Не разбивай моё сердце
Борзов ведет меня к запасному выходу, где есть доступ к крыше. Поспешно рассматриваю все по пути. От вороха картинок перед глазами плывут, как по течению. Грудь сдавливает непомерная тяжесть, и я готова признать, что задыхаюсь. Проклятый запах гари, который ворвался в ноздри, вызывает дурноту.
На этот раз Ян взбирается по металлической лестнице первым и подает руку, чтобы помочь подняться.
С крыши открывается вид на всю территорию, прилегающие зоны, а вдали – город.
Делаю вдох.
– Мое любимое место, – говорит, становясь со мной в одну линию. Правое плечо на уровне его крепкого бицепса.
– Крыша? Здесь?
– Люблю смотреть на все свысока. Так проще следить и контролировать.
Посмеиваюсь очевидному и даже не думаю, как воспримет это Ян.
– Чувствуешь себя королем? Они долго не живут.
– Зато ярко.
Поворачиваюсь. Борзов делает это одновременно со мной.
Разум зло шепчет, что вот сейчас Ян может столкнуть меня, достать свой пистолет и пустить пулю в лоб, как той собаке…
Вместо этого Борзов убирает мои рассыпавшиеся волосы и указательным пальцем приподнимает мой подбородок. Солнце слепит, и я щурюсь, но не смею отвернуться.
По заострившимся скулам и ходящим ходуном желвакам понимаю – ничего хорошего не случится.
Ян, нагнувшись, цепляет мои губы своими. Жалит поцелуем и врывается ко мне в рот языком. Ладонями упираюсь в стальную грудь и пробую оттолкнуть бандита.
Мне больно, и… Горячо.
Его вкус странный. Нет, мне совсем непротивно. Сигаретный табак не вызывает тошноту. Легкая горечь лишь делает все ощущения острее, звучнее и очень неправильными. Запретными, порочными, желанными.
Парфюм смешивается с запахами завода, и память фиксирует каждую деталь, как клеймо выжигает.
Борзов целует глубоко, зафиксировав мой затылок. Холод его слов и действий, огненный язык и такие же губы раздваивают меня на части.
Отвечаю несмело, потому что… Хочу.
Позволяю бесцеремонно исследовать мой рот, касаться моих оголенных участков тела и думать о том, что Ян красив, как чудовище.
Вожу ладонями по его предплечьям. Сжимаю, пока поднявшийся ветер готов скинуть меня с крыши быстрее самого бандита.
Когда большой палец Борзова останавливается на моем горле, я перестаю дышать.
Поцелуй грубо прерывается, но лица остаются близко. Его губы влажные, мои – истерзано припухшие.
Ян опускает взгляд на место, на котором задержался его палец.
– Исчез, – говорит сипло. Интимно. Точно… Мы же целовались только что.
Я и бандит.
– Кто?
– Что. Чужой засос. Невыносимо было смотреть на тебя с этим блядским пятном, – зло цедит.
Взгляд бандита стреляет бешенством, и оно, а не его рука, сдавливает мою шею, как удушливая петля.
– Ты поэтому две недели не появлялся? – тихо, но достаточно смело предполагаю.
– Идем в твое административное крыло, Лика. Пока я не передумал.
Мельтешу следом, когда мы шагаем по крыше и спускаемся по похожей лестнице в соседнее крыло. Пожар тронул его меньше всего.
Кабинеты моих родителей остались в том же состоянии, какими они и были. Бумаги, ручки, настольная лампа… После взрыва мама с папой ринулись туда, где опаснее всего, чтобы помочь. А надо было уходить. Они остались людьми, когда помогли выбраться из чертовски задымленного первого корпуса нескольким людям, но сами так и остались внутри.
С территории завода Ян увозит нас спустя час.
Мне хотелось плакать, кричать от боли потери, но я сдерживалась изо всех сил. В груди стоял ком.
– Спасибо, – беззвучно говорю, когда Борзов припарковался у моего подъезда.
Несмотря на то, что ты убил пса!
Ян выходит и огибает авто. Смотрю за его хищными повадками через лобовое стекло и тяжело отвести свой взгляд.
Выйдя из машины, мешкаю с прощанием. Достаточно ли сказать «пока»? Или вовсе кинуть через плечо и убежать? Погруженная в свои раздумья потеряла бдительность, а Борзов уже положил обе руки на крышу своей машины, тем самым выстроив вокруг меня преграду в виде своего мощного тела.
