Профессиональный оборотень. Каникулы оборотней. Хроники оборотней

До меня доносились мерные звуки ударов, свист меча и кошачьи боевые кличи (такие от них можно услышать в марте, во время очередного побоища двух соперников за право обладания прекрасной кошкой, которая в это время уже ушла с третьим). Я слышала еще какой-то инородный вой и странные клацающие звуки. Но из-за темени ничего не было видно. Свой прибор ночного видения я оставила в нашем мешке. Ну его, я в нем на ондатру похожа!
  
Решила пойти в сторону наших, полагая, что моя помощь при любом раскладе пригодится, и там уже разглядела сразу несколько белых пятен, летающих вокруг Алекса. Монстры попеременно, а то и все вместе нападали на него, бедняга резво отмахивался мечом. Кот в сторонке сражался, пустив в ход когти и зубы, с одной особо крупной особью.
Я выронила одну палку, а другую сжала обеими руками. Белые пятна приобрели очертания, у них появились страшные оскаленные пасти, издающие отвратительные чавкающие звуки, а из глаз лился фосфоресцирующий свет. Меня пока не замечали, поэтому, чувствуя, как холодеет спина, и логично рассудив, что я тут пока лишняя, отступила обратно к дому.
«Разумнее всего переждать сражение и присоединиться к победителю», – решила я, заворачивая за угол дома.
– Привет, красотка! А не выпить ли нам саке как-нибудь вечером? – раздался рядом приветливый голос.
Я подняла расширенные от ужаса глаза – прямо перед моим лицом в воздухе висела голова с довольно симпатичным с виду лицом и приятной улыбкой. Портили впечатление только большие оттопыренные уши, которыми голова помахивала в воздухе. Как оказалось, они являлись средством передвижения, вроде крыльев.
Тут у нее изо рта вдруг закапала слюна, и это вывело меня из ступора. Размахнувшись палкой, я заехала ею по приветливой черепушке со словами:
– Спортсмены не пьют! А я, между прочим, играю в районной женской бейсбольной команде!
Врала безбожно… Откуда у нас в городке бейсбольные команды? Я и правил этой игры близко себе не представляла. Потому что патриотка, а не абы кто!
Удар получился довольно сильный – голова с дикими воплями и проклятиями отлетела метров на десять. Но теперь в мою сторону развернулись сразу три. Морды у этих уже не отличались кротостью и доброжелательностью, и, глядя на их изуверские выражения, я попыталась настроиться на самое худшее.
Чавкая и отпуская фразы типа: «Сейчас закусим! Ням-ням!», «У женщин мясо сочнее, чавк-чавк!», «Зачем играться с палкой, крошка! Отдай мне на зубочистки!» – они кинулись с разинутыми пастями прямо на меня.
– А-а-а! Уроды! Отпустите! Убери свои грязные зубы, скотина японская! – кричала я, не успевая отбиваться сразу от троих.
Одна вцепилась мне в ногу, вторая норовила укусить за шею. Вот ее я успела схватить за длинные нечесаные волосы и быстро намотала их на левую руку, вращая при этом истошно вопившей головой. Третья вцепилась мне в правую, которой я держала палку, – естественно, я ее тут же выронила. Инстинкт самосохранения добавил мне сил, и я, уже ничего не соображая, не ощущая боли и чувствуя, как внутри меня сковывает ужас, стала бить этой головой по стене дома.
– Ах ты мразь болотная! Щас, съешь ты меня! Подавишься, обжора!
Вторая голова, которую я держала за волосы, вежливо возмутилась:
– Милая гейша, оставьте моего друга в покое. Вы уже обеспечили ему сотрясение мозга, бедняга в отключке, еще немного – и он отдаст концы.
– Что?! Отпустить, чтобы он снова начал кусать мне руку?!
Я продолжала стучать об стенку головой, которая, действительно, уже закатила глаза.
– А чего вы хотели? – удивился заступник. – Вторгаетесь среди ночи в частные владения, шуруете тут что-то явно противозаконное, а мы, хозяева, не можем даже вступиться за свои права. Мой собрат только попытался спросить у того самурая, вашего знакомого, в чем, собственно, дело, как был тут же рассечен надвое. Где справедливость?
