Изгоняющий бесов. Трилогия (СИ)

— Об чём печалишься от, паря?
— Да… не знаю, если честно…
— Ну так ты-то постарайся и от сформулируй.
— Это непросто. — Я закусил губу. — Как вы думаете, если я просто заберу Марту и мы уедем куда-нибудь на юга, подальше отсюда, нас оставят в покое?
— Опять от двадцать пять! — раздражённо откликнулся отец Пафнутий. — Тебя-то отпустят запросто! Одним бесогоном больше, одним от меньше, Система-то и не таких теряла. А вот так чтоб живого ангела из офиса отпустить, да от и ещё ж не мешать-то вашему счастью, так вот оно вряд ли. Там же всё руководство-то глобальными от категориями мыслит, а ты им от частный вопрос суёшь…
Понятно, я и не ожидал иного решения. Да будь кто угодно на их месте, тоже не спешил бы отправлять в декретный отпуск ценную сотрудницу за счёт фирмы. Тем более если её муж не до конца определившийся в себе человек, с кучей неформальных комплексов и зарабатывающий на жизнь таким опасным и противоречивым промыслом, как изгнание бесов.
С одной стороны, это стабильно, ведь нечисти меньше не становится. Но с другой риск внезапной смерти настолько высок, что даже не хочется строить графики, подсчитывая процентность в кривых…
Гесс кинулся на меня ещё в сенях, елозя задом и вертя обрубком хвоста. Говорить при отце Пафнутии он не рисковал, но скулил, гавкал и лизался изо всех сил. Я тоже жутко соскучился по своему верному другу и напарнику, поэтому мы пару минут ещё пообнимались и попрыгали, прежде чем шагнули в дом. Батюшка только головой качал, улыбаясь себе в усы. Он-то всё понимал правильно, хотя до сих пор не верил, что наш пёс разговаривает. Или делал вид, что не верит…
Анчутка встречал нас накрытым столом в лучших балканских традициях. Безрогий красавчик разрисовал белую скатерть красным и зелёным фломастером в народном стиле, широко улыбался, сверкал зубами и, слегка пританцовывая, выставлял то горячие лепёшки, то большую миску с парящей мамалыгой, то метр колбасы, то фаршированный болгарский перец, то баницу с творогом и мёдом, а в довершение глиняный кувшин холодного красного вина и пахлаву в яблочном сиропе.
Где он достал именно кувшин, загадка. У батюшки такого антиквариата хендмейд дома не было, значит, скорее всего, втихую стянул у соседей. За Анчуткой такое иногда водится, он же нечисть, ему человеческие и государственные законы не писаны. А всех приходящих жаловаться соседок этот тип встречает такой обаятельной улыбкой, что осчастливленные женщины любого возраста уходят с лёгким послевкусием оргазма. В этом плане они у нас на селе неизбалованные.
Вечер прошёл в болтовне и необременительных домашних делах. За вечерней прогулкой перед сном я рассказал Гессу, как дрался сегодня с бесами. Он такие истории любит, поэтому слушал внимательно, эмоционально взвизгивая, подпрыгивая и крутя задом.
— Тут на меня рогатый слева так «грр!!». А я ему с разворота локтем по зубам — хрясь, хрясь! И с ноги, как футбольный мяч в стену, — бамс-с! Он и поплыл…
— Да, да! В следующий раз бери с собой собаченьку, я их всех там кусь!
Незатейливый разговор, не спорю. Мой доберман исключительный пёс, с ним всем можно поделиться, раскрыть душу, но он вряд ли уже когда вырастет умом хотя бы до уровня десятиклассника. Чудес не бывает, собаки не читают книг, не смотрят телевизор, не ходят в школу за разнообразными и систематическими знаниями, не интересуются биномом Ньютона и астрофизикой. Ему до сих пор нравится гоняться за своим хвостом (он может вместо брошенной палки притащить какой-нибудь дрын втрое длиннее его самого, а потом просится на ручки выпрашивать вкусняшки) и не взрослеть.
Расти? Да, но не взрослеть. Поэтому все эти изрядно поднадоевшие «кусь», «лизь», «на тебе лапку!» будут всегда. Это как будто бы у тебя есть младший брат с задержкой развития, другим он не станет, но это ведь не значит, что ты будешь его меньше любить. К тому же то, что является печальной ограниченностью для человека, для обычного пса, быть может, высшая ступень эволюции. У кого ещё доберман разговаривает, а?
