Изгоняющий бесов. Трилогия (СИ)
Ритм был забойный, ударные и басовые на высоте, и если бы не текст, который смело можно было использовать как рвотное, возможно, даже я, бывший гот с высшим образованием, проникся бы рэпом. Впрочем, попытка искусственно перенести страдания чёрных парней из неблагополучных районов Америки на наши российские просторы ограничивалась лишь тупым копированием развязной жестикуляции и костюмов, то есть вислых джинсов с мотнёй до колен, дредов, бандан и бейсболок. Блэ-эр-э-э…
Рэперствуют в России исключительно белые ребята, которые почему-то хотят быть похожими на чёрных, чтобы «срубить бабла с пипла» и наконец-то зажить по-человечески. Основу движения составляют полууголовные типажи или элитные мажоры. Такой вот забавный перекос.
Их «творчество» являет собой больший интерес для психологов, чем для ценителей поэзии. С одной стороны, чисто исторически это понятно: где бы чёрные американцы могли читать высокие стихи Тютчева, Пушкина, Лермонтова, Есенина, Бродского? С другой стороны, почему наши-то их не читают? Ибо, Декарт мне в печень, если бы они хотя бы в школе слышали настоящих поэтов, то не писали вот такое…
— Тео, если он не заткнётся, я его кусь.
— Сделай милость.
Вот только теперь я понял, почему Марта отказалась ехать с нами на задание. Одно дело — изгнание матом бесов, это понятно, привычно и, к моему глубокому сожалению, в чём-то оправданно. Совсем другое — когда матом «разговаривают». Есть научное мнение, что в обычной жизни бесцельный мат реально провоцирует у окружающих головные боли, приступы удушья и сердечный спазм.
Тот же известный матерщинник Ширвиндт, прекрасный актёр и интеллигентнейший человек, всегда знает, когда, где и чему место. А тот же Шнур в последние годы изо всех сил примеряет на себя имидж культурного человека… Но к делу, нас направили на задание, ищем цель.
— Вижу беса, большо-о-ого. — Гесс вытянул лапу, указывая куда-то вниз.
Действительно, то, что я ошибочно принял за валяющийся под ногами рэпера чёрный рюкзак, оказалось толстокожим нечистым, с хвостом, похожим на волосатую варёную колбасу, и короткими бычьими рогами. Смешанный тип, мы таких уже не раз встречали. Думал, мы тебя не заметим, да? Напрасно, напрасно.
Кто тут у нас спрятался? Покажись, сволочь! Ага, тщеславие вкупе с самомнением, похотью, жадностью и страхом. Страх очень сильный, человек боялся, что ему в любой момент дадут по морде за бездарность, поэтому изо всех сил разыгрывал страдания крутого парня с грязных улиц. Хотя бы в припеве…
Но я убью всех! Все услышат мой смех над могилами, хех…
Но я круче вас! У меня ватерпас, а ещё меткий глаз, хех…
Я вас… Я вас… в гробу! Я отсюда гребу, хех…
И чё не так?.. мой враг!.. тебе не в такт!
Я клал на вас всех, хех!
У-уе-э-эх!
На минуточку мне даже стало его жаль. Но потом я вспомнил тех дурочек, что в данный момент стоят в мокрых труселях, счастливо капая слюной на пол в коридоре, и понял: сейчас именно та ситуация, в которой «промедление смерти подобно». Беса надо срочно гасить, пока он не взял полную власть, а его подопечный не вылил всю эту мерзость в уши незрелых малолеток. Тем более что парень с африканскими дредами, вцепившись в крутой сотовый, уже вовсю вызывал охрану.
— Гесс, дружище, кусь его!
— Кого? — Громила неуверенно переводил взгляд с рэпера на беса.
— Да обоих, чего уж там, — разрешил я, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что сейчас будет.
Мой пёс грудью распахнул дверь и скрылся в комнате, один на двоих с рогатым и певцом. Взвизги, вой, мат, мельтешение, кто, где, кого и за какое место, разобрать невозможно. Да и надо ли? Мне было весело, моему псу весело, все красавчики, да? Развлекаемся!
