Не влюблены (ЛП)

Щелчок клюшки по шайбе эхом разнесся по катку.
В принципе, Эли ничем не отличался от других хоккеистов. Большинство из них катались с безупречным сочетанием силы и грации: мощные, ритмичные шаги, быстрые повороты и мощное торможение. Они никогда меня особенно не привлекали, но Эли был исключением, исключением во всем. Не сводя с него глаз, я подошла к месту, где он переобувался (там стояли потрепанные кроссовки), и стала ждать, когда он обратит на меня внимание. Не прошло и пяти минут, как он заскользил ко мне, тяжело дыша и широко улыбаясь.
  
То, как он был рад видеть меня, и то, как я была рада видеть его, стало шоком.
– Меня пригласил Алек, – сказала я, когда он остановился у бортика, снял перчатки и вытер лоб предплечьем.
– Уверен, Дэйв уже набрасывает эскиз наших свадебных приглашений на руководстве по эксплуатации системы кондиционирования, которую сейчас проверяют.
Я улыбнулась. Его запах был мне так же знаком, как запах катка. Однако то, как они смешивались, путало мои чувства.
– Кажется, твоя сестра тоже должна быть здесь.
Он покачал головой.
– Домашнее задание. Или как там, черт возьми, это у нее сейчас называется.
Я кивнула и заставила себя перейти прямо к делу.
– Ты кое-что забыл в моей машине.
Раскрасневшийся, взлохмаченный, запыхавшийся (мне, как никогда раньше, так захотелось прикоснуться к нему) долго смотрел на меня, а потом вдруг улыбнулся.
– Привет, Рута. Рад видеть тебя в этот чудесный летний вечер.
Я переступила с ноги на ногу.
– Привет. И я тебя. Ты оставил...
– Да, я услышал тебя с первого раза, – он протянул руку над бортиком ладонью вверх. – Покатайся со мной.
 «Что?»
– Я не...
– Я знаю, что ты умеешь кататься. Видел собственными глазами.
– Когда? – спросила я, но потом меня осенило: – Смотрел в интернете мои старые соревнования?
Он кивнул.
– Ты не шутила насчет того, что выступала под одну и ту же песню «Pump Up the Jam».
Я выдохнула смешок. Интересно, мне стоило волноваться, что он изучает меня? Но никакого волнения по этому поводу я не ощущала. Я ведь тоже изучала его, верно?
– Я же говорила тебе, у меня нет чувства юмора.
– Конечно-конечно. Выходи, давай покатаемся вместе, – он заметил мою нерешительность. – Ты уже здесь. Это будет весело.
– У меня нет...
– Вон в той комнате есть все, что нужно, – он указал мне за спину.
Я попыталась представить, как мы катаемся: бок о бок, приглядывая друг за другом.
«Хорошо, – сказала я про себя, и тут же добавила: – ДА! Давай! Я очень хочу».
И именно потому, что мне так этого хотелось, мне следовало отказаться.
– Не думаю, что это хорошая идея, Эли.
Его улыбка застыла.
– Это не свидание. Ты уже отказала мне в этом. Но здесь пустой каток, и ты можешь делать пируэты или что вы, фигуристы, делаете, сколько душе угодно.
В его устах это звучало так просто, но я знала, что катание в паре могло быть таким... интимным. Даже больше, чем секс. И если мы с Эли выйдем за рамки «просто секса», то моему предательству Флоренс не будет никакого оправдания. Должны были быть какие-то пределы. Я должна была установить какие-то границы.
– Я пришла сюда не за этим.
Он издал самоуничижительный смешок, укатил прочь, подхватил со льда шайбу и мгновение спустя уже сидел на скамейке, переобуваясь.
– Уже уходишь? – спросила я.
– Да. – Капли пота стекали по его виску. Он явно долго пробыл на льду. – Чтобы ты могла кататься одна.
– Но я пришла не за этим.
– Верно. Верно. Мы встречаемся только по двум причинам: потрахаться и вернуть вещи, которые забываем в машинах друг друга, – Эли улыбнулся, и его лицо в этот момент было таким невыносимо знакомым и притягательным, что еле сдержалась, чтобы не коснуться его. – Что я забыл?
Я порылась в карманах и протянула ключи, которые нашла под сиденьем.
Эли хмуро уставился на них.