  
Поднимите руку! Вот именно…
Ночь также прошла без тревог и нежданных побудок. Кажется, тот бородатый бизнесмен, набитый извращениями, как матрас свояченицы блохами, оставил нас в покое. Вернулся к окучиванию больших городов, потому что там и психов больше? Ну, по крайней мере, взорвать нам весь дом больше никто не пытается. Хотя смысл? Собственно, тот же Анчутка во второй раз этого бы уже не позволил.
Он вообще ночами не спит, притворяется только, в отличие от людей бесы не нуждаются в отдыхе. Можно было бы его и ночами припрягать к каким-нибудь делам, но с нашими домашними он и днём справляется, а передавать такого работника в аренду соседям или вообще сдавать в мэрию на общественные работы отец Пафнутий ни за что не согласится. У него совесть есть.
Утром все поднялись рано. После завтрака батюшка объявил, что на сегодня я ему не нужен, а кухонный бес, хихикая, рассказал, что на селе бабки болтают, будто бы вчера великое чудо проявилось в Пияле. Над свежей могилкой покойного Виктора Мартынова розовое сияние всю ночь разливалось! На всё кладбище дивная иллюминация!
Хоть сам-то усопший никудышный был человечишко, пьянь, чиновник, дебошир, бывший партийный бонза, даже когда его хоронить везли, на весь двор туча чёрная висела, а по ночи вот какое представление сотворилось. Круче северного сияния, но там оно природное явление, а вот тут как раз божьих рук дело! Теперь наверняка к лику святых припишут покойника-то…
— «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся…»? — спросил я в лоб у нахмурившегося наставника.
Тот почесал в затылке, огладил бороду и решительно отмахнулся:
— А хоть бы и в святые? Тебе-то от что с того?
— Мне с того вопрос: каким образом одним отпеванием вы из нераскаявшегося грешника вдруг решили праведника сделать? То есть скорее зачем вам это? Люди же будут думать, что можно всю жизнь прожить как последняя скотина, а потом раз — и в рай?!
— Ну от, поди, кого куда, это не тебе и не мне решать! Там наверху от есть кому разобраться-то. А сияние само от по себе от ничего и не значит. Может, и не было его, привиделось от глупым-то бабам.
Увы, по факту оказалось, что даже если кому что и привиделось, то проблемы мы с этого огребли самые что ни на есть реальные. Причём я лично успел уйти на задание, за всё отдувался наш добрый батюшка, всенепременно возжелавший обеспечить отпевание известного на всё село пьяни и негодяя.
Но если вести речь по порядку, без перескоков, то дело было так. После утренней тренировки по стрельбе мы должны были ещё помахаться с Анчуткой. Взяли две совковые лопаты для уборки снега, вошли в клинч, но уже через пару минут заявился разобиженный Гесс, громко пожаловавшийся нам, что тут оранжевый бес-девочка не даёт себя кусь!
— Продолжим после задания?
— Си, синьор!
Мы с кухонным красавчиком пожали друг другу руки, и я отправился готовиться на выезд. Перезаряженный револьвер, святая вода в серебряной фляжке, молитвенник за пазуху, перстень отца Пафнутия, верного пса за ошейник, и всё, в принципе мы всегда готовы к спасению мира от кого бы то ни было. Ну, разумеется, кроме ИГИЛа, США, бандеровцев, террористов и всего такого: для этого есть иные спецслужбы, куда покруче нас. А мы бьёмся на другом фронте…
— Вперёд? — Я подмигнул верному псу.
Гесс счастливо вывалил язык и метко, одним ударом задней лапы расплющил оранжевую бесовку, крадущуюся к его хвосту. Да, да, конечно, от хвоста там одно название, но тем не менее. Переход был мгновенным. Если раньше я успевал ощутить лёгкое головокружение, то сейчас организм полностью адаптировался. Раз-два — и, Диоген мне в бочку, мы уже на месте!
В коридоре на лавочке спал бесогон. Или бесобой, без разницы. Возрастной мужчина за полтинник, три дня не бритый, в стеганой фуфайке, протёртых на коленях штанах и залатанных кирзачах, наверное, ещё времён Великой Отечественной. Я успел зажать Гессу пасть, прежде чем он полез здороваться. Спит же человек, устал в борьбе с бесами, пусть отдохнёт, чего будить-то?