Изгоняющий бесов. Трилогия (СИ)
— И кстати от, Федька, у тебя на плече-то оранжевый бес пляшет. Система зовёт, не?
Ох, я резко скосил глаза влево. Мелкий оранжевый мерзавец действительно сидел у меня на плече и строил мне же рожи. Всё правильно, надо идти, надеюсь, это Марта просто хочет меня видеть. Я тоже жутко по ней соскучился. Несмотря на то что у нас до сих пор ничего толком не было, всё равно только полный придурок откажется от мыслей о такой девушке с крыльями!
— Геську с собой возьми, от исскулится же псина…
— Какие вопросы, я без него не пойду, мы напарники.
Мне хватило трёх минут, чтобы быстренько собраться, не привлекая лишнего внимания. Хотя Даша Фруктовая, вернувшись, быстро нашла себе занятие на кухне, помогая подчёркнуто немногословному Анчутке накрывать стол к завтраку.
Я жестами просемафорил безрогому, чтоб быстренько покормил добермана, ибо нам на задание. Красавчик-брюнет слегка подмигнул, и в следующий момент перед носом Гесса возникла алюминиевая миска с отварным рисом, большой говяжьей костью, с солидным ломтем сырого мяса, двумя свежепочищенными морковками и тремя сухарями для чистки зубов.
Не самое идеальное питание с точки зрения профессиональной кинологии, но мы тут в селе выкручивались, как могли. У нас единственный доберман на весь район, а ближайший клуб собаководов в Архангельске или Северодвинске. Куда нам идти? Никуда.
Короче, кормим чем можем, воспитываем как умеем, тренируем всем селом! И, между прочим, очень даже неплохой пёс образовался, так сказать, идеальный спутник, помощник и компаньон, которым даже сам уважаемый создатель герр Доберман мог бы гордиться.
Я не иронизирую.
Примерно через пять-шесть минут Гесс управился со своей порцией, похлебал воды и поднял на меня вопросительный взгляд, типа теперь уж точно пошли, поиграем? Я кивнул.
Ну нет, не поиграем, конечно, зато нас ждёт служба в Системе, а значит, есть шанс дружно погонять бесов. Тем более что за это ещё и реальные деньги платят. То есть зачисляют на карту.
Я вдруг впервые задумался, что до сих пор не знаю кода банковской карты моего пса. Он же сам деньги в банкомате получать не может, так что…
Хотя какого Блюхера, по выражению седовласой внучки? Доберман способен на всё!
И если ему вдруг понадобится коготком понажимать нужные кнопки на экране, а потом зубками забрать показавшуюся в разъёме пачку денег, он это сделает на раз! Просто поверьте на слово, а не верите мне, спросите первого же встреченного вами хозяина этой удивительной и парадоксальной во всех смыслах породы.
Ещё через пять минут Гесс безоговорочно с большим чувством собственного достоинства хлопнул лапой по игральной карте. Весёлый джокер в тот же миг перенёс нас в белый коридор, где своего часа ожидали трое бесогонов, или бесобоев, Системы. Мы заняли очередь.
На этот раз народ попался молчаливый, но тут уж никогда не угадаешь. Здесь всякие бывают, сами знаете. Двое в простой, запылённой одежде каких-нибудь неквалифицированных работяг со стройки в Кунцеве и один в военной форме подводника времён Великой Отечественной. Может, в кино снимается, типа как «первый после Бога», не знаю. Он первым же и ушёл в офис.
Двое других сладкой парочкой (шучу, без объятий и поцелуев!) пошли следом. Мы ненадолго застряли. За нами никто не занимал. Но, если что, напоминаю, больше двух, трёх, четырёх минут в офисе никого не томили. Даже на нас с Гессом у Марты уходил минимум времени, а если там был унылый Дезмо, так вообще меньше минуты. Идём!
— Здрасте, я хороший мальчик, можно тебя лизь?
— Можно лизь мою руку, а я тебе приготовила вкусняшки.
— Тео, прости, я опять её люблю!
