что-то успокаивающее.
— Какая милая картина, — наигранно улыбаюсь я. — Особенно если не знать о том, что ты отправила душу своего ребёнка в бездну. А внутри этого мальчика — старый подлый мудак.