Позволь чуду случиться (СИ)

«Зойка, не реви!» — приказала себе.
На входе в здание госпиталя, такое тихое в это время суток (если исключить, конечно, бушевавшую где-то наверху непонятную не-невесту бру Орбэ), на меня налетел мужчина. Судя по дорогой одежде, тоже бру. Взвинченный или расстроенный чем-то до той степени, когда не помнят себя и плохо ориентируются в пространстве.
— Где пострадавшие? — глотая окончания и зажёвывая первые слоги, пробормотал мужчина.
— На втором этаже, — я криво улыбнулась. Знакомая картина. Кто-то из дорогих людей попал в беду. Сочувствую.
— Это где? — мужчина оглядывался вокруг и морщился от непонимания. Ну точно, расстроен в хлам.
— Там, — я махнула в сторону лестницы. — Там вам всё расскажут, как здоровье и всё такое.
Хотелось подбодрить этого несчастного.
— Да какое здоровье! — взорвался он воплем, от которого я вдохнула, а выдохнуть забыла. — Сюда только что зашла моя жена!
Мои слёзы моментально высохли, и я даже развернулась к страдальцу, хлопая отваливающейся челюстью.
— Это которая невеста бру Орбэ? — спросила, и только потом подумала, как это звучит со стороны.
Мужчину перекосило. Ошибочка вышла: то, что я приняла за растерянность, было гневом. Он мазнул по мне вмиг налившимся кровью глазом и помчался к лестнице, бормоча сквозь зубы:
— Невеста… При живом муже…
Только пар из ушей не валил. Последнее, что мне принесло эхо из-под сводов высокого холла, было:
— Я убью его!..
Ёкарный бабай! Мексиканские страсти какие-то.
Я вышла в тёмный стылый вечер, навстречу порывистому ветру. И сырость на моих щеках органично смешалась с сыростью атмосферы, а рвущийся из груди смех — с порывами и завываниями ветра. Очуметь! Санта-Барбара, а в середине — я.
  
Глава 12
 
Я работала. Открывала и закрывала Врата на Троечке, давала сигнал предупреждения, брала плату за проход. Всё как всегда, ничего нового или необычного.
Самая напряжённая часть работы была закончена — утренний поток схлынул, и бру Орбэ, конечно же, не появился.
В определённый час я по привычке ждала появления в зеркале Левых Врат знакомого силуэта. Привычка — великая вещь. Но мне хватило пары дней, чтобы научиться жить без этих мимолётных встреч, объяснить самой себе, что человек болен, лежит в своём родовом замке, поправляется.
При слове «замок» рисовалось высокое здание из серого камня, хмурое, холодное даже на вид, продуваемое сквозняками, с хмурыми же слугами, гулким эхом под высокими тёмными сводами. Неприветливое место, невесёлое.
Как люди там живут? Камины, наверное, топят? Шкурами и толстыми коврами устилают пол, чтобы вековой холод камня не застужал нежные организмы потомственных бру. Ходят в валенках. Я улыбнулась — смешно.
Мало впечатлений, мало опыта, крохи знаний о новом мире и как результат — любопытство. Даже здесь, в столице, я видела совсем ничего. Не то чтобы не хотела, но при моих ограничениях много не увидишь, потому что безопасность — превыше всего. Но, надеюсь, что ещё успею.
Не стоит предаваться греху уныния, если есть другие грехи. И я предавалась любопытству и фантазиям, представляя, как живут маги-аристократы в своих замках.
А что? Работу я делала не глядя, играючи, Врата работали как швейцарские часы, путешественники дисциплинированно платили, а затем проходили сквозь Врата. И у меня было время в деталях представить, как выглядит комната, в которой бру Орбэ пришёл в себя. Рядом с ним, конечно, его мама с глазами печального пёсика. Она сидит на краешке кровати и держит сына за руку, улыбается робко, с надеждой; гладит его пальцы и уговаривает выпить бульон. Сестрички вертятся вокруг большой кровати с балдахином, перебивают друг друга и рассказывают что-то, а «Клавви» (вот ведь умора!) терпеливо сносит это всё и даже иногда улыбается. Интересно, он так же любит своих родных, как они — его? Или облегчённо выдыхает, когда родственники удаляются, оставив его на попечение сиделки?
Звякунули монетки — оплата прохода, и я не глядя накрыла их ладонью. Попыталась. Но мелочи под пальцами не нащупала. Зато почувствовала бумагу.
 
