Изгоняющий бесов. Трилогия (СИ)

— Тебе не место в мире людей. Возвращайся туда, откуда пришла!
— Чисто с физиологической точки зрения все мы вышли из одних ворот, одного ущелья, одной пещеры, чтобы увидеть свет в начале жизни и идти за ним до конца тоннеля.
— Ты сейчас же уберёшься отсюда!
— Я пришла не к тебе, прими это как данность. Ты слишком скучен как мужчина, ни опыта, ни фантазии, фи-и…
— Ты не представляешь, что я способен сделать с тобой!
— Ах, хочешь об этом поговорить, шалунишка? Давай! Я опускаю взгляд, медленно облизываю губы, расстёгиваю верхнюю пуговицу и слегка распахиваю полы шубы так, чтобы ты понял, что я не ношу белья, а потом…
— Шлюха! Гулящая девка! Грязная тварь!
— О да-а! Да, ещё, ещё! И не забудь меня отшлёпать, я же такая плохая девочка-а, ай-ай-ай…
На какой-то момент мне показалось моё же присутствие лишним в этом этюде страстей. Я даже попробовал незаметно пятиться к двери, не дожидаясь начала буйной оргии двух взаимно притягивающихся противоположностей прямо у нас перед крыльцом, но в поясницу мне жёстко толкнулся нос любопытного добермана.
— Ты меня бросил. Сам пошёл гулять, а меня не взял. Ты мои столбики метишь, что ли? Тогда нет тебе лапки.
Я не стал напоминать ему о его же мелком предательстве, когда он поменял нашу мужскую дружбу на женские обещания покупки модных джинсов, цепочек и очков, а молча отступил в сторону, открывая ему обзор. Гесс изумлённо охнул, сел на хвост, но тут же вскочил, приняв героическую позу царя Леонида в Фермопильской битве. Типа это Спарта-а…
— Всем стоять, я всех кусь!
Если кто забыл, то я-то отлично помню, что у него были свои личные счёты к обеим сторонам. Ни высокомерный Дезмо, ни гордая Якутянка ни разу не попытались завязать добрые отношения с этим псом, а значит, проиграли ещё до драки. Он не будет держать условную сторону Света или гипотетическую сторону Тьмы, а просто поднакусает обоих.
И кстати, честно говоря, я последний, кто будет его за это осуждать. Но тем не менее появление Гесса вызвало у оппонентов единый вздох ярости или почтения:
— Собака дьявола…
— Тео, они опять меня обижают, — жалобно опустил острые ушки мой доберман.
Я успокаивающе потрепал его по холке, холодно взглянул на присутствующих и заметил:
— По-моему, вам пора.
— Ты отпустишь эту ведьму? — без тени раздражения уточнил Дезмо, мгновенно овладев собой. — Да у неё же руки по локоть в крови бесогонов. Ты знаешь, скольких она убила?
— Я никого не убиваю сама.
— Сколько убито при твоей помощи, дрянь?!
— Ну, допустим, немногим больше тысячи с момента функционирования Системы.
— Ты слышал, Фёдор Фролов? Убей же её!
Якутянка поправила алмазное ожерелье, попыталась беззаботно улыбнуться, но чёрный ангел вдруг распахнул вороньи крылья и собственноручно протянул мне своё же перо:
— Ты знаешь, на что оно способно.
В ту же секунду мертвенно-бледное лицо Якутянки побелело ещё больше. Казалось, от шока она не может даже сдвинуться с места, подняв ладони или голос в свою защиту. Я взял чёрное перо, длиною в мой локоть и острое, словно воронёный чеченский кинжал мастера Чиллы. Страшная вещь, между прочим…
— Убей её!
Я не пошевелился и не удостоил его ответом. Не ему мне приказывать, я не слуга.
— От оно и правильно, паря, — ворчливо раздалось за моей спиной. — Не думал от не гадал, что до такого-то дойдёт, но на всё воля Божья. Помолимся, что ль, а?
— Вздорный старик, — вновь и снова практически в один голос, как на репетиции, прошипели Дезмо и Якутянка, а потом так же синхронно исчезли с нашего двора. Всё!
— Что ж ты от за человек-то такой, Федька, — задумчиво поскрёб бороду отец Пафнутий, в кальсонах и рубахе, с большим крестом на груди, перебирая босыми ногами на ледяном крыльце. — От чего их всех к тебе так тянет-то, кто бы объяснил? Сумерки; не жизнь, сплошные сумерки…
Я демонстративно сунул второе чёрное перо за голенище высокого шнурованного сапога и беспомощно развёл руками. Батюшка покивал.
