Упавшее небо II (СИ)
“Бесполезные железки” уедут туда, где уже покоится груда числящегося оружием, но не стреляющего и как бы ждущего ремонта армейского мусора. И ладно если мечи туда доедут — потому что “потерять” их проще простого на всех этапах. Собственно, один способ транспартировки чего стоит: примотанными к тюку, который под сидушку приспособили! В итоге все это с большой долей вероятности кончится новыми поисками кузнеца, стали и добавок в неё для ковки, оборудования… Дней двадцать списать в потери придется, а то и больше.
Нет.
Я себе такой отпуск сейчас решительно не могу позволить.
Убедившись, что оказался как раз между зонами, просматриваемыми камерами, я так же спокойно шагнул к составу—”складу” и легко перелез через сцепку. Теперь нужно будет вовремя нырнуть под вагон, если пойдет “попутка”, чтобы меня не подсветили случайно — а так я могу совершенно спокойно протискиваться между бортами и висящими в промежутка от колонны до колонны кабелями. Ну и все, теперь спокойно и не торопясь, бочком до нужного мне места…
Стелс-миссии в компьютерных играх-стрелялках самая нереалистичная часть. И даже не потому, что в реальности враги не забывают о замеченом боковом зрением движении, а у тебя самого нет никаких индикаторов-подсказок. Даже на свою великолепную память я бы не стал рассчитывать, прячась от камер, если б не крайний случай… и несколько минут, во время которых мне никто не мешал пялится на изображения на мониторе.
Медитация позволяет сделать что-то вроде супер-детального снимка того, что видишь, а потом достроить в своем сознании трехмерную карту увиденного. В идеале это надо делать мгновенно — и я даже в другом мире знал людей, в реальности способных по мимолетному взгляду потом сражаться с завязанными глазами или в полной темноте. Правда, они были из действующего клана шиноби. Еще мой учитель, Тенгу Разящий, мог показать схожий фокус… правда путался, сколько конкретно столетий он, обретя сознание, бродил сначала по материковому Китаю, прежде чем окончательно переехать в Японию.
Так что мне изначально сильно повезло с условиями: продолжал тарахтеть дизель на дрезине, освещение давало больше теней, чем, собственно, света, солдаты устали после дежурства. Ну и плюс реальная нужда заставляла рискнуть. Но и этого бы не хватило, не будь у меня “Ратника”, ведь добравшись до места, где шла перегрузка и опять протиснувшись под составом, мне волей-неволей пришлось, кое-как отряхнувшись, забираться в кузов дрезины. И лезть почти под стрелу крана, чтобы добраться до нужного тюка.
На мое счастье сверток с катанами до сих пор не перегрузили. Я подгадал момент, чтобы показаться в относительно освещенной зоне, когда половина солдат спрыгнула на рельсы перекурить. Стараясь одновременно держаться естественно и не поворачивать лицо к свету, просто подошел к нему и поднял. Еще и совсем уж в наглую затолкал ногами на место похожий сверток, только без клинков, прежде чем кануть с добычей в тени под бортом.
Вот так и рождаются байки типа “вижу, Степан ящик тушенки тащит. У костра спрашиваю: “куда консервы унес?” А тот: “я вообще здесь сидел, никуда не уходил!” Идем вместе разбираться — а там следы медвежьи и ни одной банки!!!” Как финальный штрих, я пропихнул под сцепкой освобожденный от клинков сверток и аккуратно пристроил его на низкобортной платформе состава-склада там, где это получилось сделать не мелькая в лучах фары крана.
Теперь, если пропажу клинков все-таки обнаружат, это будет выглядеть так, как будто их притырил кто-то из своих. Что, разумеется, замнут в узком кругу: как я и говорил, потому что не огнестрел. Но, раз уж я заморочился не светиться, пожалуй, не стоит ждать попутки: пусть я и нашел, чем замотать катаны, сверток все равно получился характерной формы. Просто пробегусь до “Площади Ильича”, благо, тут все те же три-четыре километра. Это даже чуть ли не быстрее получится, чем на медленно ползущем транспорте. Благо фонарь до сих пор при мне, я ведь во время сидения в трансформаторной будке включал его ненадолго всего пару раз.