– Они не мои.
Я тоже нахмурилась.
– Они должны быть твоими.
– И тем не менее, – он принялся расшнуровывать коньки. – Кто еще был в твоей машине?
Тиш. Но я знала, как выглядят ее ключи.
– Жаль, что ты зря проделала этот путь – сказал он. – Хотелось бы верить, что ты подбросила ключи как предлог, чтобы увидеться со мной...
– Я не...
– …но даже я не могу так выдавать желаемое за действительное. Уверена, что не хочешь выйти на лед?
– Ты всегда тренируешься один? – кивнув, спросила, продолжая смотреть, как он переобувается.
– На самом деле это не тренировка. Просто немного поиграли. – Эли перекинул связанные за шнурки коньки через плечо и встал. – Не люблю, когда на льду много народу. Когда каток свободен, я пользуюсь этим преимуществом.
– Никто из твоих друзей не катается?
– Некоторые из моих бывших товарищей по команде стали профессионалами. Поблизости никого нет. Остин не назовешь хоккейной Меккой.
– А из «Харкнесс»? – спросила я.
– Харк прилично катается. Однажды я взял Минами, и она провела час на своей заднице. Сали даже не стал надевать коньки. – Он улыбнулся, как будто это были любимые воспоминания, и пошел к выходу. Я поспешила за ним, чувствуя себя гадким утенком, пытающимся догнать незаинтересованного лебедя.
– Что там за история? – спросила я, не желая заканчивать разговор.
– Что ты имеешь в виду?
– Харк и Минами, они странно относятся друг к другу.
– Ты наблюдательная.
– Это слишком очевидно, если даже я заметила.
Эли посмотрел на меня так, будто мои странности были чем-то, чем он дорожил.
– Всего лишь заурядный любовный треугольник.
– Как в «Голодных играх»?
Он остановился.
– Ты читала?
– Тиш меня подбивала, но я не любитель фантастики. – Выдуманные истории сбивали меня с толку. Я предпочитала опираться на факты. – Тем не менее, я посмотрела фильм. Мне понравилось.
– Только погляди на себя, – сказал он весело и пошел дальше. – Харк и Минами встречались пару лет. Она порвала с ним. Харк так и не смог с этим смириться. Она вышла замуж за Сали.
– Увлекательно.
– Неужели? – он бросил на меня огорченный взгляд.
– Не так сильно, как в «Голодных играх», но да. Сали кажется... тихим.
– Он говорит еще меньше, чем ты.
– Я говорю.
– Хм. Конечно. Потом моя сестрица втрескалась в Харка, который намного старше нее, и треугольник превратился в квадрат. Я мог бы просто возненавидеть их всех.
– Очевидно, что именно ты – жертва этой ситуации.
– Хорошо я попал.
– Майя и Харк?..
– Нет. Точно, нет.
– Ну, насколько ты знаешь, – добавила я, просто чтобы позлить. Эли так на меня посмотрел, что я рассмеялась. – У меня был секс с мужчинами на десять-пятнадцать лет старше. И посмотри, какой уравновешенной я стала.
Эли фыркнул. Он знал, что я в растерянности, и лишь притворяюсь бесстрастной. И пусть знает, я не возражала.
– Я желаю сестре счастья... но не с Харком. – Он бросил на меня еще один нерешительный взгляд. – А как насчет тебя и Тиш?
– А что о нас?
– Вы только друг с другом дружите?
Что касалось меня – да. В колледже в первом семестре у меня были две соседки по комнате, которые сначала не выносили мое «заносчивое, надменное, стервозное поведение», но потом поняли, что я просто не знала, как общаться с людьми, и взяли меня под свое крыло: водили на вечеринки, приходили поболеть за меня на соревнованиях по фигурному катанию. Мы все еще общались, но редко, учитывая занятую жизнь и то, что у них обоих были семьи.
– У Тиш есть еще несколько друзей, с которыми она постоянно меня знакомит, – я пожала плечами. – Большинству людей я не очень нравлюсь.
Мы вышли на улицу, в гнетущую жару тускло освещенной, пустынной парковки. Наши машины стояли дальше всех от входа и ближе всех друг к другу.
  
– Я не удивлен, – сказал Эли.
Я вздернула бровь.
– Тебя не удивляет, что я не нравлюсь людям?