Голова скорчила страдальческую мину, демонстрируя свою искреннюю печаль по поводу людской жестокости и несправедливости и на тему «куда катится мир».
Я поневоле потеряла бдительность, слушая этого борца за права, и в итоге поплатилась укушенной рукой.
– Ай!
Злодей вцепился зубами мне прямо в запястье, пытаясь перегрызть артерии, но я вовремя треснула его об стену хижины.
– Гад ползучий!
Кот, услышав мои крики, прибежал ко мне, вероятно, чтобы помочь. Очень трогательно! Добрый котик. Он расширил свои зеленые мерцающие глаза.
– Как?! У тебя всего трое?! Мы с Алексом уже расправились с пятью головами. С ними нужно кончать, не дожидаясь рассвета. Этих держи, смотри не отпускай. Сейчас я позову помощь. Напарник! Тут еще трое. Давай быстрей сюда.
Услышав это, мои головы хотели уже дать деру – даже обморочный очнулся. Его я тоже вовремя успела схватить за волосы. Так что двоих я удержала, а третий, который все кусал мне ногу сквозь бриджи (которые я тайком оставила под кимоно), все-таки улетел.
Алекс появился весь грязный, в драном самурайском костюме, с кровоподтеками и синяками на лице.
– Что-то ты плохо выглядишь, – с искренним удивлением произнесла я. – Бледный, небритый… Что это с тобой? Не выспался?
Командор устало смахнул грязной рукой пот со лба и раздраженно бросил:
– На себя посмотри. Сразу пройдешь по номинации «Ведьма года»! И не обольщайся, это я о твоей внешности, а не о способностях. Давай кидай эти головы мне, попробую достать мечом.
Головы яростно кусались, и я понимала, что прямо тут, у стены, Алекс не может с ними покончить, потому что руки у меня тряслись, и по гоблинам трудно было попасть так, чтобы не отрубить мне все пальцы.
Я отшвырнула (с трудом, надо сказать – монстрик ко мне явно привязался и никак не горел желанием отпускать!) первую голову. Не успела она сориентироваться в воздухе и, захлопав ушами, спланировать в противоположную сторону, как Алекс одним ударом рассек ей черепушку. Вытекла отвратительная серая жидкость. Меня чуть не стошнило.
– Держи вторую! – замахнулась я.
– Стой! – остановил он меня и зачем-то воткнул меч в землю.
– Она же кусается!
Мало того что злодейка грызла мне руку, так, собрав все силы, она взлетела в воздух и пыталась добраться до моего носа.
– Я больше не могу ее держать, Алекс! – взмолилась я. – Сделай что-нибудь!
– Возьми ее за уши, они этого не любят, но смотри не выпускай, – рассеянно отозвался он, даже не посмотрев в мою сторону. Похоже, ему что-то никак не удавалось найти за пазухой.
Кот куда-то исчез.
Я последовала совету старших, и только сжала пальцами уши гоблина, как он истошно завопил:
– Нет! Только не уши! Ради всего, что для вас свято, только не их! Отпустите мои ушки! Лучше вырвите мне все зубы, выбейте глаза, оторвите нос, но не трогайте уши!
Я удивилась: голова хныкала и умоляла. Вот притворная бестия! И я, испытывая изощренное удовольствие, со злорадной улыбкой еще сильнее сжала гоблинские уши. Бедняга чуть не умер.
В это время Алекс нашел, что искал. Оказалось, это шприц. Я недоуменно уставилась на него.
– Мы что, будем делать голове укол от бешенства?
Услышав это, голова завопила:
– Не надо! Я больше не буду! Я смирный!
– Его это уже не спасет, – ответил Алекс, – а вот для сыворотки, которая излечит тебя, нам нужно у каждого встреченного вида монстров брать жидкость – не имеет значения, кровь это, слизь, желчь или яд. Начальство пообещало давать нам предельно подходящие задания – по совету лаборатории, разумеется. Так что держи ее крепче.
Голова дернулась в последней попытке вырваться, я, удержав ее, зажмурилась и отвернулась, а Алекс с холодным спокойствием вытянул шприцем у вопящей головы ту самую серую жидкость, которая у нее, похоже, была вместо крови, и снова убрал шприц за пазуху.
  
– Ты просто садист-самоучка! Разве нельзя было дать голове хоть какое-то обезболивающее? Это ведь так негуманно! – с чувством произнесла я. Мне было очень жаль тихо постанывающую головушку.