Что сказать про путешествие от оборотного тупика до станции? По большей части темно и довольно однообразно. При этом я трижды натыкался на группы людей в тоннеле: что делали в боковых помещениях две из них я так и не понял, а третьи возились с жутко вонючим движком и шлангами дренажного насоса, убирая просачивающуся откуда-то воду. Все три раза я просто прошел мимо, загодя выключая налобный фонарик и переходя на шаг. В итоге “попутка” меня так и не догнала.
На платформу, где свет горел по тому же принципу, что и в тупике, я поднялся вообще без всяких проблем. Посты у краев оборудованы были — выставлены видавший виды стульчики, призванные спасти исстрадавшиеся задницы рядовых от сокрушительного действия гравитации — но те больше следили, чтобы в темноту тоннеля не канул кто-нибудь из детей.
Вот с самой платформой произошли куда более кардинальные перемены: легкие пластиковые перегородки превратили её в целый лабиринт без потолка. Откуда-то оттуда доносился гомон голосов множества людей, пахло едой — и куда сильнее хлоркой. А внутри немедленно возникло ощущение, что я каким-то образом попал сразу в больницу и в главный корпус какого-то большого университета: люди двигались по коридорам, толпились у дверей “кабинетов”, мелькали белые халаты врачей. Чтобы отыскать дверь комендатуры, пришлось раз пять дергать находящихся рядом. А когда искомое было найдено — разумеется, пришлось стать в очередь. Ну и лад…
Неожиданно рявкнувшая тревожная сирена мгновенно заткнула все разговоры.
— Тревожной группе готовится к выдвижению в сторону “Марксистской”-технической. Повторяю, пятиминутная готовность.
— Только ж позавчера проход подрывали и заваривали, — сказал кто-то рядом.
— Видать, конструкции выдержали…
— Или в другом месте дыра открылась, — подсказал кто-то третий. — А восьминоги только нашли. Или сами подкопали!
Не те ли это взрывы, что мы из кабель-канала слышали? Так. Так. А что? Уже раз поступил против правил, чего сейчас не рискнуть? Тем более, мое место именно там.
— Меня на усиление отряда прислали, к коменданту сижу, — поднялся я, взмахнув выданной бумажкой. — Куда идти, чтобы с тревожной группой ехать? Потом зарегистрируюсь.
— Давай за мной, — махнул мне вывалившийся из комендатуры офицер. Видимо, у них совещание там было с комендантом, или что-то вроде того. Ну вот и отлично. На ловца и зверь бежит.
Глава 7
За лейтенантом пришлось поспевать быстрым шагом. Он бы и бегом бросился, но временные перегородки не позволяли. Ну или пришлось бы сшибать людей, оказавшихся на пути, с ног. Тем не менее, мы успели выскочить к своеобразному перрону в конце платформы, оставленному свободным от временных стен, одновременно с нашим транспортом. Кажется, это штуковина называлась “рельсовый автобус”, и изначально предназначалась катать большое начальство по тоннелям.
Военные успели внести свою лепту, прицепив к автобусу спереди и сзади по платформе без бортов, на которых установили по одному крупнокалиберному пулемету. Учитывая, что стрелять предполагалось под землей — страшная по своей убойности штука получилась, применять которую требовалось крайне аккуратно. Своего рода оружие последней надежды, когда враг прет толпой и остановить его надо не считаясь с разрушениями инфраструктуры подземки.
Спустя всего несколько мгновений, солдаты и сержанты начали вваливались в салон с мягкими кожанными креслами кто по-одному, кто сразу по двое-трое. За первые пятнадцать секунд успел набиться целый десяток. В отличии от штучно вооруженной и подготовленной спецгруппы ФСБ, здесь личный состав вооружен был стандартно: автоматы Калашникова и пистолеты Лебедева. И “Ратники” у них были вроде как тоже “тройки”, но какой-то более ранней модификации, что ли. Зато каждый буквально обвешался гранатами, причем они были трех или даже четырех разновидностей!
— Больше не ждем, остальные с дрезиной и взрывчаткой поедут! — кому-то снаружи прокричал лейт, и замахал рукой машинисты состава: — Ходу, ходу!