Буря кристаллов (СИ)
— Энергии гражданской авиетки при полном снаряжении хватает на полет до Марса и обратно. А когда-нибудь будет когда-нибудь. Об этом мы станем думать следующим шагом. Искать энергию. Пока предлагаю направлять людей в океан.
— Выбрасывать в космос, выбрасывать в океан. Черт возьми, Берг, иногда мне кажется, что мы находим только другую форму убийства. Армия просто должна защищать города.
Ларский горько усмехнулся. Знать бы армии от чего защищать. И что может переломить негативный прогноз ЦКЗ: уничтожение человечества в течение нескольких дней. Мысль об этом прогнозе лишала способности трезво мыслить. Из каких соображений Марра поделился с ним такой информацией? Думал подстегнуть к действию, а плеснул в стакан концентрат паники.
Ларский бы предпочел ничего не знать. А еще лучше быть среди тех, кто отказывается эвакуироваться, пока не запихнет в трусы всех домашних котов с запасом питания на год. Счастливые люди. Способные планировать почти на вечность вперед.
— Можем ли мы видеть трансляцию по городам Бразилии? Укрупнить голограмму?
— Нет. Поэтому у нас и нет текущих данных об эвакуации.
— Неужели уничтожены все орбитальные визоры и микроскопы!?
— Не думаю, — прошелестел Оскар, — более вероятно дезактивированы. Никто не знает, может ли агрессор перехватывать потоки данных. Везде остается самая примитивная связь.
— А что за разметку мы видим на голопроекции?
— Радиосвязь. Сообщения от наших людей, береговой охраны и смежных спасательных служб.
— Не слишком много для активной эвакуации.
— Давайте определять квадранты размещения и ответственных. Плавучий лагерь должен быть не более километра в поперечнике для маскировки и лучшей управляемости.
— Нужно снабдить походными синтезаторами, хотя бы самыми примитивными.
Все заговорили одновременно. Над столом синим светом вспыхивали карточки предложений. Принятые окрашивались в красный и превращались в задачи, потом смещались в сторону ответственных офицеров. Через пару минут стало видно, кого можно еще нагрузить, а кому требуется помощь. Многие сразу отдавали приказы по подразделениям.
Интерком на руке завибрировал. В голосе вышедшего на связь криминалиста слышался азарт, взявшей след гончей. Ларский поймал взгляд Берга, тот развернулся и медленно пошел вокруг стола.
***
Горные хребты Колумбии слишком причудливы, пестры, как перезрелые красотки в карнавальной мишуре. Скальные навесы перемежаются арками. Растрескавшиеся и обветренные каменные бока тянутся суровыми морщинами вдоль хребтов. То там, то тут стыдливо прикрываются изумрудной зеленью. Безумный ветер, гулявший над Зоосити, стих, а горный массив Сьерра-де-ла-Макарена, на северо-востоке от города зверей, кипел природной жизнью. Прятал от голубого неба пещеры, ущелья, каменистые карманы и своих обитателей. Найти в Центральной Колумбии, богатой на изумруды, инопланетного диверсанта из драгоценных булыжников — фантастическая затея. Но криминалисты, проведя анализ траектории перемещения, полагали, что кристаллическое создание находится где-то здесь.
— Что-то есть, генерал-майор!
Здвинский тыкал черным пальцем в северный сегмент голограммы третьего сектора. Как раз к нему и приближалась авиетка.
— Давай, посмотрим поближе.
Никита обвел крошечный фрагмент территории, над которым оранжевой точкой поднялось сообщение о находке. Развернул его пальцами, как лепестки бутона, увеличивая, растягивая картинку на все проекционное пространство. Открылась поросшая кустарником скальная ниша с двумя зависшими плазмодронами. С появлением локальной картинки цельная проекция сектора уменьшилась и передвинулась к краю.
— Ну и что же вы здесь нашли, малыши? — проговорил Ларский медленно и ласково, стараясь утихомирить собственное волнение. Они болтались над Колумбией уже три четверти часа, и это был первый сигнал о возможном обнаружении диверсанта.
