Изгоняющий бесов. Трилогия (СИ)
Кто-то из туристов, финнов или шведов, даже предлагал на английском вызвать полицию, потому что здесь издеваются над ребёнком. Мой милый мальчик, улыбаясь, подошёл к ним и страстно гавкнул в ухо самому активному. Компания расплатилась, скорбно поджав губки, вышла вон и уже на улице рванула врассыпную с нереальной скоростью. Больше они в Краков не поедут.
Хохочущий хозяин кафешки на спор предложил мне ещё один такой стейк, если мой внук и его съест, то вся плата за обед пойдёт в счёт заведения. Что ж, я, не раздумывая, заказал себе ещё фляки (вкуснейший острый суп из требухи!) с булочками и кофе, а доберман, покончив со вторым куском мяса, улёгся калачиком у меня в ногах, мурлыча, как он уже вовсю любит Польшу. Да, широкая страна, интересная архитектура, вкусная еда, красивые люди!
За полчаса до закрытия пещер, когда солнце стало клониться к закату, мы уже стояли у входа, клятвенно обещая кассиру, что мальчик сейчас быстренько всё посмотрит и домой. Когда надо, Гесс умеет скорчить самую умильную физиономию, поэтому нам всё-таки продали билет. Ну а то, что внутри нас будут ждать, тоже сюрпризом не было, мы как раз таки на это и рассчитывали. То есть я очень надеялся, что заострённую монету заметят именно те, кому надо…
Двое громил в чёрных куртках со сбитыми набок носами, похрустывая кулаками, вышли из самых тёмных углов. Третий мужчина, невысокий и юркий, опередил их на пару шагов, чётко демонстрируя, кто здесь главный. Дальше всё просто, сюжет банален.
— Старик, ты нашёл мою монетку. Верни, пожалуйста, а взамен я дам тебе другую, большего номинала. Мы уважаем твои седины.
— А что будет, если не верну? — простодушно спросил я. — Вам ведь всё равно, какой грош заточить, а моему внуку будет настоящий воровской сувенир из Кракова. Разве пану жалко?
— Старик, ты либо глуп, либо чрезмерно борз. Пещера проверена, на входе и выходе наши люди, полиция не придёт. Сию же минуту отдай монету, пся крев!
— Не слушай его. — Я прикрыл малышу ушки. — Это плохой пан, нельзя произносить такие слова при детях. Ай-ай-ай…
Главарь подал знак, и двое громил качнулись. Не более.
— Я сказал, взять их!
— Со всем нашим уважением, мы не можем обидеть ребёнка, — едва ли не в один голос протянули оба. Поляки иногда такие милые-е…
— Взять их, курвы!
Я шёпотом попросил своего добермана быть с ними понежнее. А потом вспыхнуло цирковое шоу: двое могучих мужчин пытаются спастись от агрессивного гавкающего кусачего мальчика! Это надо было видеть, как он их гонял по всей пещере от пола до потолка, не приведи господи!
Мой счастливый пёс неутомим в играх, обладает огромной мускульной силой, невероятной прыгучестью, непробиваемым корсетом мышц и пастью, полной самых впечатляющих зубов! Кто хотя бы один раз увидел его сногсшибательную улыбку, спать уже не сможет, как-то так…
Рыдающие громилы убегали — он догонял, прятались по углам — он находил, прорывались к выходу — он перекрывал дорогу, пытались драться — давал сдачи, лезли на стены — стаскивал за штаны, отчаянно шли врукопашную — он просто ел их на месте! Когда доберман склонен поиграть, от него воистину нет спасения, он загоняет любого.
Я, видимо, как-то даже отвлёкся, потому что, когда Гесс заставил несчастных рыть себе окопы в каменном полу, кто-то быстро шагнул ко мне и, ловко сунув руку в карман, вытащил заточенную монету. Господи, да как же это?
— Она самая! Дзенькуе бардзо, старик, что бы я делал, если б она пропала.
Низкорослый главарь побитых бандитов отступил на шаг назад и, подбросив серебряный грош в воздух, ловко поймал его. В то же мгновение в пещерах прогрохотал гром, запахло мускусом, и здоровущий полупризрачный дракон европейского образца выдохнул в мою сторону горячий пар из ноздрей. Лысина Сократова, этого нам только ещё не хватало?!
— Ха, ха, ха! Трепещите, смертные! Ибо перед вами великий Вавельский дракон! Тот самый, что столетия назад наводил ужас на всю Польшу, но тогда я был молод, а ныне сила моя могущественна и безмерна!
