Королева Лис

– Неплохо, – похвалил он и добавил, обращаясь к Эльвии: – Профессиональный боец, во‐первых, никогда не упустит из виду окружение, сколько бы ни требовалось концентрации для колдовства. А во‐вторых, хорошего мага делают не его фокусы, а правильная и отработанная техника. Кроме того, управлять плазменной составляющей Дикой Магии проще всего. Она прожорлива, податлива даже при первом использовании, но подавляет мага без должной подготовки.
– Вы меня, конечно, извините, – не выдержал Феликс, – но когда изучение волшебства превратилось в избиение? Я на это не подписывался и никогда не дружил с вот этими всеми «киии-я». Даже фильмы с Джеки Чаном посмотрел не все…
Айсин хмыкнула и расслабилась, медленно выходя из боевой стойки. Фел лишь пожал плечами, но улыбнулся ей в ответ, запустив руку в волосы и зачесав их назад.
– Убедил. Я готова слушать. – Эль, отпинав в стороны осыпавшиеся с дуба бордовые желуди, плюхнулась на лесной ковер.
Феликс последовал ее примеру, выудив из кармана блокнот черничного цвета и вооружившись ручкой. В памяти Айсин вдруг вспыхнуло неприятное воспоминание, наполнившее сознание терновыми мыслями. Опустившись на полянку, она убедилась: страницы дизайнерского блокнота очень походили на листок, переданный ей в кафе, однако почерк, которым Фел выводил корявые ряды своих записей, сильно отличался. Кто же оставил записку? И зачем? Айси окинула задумчивым взглядом сидящих рядом Эльвию и Феликса.
– Согласно легенде о зарождении жизни, – начал Ней-ран, – задолго до людей Со-Здатель сотворил элементалей и альвов. Он сшивал их из нитей первозданного Хаоса, вкладывая в каждого часть своего высшего разума. Вся энергия Хаоса, что осталась необузданной, именуется Дикой Магией и часто принимает образы животных. Они формируются из природных явлений и называются горогонами. С одним из них вы уже встречались.
Айсин поежилась, вспомнив вечер, когда они попали на Нееру и едва не стали ужином туманного шакала. Она ощутила острый прилив благодарности ночному патрулю Нейрана, который их спас, хоть и пленил. Шамадорец будто почуял смятение Айси и посмотрел ей в глаза.
– Она так и осталась бы свободной, – бесстрастно продолжил Нейран, – если бы однажды Человек не вознамерился подчинить ее себе. Он долго и упорно выслеживал горогонов, пытаясь спасти свое племя от вымирания. В конце концов, он заарканил и приручил зверя Дикой Магии. Они образовали симбиоз – так во Вселенной появились первые маги.
Айси все еще размышляла о таинственном послании, то и дело наблюдая за приятелями: Феликс писал в блокноте, а Эль, покачиваясь в позе лотоса, похоже, едва сдерживалась, чтобы не завалить наставника уточняющими вопросами. Айсин обхватила ноги руками и оперлась подбородком о колени. С легким удивлением она отметила, что ее больше взбудоражило блокировать удары Нейрана, чем слушать лекцию, хоть и познавательную. «Это не означает, что мне здесь нравится, – угрюмо решила она. – Я всего лишь соскучилась по тренировкам».
– У каждого живого существа есть аура. У магов их две: внутренняя, или человеческая, и внешняя – магическая. Алхимики обладают лишь человеческой аурой, но способны заряжать ею руны. Мы же используем внешнюю ауру для колдовства в четырех агрегатных состояниях. Каждое из них активируется соответствующими движениями.
– Я не понял, – в мешался Фел с задумчивой физиономией, закусив колпачок ручки. – Я что, тоже могу накастовать фаербол, раз магия каждого из нас состоит из четырех стихий?
– Нет. – Нейран нетерпеливо покачал головой, глубоко вздохнув. – Далеко не каждый дар может принимать все агрегатные состояния. Боевой маг чаще всего использует газообразное или плазменное – такая атака опаснее и мощнее. Защитники создают твердые и жидкие формы, добиваясь прочности и стойкости преград или куполов. Именно из-за этого в Шамадоре поделены программы обучения. Есть и такие дары, как информационная магия, которые по своей природе не пригодны ни для обороны, ни для нападения. Обычно их обладателям хватает ума выбрать другую специальность, не военную, как у нас.