Ну, как все уже наверняка поняли, в офисе за компьютерным столом сидела круглолицая Марта. На этот раз она была всё в том же излюбленном стиле «Десигуаль», испанского производства кофта и юбка в одном колорите. Смотрелось всё это на её греческой фигуре прямо-таки сногсшибательно. У меня замерло сердце…
— Тео, привет! Ты меня под монастырь решил подвести, да? — нежно улыбнулась мне рыжая Марта, прежде чем сорваться в крик: — Какого ты там творишь, направо-налево убивая чертей, а не бесов?! Ты что о себе возомнил вообще, а?
— Не понял…
— А я напомню, дебилоид с психованным псом!
— Обижает собаченьку…
— Кто чёрта серебряной цепью задушил? Кто их с нами на открытый конфликт толкает?
— Вообще-то это был отец Пафнутий, — нервно попытался оправдаться я.
— Это типа старый бесогон и твой наставник? То есть теперь ты всё на него сваливать будешь? А он ни разу не объяснял тебе, к чему приводят откровенные убийства чертей, а?! Это ж вам, блин, не мелких бесов гонять туда-сюда. Это, чтоб вас лбом об стенку два раза, такая-сякая, не просто бытовая проблема, а настоящая военная конфронтация-а-а!
Гесс обернулся ко мне, настороженно подняв уши.
— Не будет вкусняшек, будет война?
Как вы понимаете, мне нечего было ему ответить. Мы всего лишь честно выполняли свою работу, и ничего больше. Если вместо мелкого беса на нашем пути возник натуральнейший чёрт, то вряд ли это наша вина. Нужно было позволить ему нас убить, что ли? Я против.
— Молчишь? Теперь ты обиженно молчишь, значит, ну норм, чё…
— Хочешь лапку? На. Хочешь две? На. Только не ругайся на Тео, он тебя любит.
Вопреки следованию устоявшемуся пушкинскому методу «чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей», мой пёс сдал меня с потрохами. Хотя я и сам это озвучивал выше.
— Любит? Кто, он?! Милый пёсик, твой хозяин меня под суд толкает! Я из-за него скоро в тюремной робе ходить буду, по фене ботать и на гитаре бацать с «Воровайками». — Марта откашлялась, встала и поставленным оперным голосом с припущенной хрипотцой пропела:
Что ж ты, морда вертухайская,
Мне клешни суешь в лифан?
Я Снегурочка батайская,
Где ж мой белый сарафан?
А-а на вышке молодой паренёк
Нажимает не спеша на курок,
Подавая в ствол калёный патрон,
Знать, кому-то ожидать похорон!
За-арыдает гдей-то бедная мать,
Будут водкою меня поминать.
Полюбила вора блудная дочь,
Её пуля спишет в синюю ночь!
— Здорово получается, — невольно признал я, а мой счастливый пёс даже поаплодировал.
— Типа вот так, да? Норм! А то, что вы мне всю жизнь искалечили, это ничего?!
— Тео! Скажи ей! Скажи, что любишь, и она отдаст мне вкусняшки, а то обещала и зажала…
О-о, лысина Сократова, да сколько можно?! Дорогой Александр Сергеевич, мир катастрофически поменялся! Девушки более не ведутся на модно одетых и таинственно молчащих красавчиков с бледным ликом, они просто считают их геями. Увы и ах!
Ну а кроме всего прочего, в нём появились доберманы. И, судя по одному моему Гессу, эта порода просто переписала историю. Теперь всё не так однополярно, хоть стреляйся.
— Вот чего ты добиваешься, а? — устало выдохнула Марта, опускаясь на стул и промакивая лоб платочком. — Чтобы черти обиделись, озлобились, собрались единым фронтом и дали нам отпор в нарушение всех договоров и обязательств? Хочешь большой битвы, да?!
Пожалуй, единственное, что я бы точно хотел, так это запечатать её гневные губки поцелуем. Но вряд ли это сейчас было возможно. По крайней мере, я не видел ни малейшего шанса.
— Что с Грицко?
— Тео!!! — едва ли не сорвалась в истерику моя пылкая любовь. — Не надо меня перебивать, когда я не в настроении, ок? Это чревато.
— Ок, как скажешь. Так что по поводу того мальчика из-под Харькова?
Она закусила нижнюю губу и замолчала. Гесс вертел головой во все стороны, но разумно не вмешивался в разговор, ему и так хватало наших общих эмоций. Наконец Марта подняла на меня утомлённые глаза: