Вавилонские младенцы

Тороп в течение первых дней своего плена понял, что «Космические драконы» обеспечивали безопасность всего здания.
На последнем этаже и в чердачных помещениях простирались владения «Квакеров Земли» — американских индейцев-киберпанков, пророчащих приближение Великих катаклизмов. В коридорах и на пожарных лестницах дома эти ребята с помощью гидропонной системы выращивали марихуану чрезвычайно высокого качества.
Представители «Сообщества киборгов с улицы Онтарио, 10» были разбросаны по оставшимся частям высотки.
В общей сложности в доме находилось без малого два десятка постоянных и около десятка временных жильцов. Локальная сеть связывала все мастерские воедино, а новейший искусственный разум надзирал за бесперебойной работой систем в этом весьма своеобразном урбанистическом биотопе.
Здание по адресу улица Онтарио, 10, уже давно славилось мощью собственной отопительной системы. Поговаривали, что местные жильцы нередко вынуждены были держать окна настежь открытыми посреди зимы! Такая мощная термальная энергия позволяла выращивать невиданные в этих широтах растения, создавая условия обитания, характерные для тропического или экваториального климата. Более того, здание находилось рядом с высоковольтной линией компании «Гидро-Квебек», это гарантировало незамедлительное получение определенного количества экстренных услуг. Еще неподалеку находились пожарная часть и больница. Один из самых давних жильцов здания, художник Валентин, создающий инсталляции из металлолома, вспоминал, что этот дом оказался одним из очень немногих зданий района, которые не остались без электроэнергии во время каскадных отключений зимой 1998 года из-за знаменитых январских ледяных дождей. Это был настоящий бункер. Собственно, жильцы так его и называли: Бункер.
Через несколько дней Тороп привык к новым условиям жизни. Более того, ему стало казаться, что все здесь устроено довольно неплохо.
Однако он часто спрашивал: какое отношение эта странная компания имеет к Мари Зорн? Лотус неизменно отвечала, что не может предоставить ему такой информации. Однако это смогут сделать «Квакеры Земли», когда окончательно признают Торопа «участником» этого «процесса».
Тороп по-прежнему не имел ни малейшего представления о том, что это значит, но ему очень не нравилась идея о том, что индейцы-хакеры должны его «признать». Поэтому он начал составлять план побега.
У него было вполне достаточно сил еще на одну измену.
 35 
  
Однажды вечером он познакомился с Альтаирой — евразийкой из Ванкувера. Девушка согласилась стать его проводником и показала некоторые странные обряды, которые время от времени происходили в этом доме.
Первый ритуал, который он увидел, совершался на одном из средних этажей, отведенных под «модульные жилые блоки и служебные помещения» — под квартиры и целые микрозаводы. Один из таких блоков принадлежал здоровенному китайцу — мастеру татуировок. Все стены были увешаны лазерными фотографиями его произведений. Господин Ванг как раз делал татуировку на плече красивой девушки, которой было не больше шестнадцати. Тороп изумился, до какой степени самые традиционные вещи смогли адаптироваться к происходящим переменам.
За двадцать лет своей карьеры Тороп прошел обязательный для воина обряд инициации, заключающийся в нанесении на тело всякой ерунды, на которую не согласился бы последний зэк. Впрочем, Тороп выбирал очень осмотрительно, ведь такие глупости человек потом, как правило, таскает на себе до самой могилы. А он хотел иметь презентабельный вид, когда предстанет перед Высшим Судией. Поэтому он обзавелся маленьким символом «инь — ян» на левом плече, хотя не был ни даосом, ни буддистом; полумесяцем и звездой — на другом, хотя не был мусульманином; хорватским крестом с петлей на конце — на предплечье, хотя не был католиком, и, наконец, небольшим изображением статуи Свободы, вооруженной автоматом Калашникова, — под сердцем, чтобы избежать всякой путаницы. Все эти татуировки были выполнены подручными средствами в обычных на войне условиях, и ему повезло, что это не привело к заражению крови.
 
Здесь, в комнате, все было стерильным, как в лаборатории по сборке микропроцессоров. В отличие от остальных этажей, в этой части здания царил почти ледяной холод. Тороп заметил, что изо рта всех присутствующих вырывается пар. Девица лежала на стоматологическом кресле, на ее обнаженный лобок опиралось устройство, напоминающее жвала [132]гигантского металлического насекомого, над которым нависало что-то вроде головки от швейной машинки. Она была соединена с длинной рукой-манипулятором на шарнирах, подключенной к компьютеру. На экране Тороп разглядел микроэлементы цифровой платы, увеличенной с помощью мощного микроскопа.
Господин Ванг управлял компьютером одной рукой, с помощью пульта, прикрепленного к краю специальной перчатки. Он не сводил глаз с длинной белой и гибкой трубки, установленной на головке «швейной машинки». Из ее отверстия вырывались быстро исчезающие завитки пара. Шелест считываемого цифрового кода был еле слышен. Массивная квадратная челюсть, вцепившаяся в плечо девицы, пульсировала красными и зелеными вспышками, по очереди пробегавшими по сети светодиодов, и тихо вибрировала, как живой отросток.
Альтаира объяснила Торопу, что Фортрана — так звали девицу — попросила татуировку с изображением массивного процессора компании Intel образца девяностых годов. Татуировки, свидетельствующие о посвящении в число членов «Нации киборгов», наносились с помощью описанной выше машины. Ее сконструировали и собрали прямо здесь, воспользовавшись различными технологиями переработки старых деталей и вторсырья.
— Вам бы следовало провести денек в этой комнате, господин Тороп, — бросила Альтаира с легкой усмешкой.
— К сожалению, я вижу лишь один символ, который точно отражает мое нынешнее положение.
Тороп резко взмахнул своей бионической рукой. Он только начинал учиться управлять ею и уже мог открывать и закрывать двери или книги.
— И что же это?
— «В настоящий момент аппарат не работает». Или: «Приносим свои извинения в связи с забастовкой нашего персонала».
Тороп сразу сообразил, что чем больше он узнает о своей искусственной руке, тем быстрее поймет, как ею пользоваться.
Кисть была гибридом. Свои у Торопа остались лишь часть большого пальца, подлатанного с помощью традиционных хирургических методов, и нижние фаланги указательного и среднего пальцев. Все остальное состояло из композитного материала — смешения метаморфических металлов и биологически совместимой резины, плюс сеть нанопроцессоров и пересаженная органическая ткань, выращенная в пробирке и прикрывающая всю эту конструкцию слоем плоти. Тороп вспомнил, что однажды, во время побега из Восточной Киргизии, он уже видел такую руку на фотографии рядом со статьей о преступлениях русского серийного убийцы. Теперь каким-то странным, магическим образом такая же штука оказалась у него самомого — здесь, на другом краю мира. Искусственная плоть была полупрозрачной — обесцвечивание, нормальное для данной стадии развития, как сказал Спектрум. Со временем она обретет естественный, телесный оттенок. А пока что Тороп мог разглядывать содержимое этого драгоценного и тончайшего устройства, с которым ему предстояло жить.
Другой ритуал, который пришлось наблюдать Торопу, произвел на него двойственное впечатление — разочарование пополам с восторгом, как будто все вдруг стало возможным. Как будто в мире вот-вот воцарится новый порядок.
Лотус и Юникс были специалистами по перепрограммированию роботов. Юникс, американец итальянского происхождения, в девяностых годах работал техником-программистом в бригаде, обслуживающей ядерные объекты. Он связался с сумасшедшими ребятами из Disaster Research Laboratory [133]— группы художников и выдумщиков во главе с неким Павлином, одним из первых людей, вжививших себе самодельный бионический протез. Павлин был полным психом, но при этом гением: он перепрограммировал роботов так, чтобы те саморазрушались или уничтожали друг друга. Это были битвы кибернетических гладиаторов. Несколько раз сражения оборачивались настоящей катастрофой, что, как можно было предположить, и являлось одной из целей затеи.