Глянула — квадратная карточка из плотного материала. Картон? С надписью. Что это такое? Подняла глаза. Немолодой мужчина, прилично одетый, улыбчивый. Кивает мне вежливо:
— Здравствуйте, экси-стю! Я приказчик замка Орбэ. Семейство Юрассо приглашает вас на ужин.
Я вежливо-профессионально улыбнулась, а вот недоверие из взгляда убрать не смогла и молча уставилась на мужчину. Словосочетание «замок Орбэ» не оставил места плохой памяти. Но зато язык застыл, не в силах двинуться.
— Завтра, вечером. За вами пришлют карету и оплатят проход через Врата.
— Спасибо, конечно, но проход у меня и так бесплатный… — пробормотала я, всё так же недоверчиво косясь на мужчину. — Я… не понимаю.
— Это приглашение, — палец в дорогой кожаной перчатке постучал по краешку картона, — приглашение на ужин в замок Орбэ.
Я улыбнулась, не зная, плакать или смеяться. И покачала головой:
— Я не могу. Извините, мне нужно работать, — ещё раз вежливо улыбнулась и обратилась к купцу, что стоял позади управляющего. — У вас телега или карета?
— Но вы приглашены! — пытался через плечо купчины объяснить незнакомец, а когда место у окошка оплаты освободилось, снова загородил его собой.
— Я вас не знаю, приглашения не жду. Да и зачем кому-то меня приглашать?
Я нервничала — очередь на оплату накапливалась, люди волновались из-за задержки, все хотели пройти через Врата быстрее, да и просто… Мало ли людей могут назваться управляющими каким-то там замком?
— Если вы не уйдёте, я вызову охранников Врат.
И твёрдо глянула на мужчину. Охранники были ребята бравые, появлялись мгновенно из аварийного портала, сначала всех спутывали и только потом разбирались кто за мир, а кто — против.
Мужчина неодобрительно покачал головой и отошёл.
До конца смены этот человек не шёл у меня из мыслей. Разве так приглашают на ужин? Странный какой-то. А всё странное меня напрягает.
Уже дома, когда я, укутавшись в свой любимый домашний костюм, — тёплый, вязанный, уютный — уговаривала Кусимира поесть, раздался стук в дверь. Вежливый такой, воспитанный. Ну надо же! Бру Шехмар, кажется, перевоспитался? Да и вовремя он — мне нужно было с кем-нибудь поговорить.
Продолжая воспитательную беседу с котом на тему «если ты не будешь есть, то упадёшь», я подошла к двери и отворила. А когда увидела визитёра, замолчала на половине фразы.
— Здрасьте, — проблеяла по-русски.
— Вечер в дом, — ответили мне насмешливо и на местном.
Упершись в один косяк плечом, а в другой — рукой, на пороге моей квартирки стоял бру недобрат Клайвера Орбэ и криво ухмылялся.
Ёкарный бабай… Вот я легкомысленная! «Всегда спрашивай кто там!», — проскрипел в голове наставительный бабушкин голос . «Да и зеркальце есть!» — там же прогудело не менее наставительное Шефа Усатого.
— Слушаю вас, — сказала, скрывая за вежливостью желание послать подальше грубияна и закрыть дверь. Хорошо бы при этом прищемить ему ногу. Попутно, так сказать, и совершенно случайно. Ничего личного! Абсолютно!
— А что вы себе позволяете, м? — спросил всё такой же вальяжный блондин. — Вам надо, чтобы герцоги вам лично приносили приглашения на ужин и вручали с поклоном? Слуг вам недостаточно?
— Что? — я скривилась удивлённо. — Это ты, что ли, герцог?
— Я-то нет. Но брат не может лично навестить тебя, чтобы передать приглашение матушки.
Я, что называется, прозрела.
— Бру Орбэ — герцог?
— Ой, ой, ой! Как достоверно! А то ты не знала, — и смотрит ещё противнее.
Глядя в это лицо, хотелось сказать: "Ну и рожа у тебя, Шар-рапов!". Но я только бровь почесала сокрушенно — мой косяк, чего уж. Я ведь так и не открыла справочник «Врата-транспорт», чтобы поискать информацию о замке Орбэ.
Неуютно.
Поёжилась от холода, стелившегося от открытой двери.