— Большую ящерицу надо кусь за хвост? — спросил меня наивный голубоглазый мальчик.
— Нет, крупноват он для тебя, — вынужденно признал я. — Но мы проверим, чего он боится.
Дракон распахнул пасть, и я мигом запустил туда пачку поваренной соли. Эта гадина чешуйчатая проглотила её, даже не поперхнувшись. Значит, не работает. Следом отправилась фляжка святой воды. Звероящер, не задумываясь, прожевал и её. Хоть бы икнул, сволочь!
Туда же ушли коробки спичек и полуоткрытая бутылочка уксусной эссенции, всё с тем же успехом.
Эта мифическая тварь совершенно не реагировала на пищевые раздражители. Единственно, чего нам удалось добиться, так это того, что дракон на минуточку разомлел и впал в сентиментальность. Недолгую, конечно, но всё же…
— На мгновение мне показалось, что вы решили отравить меня, как некогда юный пастух отравил целое поселение змей под Вавельским холмом. Он притащил сюда тушку овцы, начинённую порохом, селитрой, уксусом, смолой, солью и серой. Потом поджёг, а все змеи, выползавшие от жуткого огня и смрада, попадали под удар его топора. Кровавая история, якобы король даже заплатил ему, но дочь, само собой, не выдал. Неужели вы, старик и ребёнок, думаете справиться со мной таким же нехитрым способом?!
Не тратя лишних слов, я выхватил револьвер и выстрелил с бедра. Две серебряные пули прошили две дырки во лбу дракона, которые, впрочем, затянулись в ту же секунду.
— Значит, на привидения такого уровня серебро не действует. Что будем делать?
— Я его кусь! Можно, можно, можно? А тебе потом лапку дам!
И, не дожидаясь моего разрешения, маленький белокурый мальчик, подскакивая козлом едва ли не до потолка, ринулся в атаку на могучий хвост чудовища. Ну и получил этим самым хвостом, словно бревном поперёк груди! Бедный доберман отлетел шагов на пять, три раза перевернулся в воздухе и неуклюже шлёпнулся на бок, перекатываясь по грубому каменному полу…
— Обижают собаченьку, — едва ли не со слезами в голосе протянул он.
— Ваш внук считает себя собакой? Покажите малыша хорошему врачу, — без тени насмешки посоветовал дракон, выпустил пар из ноздрей и продолжил: — Хотя о чём это я? Ни старик, ни ребёнок не покинут этой пещеры. Да, я давно не ем мяса, моя добыча — людские эмоции. Я питаюсь страхом, отчаянием, ужасом…
— Грицко не испугался, — ровно ответил я.
— Тот юноша? Нет, он просто не успел. Пытался выхватить у меня монету, порезался, но я подарил ему мгновенную смерть.
Звероящер поднял переднюю лапу и нарисовал в холодном воздухе пещеры человеческое сердце, оно зависло на уровне моей груди, переливаясь красными и голубыми линиями. Потом дракон дунул, и я едва не рухнул на колени, моё собственное сердце одновременно сковал огонь и лёд. Боль дикая! Словно кто-то медленно расковыривает его острым когтем изнутри…
— Вот теперь вы готовы бояться, правда? Но первым умрёт мальчик, старику и так нечего терять, а у него была впереди вся жизнь.
— Не тронь Гесса, — прохрипел я, сползая по стене, но вновь нажимая на курок.
Ещё три пули ушли в полупризрачное тело, не причинив чудовищу никакого вреда.
Дракон подмигнул мне, и заточенный польский грош четыре раза перевернулся в воздухе. Монету поймал тот самый низкорослый главарь.
— Полезная вещь, между прочим, — с издёвкой хмыкнул он. — Раньше я думал, что это обычный грошик, но оказалось, что именно этот сделан из очень странного металла. Я случайно уронил его на пол, и вся пещера вмиг наполнилась привидениями. Не подбери я её вовремя, они растерзали бы меня в секунды. Но оказалась, тот, кто владеет монеткой, тому и покорны призраки. Я стал их господином! А когда я затачивал её о вон тот большой камень, появился сам Вавельский дракон. Мы с ним подружились, мы стали почти едины, дракон и человек…
— С нечистью не дружат, — тихо отрезал я, напрочь игнорируя факт Анчутки у нас в услужении. — Она незаметно подтачивает ваши человеческие силы и забирает себе вашу душу.