Исповедь. О жизни. Что такое искусство?

 Dans le ravin hante des chats-pards et des onces
 Nos heros, s'etreignant mechamment, ont roule,
 Et leur peau fleurira l'aridite de ronces.
 - Ce gouffre, c'est l'enfer, de nos amis peuple!
 Roulons y sans remords, amazone inhumaine,
 Afin d'eterniser l'ardeur de notre haine!
<Дуэль
 Вот два соперника сошлись и устремились друг на друга,
 Оружие скрестилось их, и искры сыплются. В крови
 Окрасились клинки. Игра безумная идет из-за любви,
 Добычей победителю придется милая подруга,
 Но вот сломалися мечи... как наша юность дорогая!
 Но не конец еще... Пусть у соперников разбит металл,
 За сталь отмстит кулак, их зубы, их отточенный кинжал.
 О, бешенство сердец созревшей страсти! Ненависть слепая!
 В овраг глубокий, темный, зло друг друга заключив в объятья,
 Герои катятся; тела их рвут терновника кусты.
 И кости их трещат, - и слышатся безумные проклятья...
 Оврага бездна - ад героев тех, могила их мечты!
 О женщина! О амазонка злая! мчись без угрызений
 Чрез тот овраг, чрез вечный памятник позора вожделений!
(Шарль-Поль Бодлер, "Цветы ала", т. I, Спб., 1907, перев. Эллиса)>
Для того, чтобы быть точным, я должен сказать, что в сборнике есть стихотворения менее непонятные, но нет ни одного, которое было бы просто и могло бы быть понято без некоторого усилия, - усилия, редко вознагражденного, так как чувства, передаваемые поэтом, и нехорошие, и весьма низменные чувства.
Выражены же эти чувства всегда умышленно оригинально и нелепо. Преднамеренная темнота эта особенно заметна в прозе, где автор мог бы говорить просто, если бы хотел.
Вот пример из его "Petits poemes en prose". Первая пьеса "L'etranger".
L'ETRANGER
- Qui aimes-tu le mieux, homme enigmatique, des: ton pere, ta mere, ton frere ou ta soeur?
- Je n'ai ni pere, ni mere, ni soeur, ni frere.
- Tes amis?
- Vous vous servez la d'une parole dont le sens m'est reste jusqu'a ce jour inconnu.
- Ta patrie?
- J'ignore sous quelle latitude elle est situee.
- La beaute?
- Je l'aimerais volontiers, deesse et immortelle.
- L'or?
- Je le hais, comme vous haissez Dieu.
- Eh! qu'aimes-tu donc, extraordinaire etranger?
- J'aime les nuages... les nuages qui passent... la-bas... les merveilleux nuages!..
<ЧУЖЕСТРАНЕЦ
- Кого ты больше всего любишь, скажи, загадочный человек? Отца, мать, сестру или брата?
- У меня нет ни отца, ни матери, ни сестры, ни брата.
- Друзей?
- Смысл этого слова до сих пор остался неизвестен мне.
- Отчизну?
- Я не знаю, под какой широтой она находится.
- Красоту?
- Я любил бы ее - божественной и бессмертной.
- Золото?
- Я ненавижу его, как вы ненавидите бога.
- Так что же ты любишь, удивительный чужестранец?
- Я люблю облака... летучие облака... в вышине... чудесные облака!
(Шарль-Поль Бодлер, "Стихотворения в прозе". Под ред. Л. Гуревич и С. Парнок, изд. "Посев", СПб., 1909)>
Пьеса "La soupe et les nuages" должна, вероятно, изображать непонятость поэта даже тою, кого он любит. Вот эта пьеса.
"Ma petite folle bien-aimee me donnait a diner, et par la fenetre ouverte de la salle a manger je contemplais les mouvantes architectures que Dieu fait avec les vapeurs, les merveilleuses constructions de l'impalpable. Et je me disais a travers ma contemplation: "Toutes ces fantasmagories sont presque aussi belles que les yeux de ma belle bien-aimee, la petite folle monstrueuse aux yeux verts".
 
Et tout-a-coup je recus un violent coup de poing dans le dos, et j'entendis une voix rauque et charmante, une voix hysterique et comme enrouee par l'eau-de-vie, la voix de ma chere petite bien-aimee, qui disait: "Allez-vous bientot manger votre soupe, s... b... de marchand de nuages?"
<СУП И ОБЛАКА
Моя маленькая сумасбродная возлюбленная подала мне обед, а я следил в открытое окно столовой за плавучими чертогами, воздвигаемыми господом богом из паров, за этими дивными сооружениями из неосязаемого. И, созерцая, думал: "Все эти фантастические призрачные красоты могут сравниться только с глазами моей прекрасной возлюбленной, этой маленькой сумасбродки, этого милого зеленоглазого чудовища".
Но тут я получил размашистый удар кулаком в спину и услышал хрипловатый, пленительный для меня голос - голос истерический и как бы осипший от водки, голос моей маленькой возлюбленной: "Да скоро ли ты кончишь суп, черт бы тебя побрал, зевака эдакий! Звездочет!"
(Шарль-Поль Бодлер, "Стихотворения в прозе". Под ред. Л. Гуревич и С. Парнок, иад. "Посев", СПб., 1909)>
Как ни искусственно это произведение, с некоторым усилием можно догадаться, что хотел сказать им автор, но есть пьесы совершенно непонятные, для меня по крайней мере.
Вот, например, "Le Galant tireur", смысла которой я не мог понять совершенно.
LE GALANT TIREUR
Comme la voiture traversait le bois, il la fit arreter dans le voisinage d'un tir, disant qui'il lui serait agreable de tirer quelques balles pour tuer le Temps.
Tuer ce monstre-la, n'est-ce pas l'occupation la plus ordinaire et la plus legitime de chacun? - Et il offrit galamment la main a sa chere, delicieuse et execrable femme, a cette mysterieuse femme, a laquelle il doit tant de plaisirs, tant de douleurs, et peut-etre aussi une grande partie de son genie.
Plusieurs balles frapperent loin du but propose: l'une d'elle s'enfonca meme dans le plafond, et comme la charmante creature riait follement, se moquant de la maladresse de son epoux, celui-ci se tourna brusquement vers elle, et lui dit: "Observez cette poupee, la-bas, a droite, qui porte le nez en l'air et qui a la mine si hautaine. Eh bien! cher ange, je me figure que c'est vous". Et il ferma les yeux et il lacha la detente. La poupee fut nettement decapitee.
Alors s'inclinant vers sa chere, sa delicieuse, son execrable femme, son inevitable et impitoyable Muse, et lui baisant respectueusement la main, il ajouta: "Ah, mon cher ange, combien je vous remercie de mon adresse!"
<ГАЛАНТНЫЙ СТРЕЛОК
Проезжая в коляске по лесу, он велел остановиться подле тира, говоря, что ему хотелось бы сделать несколько выстрелов, чтобы убить Время. Убивать это чудовище - не есть ли это самое обычное и самое законное занятие для каждого из нас? И он галантно предложил руку своей дорогой, обворожительной и невыносимой жене, зтой загадочной женщине, которой он был обязан столькими наслаждениями, столькими страданиями, а быть может также, и значительной долей своего вдохновения.
Несколько пуль ударилось далеко от намеченной цели; одна из них даже засела в потолке; и так как очаровательное создание безумно хохотало, насмехаясь над неловкостью своего супруга, - он вдруг круто повернулся к ней и сказал: "Посмотрите на эту куклу, вон там, направо, со вздернутым носиком и столь надменным видом. Так вот мой ангел, я представляю себе, что это вы". И, зажмурив глаза, он спустил курок. Кукла была обезглавлена. Тогда, наклонившись к дорогой, обворожительной и невыносимой жене своей, к неизбежной и безжалостной своей Музе, и почтительно целуя ее руку, он промолвил: "Ах, мой ангел! Как я вам благодарен за эту ловкость!"