Каменные уступы распирали боковины ниши, умещая короткую, ломкую поросль, усеянную розоватыми цветами. Тонкие манипуляторы плазмодронов растопырились паучьими лапами в небольшом углублении ниши и замерли. Роботы передавали изображение и ждали команды, решения человека. Ларский еще увеличил картинку, трансляции с датчиков плазмодронов пересчитывались, дополняя друг друга. Не помешал бы орбитальный микроскоп, но, увы, даже если он жив, поток информации с него перекрыли.
Группа полицейских стояла плотно, и Ларский ощущал у щеки горячее дыхание Мози.
— Это лицо. Брошенная голова мертвеца, — прошептал тот.
Ларский взглянул на молодого чернокожего офицера, казавшегося совершенно невозмутимой обсидиановой статуей еще пару минут назад. Теперь в угольных глазах светилось недоумение.
— По данным с дронов — это корунд, — сообщил Филиппе Солгадо.
Вот кто занимался делом — вчитывался в строки поступающих данных, а не таращился на необъяснимую находку. Главному криминалисту следовало бы остаться на ZD, не рисковать своей экспертной шкурой. Но элегантный и чуть самовлюбленный бразилец, по всей видимости, питал слабость к первым ролям и к первым рядам.
— Это понятно, — раздраженно сказал Ларский. — Вы же говорили, что настроили дроны на обнаружение корундовых структур.
— Так, это наш объект, генерал-майор?
Запрокинутое, искаженное страданием лицо без шеи и туловища выросло прямо на каменном уступе. Васильковые губы с одной стороны затянули пятна мха. Проступали и на лбу, и на щеках, превращали странную конструкцию в древний, случайно сохранившийся артефакт. Драгоценный саркофаг. Инопланетная тварь, конечно, способна маскироваться, но чтобы так причудливо и по-человечески?
Безумие довершали непрозрачные ветви каменных лиан. Они тянулись с уступов ниши и падали на лицо, орошённое кое-где мелкими кристаллами слез.
— Это наш объект? — повторил вопрос Здвински.
— Не думаю, — пробормотал Ларский.
— Если это изображение дело человеческих рук, то почему в таком странном месте?
— И почему корунд? Колумбия — место изумрудов.
— Это не наш объект, — твердо сказал Ларский, хотя не был до конца уверен. — Двинемся дальше, но оставим наблюдение.
— Почему вы так уверены, генерал-майор? — спросил кто-то. — Ведь тварь может просто маскироваться.
Ларский промолчал, уменьшая и отодвигая в сторону проекцию ущелья. На очереди следующий сектор. Стационарные плазмодроны рыскали по скрытым горным местечкам. Эти штуки оставались незаменимыми в поисках на пересеченной местности и имели почти бесконечный ресурс. Их редко использовали, штатное сканирование пространства обычно шло через орбитальный микроскоп.
Нет, это не их объект. Главный криминалист растолковывал парням про функционально организованную структуру мыслящих камней и почему убийца не замаскируется в прекрасную и печальную скульптуру. Какую бы форму не принял диверсант, она не скроет его нацеленности на уничтожение и агрессивности. Мысли утекали к Лизе.
В тот вечер Лиза смотрела с балкона на далекие вершины деревьев. Ларский подошел сзади, и она откинулась на подставленную грудь и плечо.
— Ник, мне заказали один проект, я буду строить дом в центре Деште-Лут.
— В иранской пустыне?
— Да. В самом ее центре.
— Но зачем? Кто там станет жить?
— Никто. Там никто не будет жить. Деште-Лут — самое мертвое место на Земле. Смертельное пекло, гигантские дюны и одинокий, будто брошенный, дом. Выжженный солнцем и пожираемый пустыней.
Странный заказ взволновал Лизу. Почти час она стояла на балконе, не отрывая взгляд от горизонта. Зачем и кому мог понадобиться дом в безжизненном месте? Чудаков великое множество. В пределы всех! Размышления о чужих мотивах и так занимали половину жизни следователя. Приятнее коснуться губами ушной раковины, скользнуть к щеке. Услышать короткий вздох и провести ладонью по шелковистому предплечью, неспеша обвить бедро. Лиза отпрянула и развернулась. Легкие прохладные пальцы с силой сжали запястье.