 
– Ну отлично, весь год избегал армейских реалий, а тут на тебе, – обреченно выдал Феликс.
– Сегодня я объясню вам основы. Начнем с элементарного защитного блока. Сначала рассказываю, потом отрабатываем в парах. Итак, когда мы призываем магию, она зарождается в сердце и скользит по венам к ладоням, активируя внешнюю ауру. В этот момент мы наиболее уязвимы. Если противник попадет в нас, пока мы колдуем, это гарантированно травмирует наш дар. А следующая атака, соответственно, приведет к летальному исходу. Чтобы избежать подобного сценария, была разработана защита через жидкое агрегатное состояние. В основе данной магии лежит проявление материнской защиты, формирующейся у каждого еще до появления на свет: перед использованием дара вам следует окружить себя защитным коконом, роль которого в свое время выполняли околоплодные воды. Кокон должен быть пропитан материнской любовью и спокойствием воды. Для этого нужно сконцентрироваться и представить себя младенцем, почувствовать умиротворение, игнорируя происходящее вокруг, и только после мысленно погрузиться в воду. Пробуйте.
Земляне поднялись. Айси неохотнее других – когда речь зашла о матери, она сразу ощутила в горле комок. Она посмотрела на приятелей, с готовностью выполнивших указания наставника, и перевела взгляд на него самого. Нейран, плотно поджав губы, в ожидании взирал на подопечных. Поняв, что избежать тренировки предварительной защиты не удастся, Айси закрыла глаза. Мысли ее свободно витали, словно выпущенный на волю воздушный змей; слух напрягся, отлавливая любые звуки в округе; она слышала, как колыхнулась шкура льва и зашелестела трава, когда он шумно опустился на землю. Опять подул ветер, и Айсин уловила его нежное касание. Звуки затихали, словно кто-то постепенно уменьшал громкость, как вдруг внутреннее напряжение разжало железную хватку, и среди тишины, окружавшей ее заботливыми объятиями отца, она уловила женский голос. Слова были неразборчивыми, но интонация звучала тепло, как материнская колыбельная. Айсин почувствовала, как по щеке катится слеза. Ветерок ласково погладил ее волосы, и Айси почудилось, будто это рука той, кто бросила родную стаю. Внезапно невесомая ладонь превратилась в когтистую лапу и толкнула Айсин в пучину бурлящей и затягивающей вглубь воды. Айси захлебывалась, горло пережал кнут. Он давил ее, жалил, как оса, не давая вдохнуть. Невидимые пальцы топили ее, капканом стискивали челюсть. Она захрипела, закашляла, царапая ногтями горло. Кожу на шее жгло клеймом, собственные ладони сделались неуклюжими и слабыми. Волны бушевали, захлестывали ее, тащили ко дну. Сама смерть протянула к ней руку, злорадно оскалившись.
Тень нависла над Айсин. Настойчивый голос звал ее, пробивался сквозь толщу воды. В страшной ярости кто-то встряхнул ее, воздух наполнился бранью. От резкого толчка и боли в висках Айси сделала жадный вдох и распахнула глаза. Над головой вертелось синее небо, словно она снова, как в детстве, танцевала на занятии по самбе. Боль, до этого буром ввинчивающаяся в мозги, отступала отливом, и ультрамариновая пляска, наконец, остановилась. «Как может в глазах уместиться целое небо?» – подумала Айсин. Грубые пальцы, прижатые к ее вискам, вызвали волну мурашек. Затем его рука начала двигаться медленно и уверенно вокруг ее головы, оставляя за собой шлейф мелких темных частиц магии. Айси показалось, что возле них искривляется солнечный свет, будто попадая на горизонт событий черной дыры. Нейран несколько мгновений пристально смотрел на Айсин, отчего девушка поймала себя на мысли, что он вот-вот ее поцелует. А затем глаза наставника сузились, взгляд стал ледяными, и он рявкнул:
– О таком предупреждать надо! В подобных случаях сначала с головой работают и только потом лезут в магию!
Нейран рывком поднялся. Айси глубоко вдохнула, чтобы замедлить колотящееся сердце, и услышала, как звенит ее собственный голос:
– Я и не просила об этом!