Он наклоняется, и… Нет, не целует. Ян вдыхает аромат, словно я желанный десерт. Еда. Но я пахну старым заводом, гарью и, может быть, чуть-чуть утренним гелем для душа с цветочным ароматом.
– До завтра, – произносит. От вибрации низкого голоса тянутся мурашки по всей спине и плечам.
Мне стоит надеть платье? Или лучше прихватить перцовый баллончик? Нож?
Изнурительный душу и тело взгляд длился не меньше минуты, прежде чем Ян отпустил меня.
Иду к подъезду, не оборачиваясь, но чувствую на себе все внимание бандита. Руки потряхивает, когда тереблю ключами, ища домофонный. Только после того, как дверь закрывается, выдыхаю.
Что за день?…
Дом встречает меня тишиной. Звонкой до пульсации в висках. Включаю свет, и…
… Останавливаюсь, пораженная увиденным.
Все вещи разбросаны. Из шкафов, ящиков все выброшено на пол, раздавлено. Следы чьих-то ботинок отпечатались на моей светлой куртке.
Несусь в свою комнату и вижу похожую картину. Бегу к дедушке, и там «поиграли» воры. Бумаги застилают пол. Что-то смято, что-то разорвано. С колотящимся сердцем подбегаю к тайнику, где и хранятся дедушкины разработки. Это самое дорогое, что у него есть. Даже не жизнь.
Неприметный томик старой фантастики, но внутри аккуратно сложены посеревшие бумаги. При желании можно было бы найти, но пришлось бы перебирать все имеющиеся книги. А у их деда целый стеллаж во всю стену.
Воры явно спешили.
Телефон дедушки не отвечает. За окном сгущаются тучи, да и время близится к закату. И я набираю того, что в прошлый раз мне не ответил…
– Да, Лика?
– Мне нужна твоя помощь, Ян! Ты, – всхлипываю, – сможешь мне помочь?
Глава 14. Ян
2 недели назад
Пара взмахов по экрану, и передо мной вновь скучный профиль Лики.
Пучеглазая.
Все же красивая.
Глаза цвета высохшей осенней листвы, мягкие на вид, яркие губы. Аккуратный носик и немного пухленькие щеки. Бледная, как смерть.
Волосы… Отдельная песня. В навязчивых мыслях наматываю их на кулак.
Да. Кукла очень красивая. Мелкая фотография в досье не передает и тысячной доли красоты.
Листаю все фотки. Их мало, но я каждую заучил до пикселя. Потом захожу в галерею и рассматриваю то, что присылали мне во время наблюдения.
Нутро выворачивает от непонятной мне зависимости. Девка хоть и красивая, но это девка! Таких тысячи вокруг меня вьются. Любая по щелчку и ноги раздвинет, и слово ласковое скажет. Да вообще на коленях будет стоять и все приказы исполнять. А приказывать я люблю.
Но Лика… Ее хочется раскромсать на части, а потом перерезать себе вены, что сам же и посмел тронуть куклу.
Хотя перерезать вены как-то по-бабски. Пустить пулю в висок. Или засунуть дуло в рот и бахнуть в свое удовольствие, словно я и есть мишень.
– Ли-ка, – проговариваю тихо, нажимая на кнопку блокировки довольно сильно. Вместо телефона я представляю ее тонкую, лебединую шею.
Хрясь… И нет проблемы, разъедающей мои мозги до пустоты в черепной коробке.
– Ты че там шепчешь? Идем. Рыжий ждет, – зовет Кам.
Пересекаемся недовольными взглядами. Оба молчим.
Внизу, облокотившись на кузов машины, стоит Раф. Хмурной. Под глазами синяки.
– Снова всю ночь стрелял? – спрашиваю небрежно, садясь вперед.
Откидываюсь тут же на подголовник и прикрываю глаза. Образ куклы и не думает исчезать. Проявляется, как старая фотопленка, и давит мучительно на роговицу.
Вырезать?
– Стрелял, – отвечает и стартует с места.
Из нас троих Рафаэль самый закрытый. Непрошибаемое никаким пулеметом полотно. Хранитель всех секретов и монстров.
Встреча с рыжим и его шестерками назначена на пустыре за чертой города. Целых полвека назад там был коровник. Сейчас, понятное дело, все закрыто и разрушено. Поэтому местная гопота облюбовала заброшку, тусуются и делают «закладки».