— Геську-то хоть выгулял?
— Не успел.
— Ну так гуляйте от, помогай вам Бог.
  
Мы с укутанным доберманом, не сговариваясь, поклонились в пояс.
Отец Пафнутий скрылся за дверью, я подтолкнул напарника во двор, а сам сел на холодном крылечке, там же, где и стоял. Виски слегка покалывало то ли от мороза, то ли от противоречивых впечатлений. Кажется, в художественной литературе это принято деликатно обозначать как «ситуация накалилась» или «сюжет вышел из-под контроля». Неразрешённые вопросы жгли мозг.
Неужели Дезмо действительно хотел смерти Якутянки? Он что, не знал, что смерть чертовки такого уровня неизменно заставит противоположную сторону нанести жёсткий ответный удар, а там и до открытого конфликта рукой подать? Ну, допустим, да, знал и хотел.
Тогда почему же сам не убил её, ведь для этого было бы достаточно одного взмаха его смертоносного чёрного крыла? Может быть, ангелам запрещено убивать? Ага, убивать им запрещено, а вот провоцировать других на убийство своим же пером как холодным оружием поражающего радиуса действия — это, Декарт вам в печень, очень даже пожалуйста?! Ну-ну…
Я отдаю себе отчёт, что Якутянка зачем-то ищет человека, способного, по её мнению, стать неким мостом или переговорщиком в обоих мирах. Вот с чего и почему она вдруг решила, что это именно я, — другой вопрос, не главный и не горящий. Ей оно надо, и это пока всё, а я уж как-нибудь потом разберусь. Если время будет.
Сейчас куда более важно, почему Дезмо этого не хочет. В чём его интерес? Неужели только в том, чтобы я вдруг зарезал Якутянку его же пером в целях личной самозащиты или клановой мести? Но это гарантированно приведёт к ещё большим проблемам. Он это знает, я знаю, все знают. И что с того?
Якутянка практически прямым текстом отписалась, что хочет переговоров, что готова к ним и просит меня их обеспечить. Опять-таки почему меня? Возможно, потому что я гот, слуга Тьмы, поклонник Gothic Anthem[16], фанат Эдгара По и послушник самой Смерти. А бывших готов, как и бывших офицеров, не бывает.
Я соглашусь с этим, ладно, но неужели один из служащих Системы вдруг противопоставил себя сохранению некой уравновешенной гармонии Добра и Зла? Диоген мне в бочку, я мало что во всём этом понимаю, но чисто как философ готов принять любое развитие событий, которое, разумеется, не приведёт к моей гибели или гибели близких мне людей. Животных, кстати, тоже!
— Гесса я вам не отдам, — непонятно к кому обращаясь, сквозь зубы предупредил я.
Мой резвый доберман меж тем преспокойно обнюхал все нужные точки и на мои душевные метания не обращал внимания ни на грош. Он вообще абсолютно счастливое по жизни существо, ни о чём не парится, живёт у лучших в мире хозяев, реализует себя в охоте на бесов и, где бы ни был, всегда умудряется выклянчивать для себя вкусняшки. Сплошной праздник каждый день!
Нам, людям, такой зависимости не понять, но он всё-таки пёс, и мир в его голове устроен чуточку иначе. Не лучше, не хуже, просто по-другому, не как у нас. Говорят, учёные доказали, что собаки не различают цвета, для них всё вокруг лишь оттенки серого. Сотни оттенков.
Просьба не путать с популярным женским (бабским) чтивом! Последнее, кстати, не моё выражение, это меня отец Пафнутий научил. В полной уверенности, что именно так выражает точку зрения всей Русской православной церкви. Он не прав?
— Пошли, — встал я, хлопнув себя по коленям. — Нам пора.
— К Марте за вкусняшками? — сразу догадался мой умненький пёс. — За вкусняшками! Ты хороший, я тебя лизь!
На самом деле мы ещё на минуточку вернулись в дом, я прихватил старенький молитвенник и небольшой пузырёк из-под ротокана, наполненный святой водой. Уж её-то у нас в доме всегда хватает с избытком. Почищенный и заново заряженный револьвер, как я и говорил, был в кармане тулупа. Серебряный перстень, словно кастет, на левой руке. Иного вооружения у нас, бесогонов, не бывает. Железо, серебро, святая вода, молитва и мат! То есть напридумывать чего другого можно сколько угодно, но смысл мне врать?