— Опять нам хачи запись срывают, — заверещал звукооператор, и, прежде чем я обиделся на него за «хача», он впустил всех девиц, указуя на меня обличительно пальцем, словно красноармеец с плаката Моора: — Бейте его, девочки-и!
Нет, вот как такое, вообще, можно, а?! Пока мой доберман от всей души развлекался как в Диснейленде, на меня кинулись штук десять озабоченных маньячек, кусающихся, щипающихся, царапающихся, рвущих волосы, дерущихся сумочками и тыкающих в меня пилочками для ногтей. Сами-то парни в драку не лезли, они явно берегли маникюр, косметику и причёску. А вот меня завалили практически сразу…
Почему в армию не берут женщин? Да потому что в бою они просто теряют голову, словно берсерки, не останавливаясь даже на физическом уничтожении противника. Нет, им же ещё надо и всё это кровавое месиво каблучками в землю вогнать, втоптать всё в грязь, иначе не успокоятся!
Вот примерно так меня месили, калечили, размазывали, наверное, минуты полторы-две. Потому что потом из-за стекла раздался неслышный взрыв, все замерли, а дым начал рассеиваться, и из динамиков полилось мелодично-ритмическое:
Мама-а!
Я не лучший сын, хожу пьяный косым, котам рву усы,
Не стираю трусы,
Не считаю часы, гастарбайтер Касым говорит прямо:
«У тебя, вай мэ, лучшая мама-а!»
А я подонок, лёд подо мной тонок, ты меня знаешь с пелёнок,
Я вечно упрямый.
Мама-а!
Я не должен был жить, если не благодарить, не верить, не быть,
Без тебя мои годы не сшить!
От тебя до меня животворная нить, иначе мне гнить…
Мама-а!
Ты знаешь, бро! Не хмурь бровь, хлебни ситро, плюнь на это
ребро,
Сколько б ни было вровень
Баб, но едина лишь
Мама-а!
Уй-ё-о…
Повисла нереальная тишина. Даже я не сразу въехал, что если Гесс загрыз беса, то, возможно, какой-то египетской силой нам удалось остановить звуковое психотропное оружие, именуемое Фейсомобтейбл, и даже перевести его невменяемую энергию в более позитивное русло.
Теперь он сможет читать рэп в тюрьмах, там такие темы очень даже любят. Парень может длительные гастроли устроить по зонам от Магадана до Колымы, от Воркуты до Иркутска, от Красноярска до Тобольска и так далее согласно открытому списку МВД.
Поскольку меня уже не били, я смог с большим трудом согнуть палец, подзывая Гесса. Двухметровый громила с плоской мордой тут же выскочил из комнаты, тычась в меня носом:
— Тео, ты лежишь. Ты устал? Тебя лизь?
— Да, — прошептал я, прежде чем мы провалились в вязкую темноту, а свет ударил в глаза лишь на кухне нашего общего, родного, милого, тёплого дома. Наконец-то…
По-моему, из сеней на кровать меня перенёс Анчутка. Он, конечно, может ругаться и вредничать изо всех сил, но георгиевская лента и православные молитвы не позволяют этому бесу бросить нас в беде. Нас, это в данном случае меня. Только поэтому я пришёл в себя на своей постели от жгучей, тупой и тянущей боли во всех мыслимых местах.
Хотя по факту, наверное, мы победили? Нам ведь удалось перевести человека с матерного рэпа, на рэп о матери! Бес изгнан, задание выполнено, чего ж больно-то как, за что они так со мной…
Не надо отвечать, вопрос риторический, любые претензии к фанатам призрачны, словно ты пытаешься подать в суд на солнце за то, что оно разбудило тебя в одиннадцать, хотя ты хотел в девять часов утра. Я ведь даже не вспомню лиц этих милых девочек, чтобы описать их участковому.