Изгоняющий бесов. Трилогия (СИ)

Я, как и был, в трусах и майке, босиком прокрался к окну и сквозь морозные узоры действительно разглядел как минимум двух мужчин в чёрных одеждах.
— Хоть бы зимний камуфляж надели, сволочи.
— Ты их видишь, видишь, да? Мы их кусь!
— Сначала надо выяснить, кто они и что делают?
— Не смеши, амиго, чего тут выяснять? — раздался насмешливый шёпот за нашими спинами. — От зуб даю, шо это таки опять тот бородатый поц! Угадаешь с трёх раз, зачем он привёл сюда профессиональных хунвейбинов без аусвайс?
— Они собираются взять нас штурмом?
— Они вас просто взорвут, — ровно, без единого иностранного словечка поправил Анчутка. — Пластит имеет тонкий, но характерный запах. Твой пёс его чует, но не знает, как обозначить. А вот я знаю. И пластита там много.
Мы переглянулись с доберманом. Одеться, взять оружие, разбудить…
— Не успеете. Рванёт через пятнадцать — двадцать секунд.
Ну что ж? Наверное, вот и всё.
Можно попытаться выскочить за дверь и умереть во дворе, но смысл? Есть ситуации, когда не надо бежать. Надо выдохнуть и просто вспомнить, кто ты есть, зачем жил, куда пойдёшь и кто тебя примет на небесах или под землёю. Тут уж куда кого распределят, жаль, не от нас это уже зависит.
— Прощай. — Я протянул руку брюнету.
Тот недоуменно пожал мою ладонь, подумал и хлопнул себя по лбу:
— Минуточку, так типа я тоже взорвусь, что ли? Ни, ни, ни! Мэни то неможливо!
— А что, есть варианты?
— Айн момент!
Бес напрягся так, что на лбу выступили бисеринки пота. Мой мозг лихорадочно отсчитывал секунды, и, кажется, прошла только вечность, пока Анчутка вдруг резко выдохнул:
— Всё. Всё, камрады, пошли веселиться. Только тсс…
Все всё поняли? Вот и я ничего.
Но Гесс существо доверчивое и не умеющее долго огорчаться, он молча метнулся в сени, быстро надевая тёплую телогрейку. Мне же ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Когда мы трое осторожно сдвинули засов, выглядывая из-за двери во двор, то увиденное нами, мягко говоря, впечатлило до дрожи…
Пятеро мужчин в чёрных комбинезонах и балаклавах, скрывающих лица, фланировали взад-вперёд вдоль нашего забора, топча снег, каждый на свой манер. Наверное, это стоит как-нибудь пояснить, да? Я постараюсь продублировать, насколько и как запомнил на тот момент.
Возможно, не всё будет точно, интонацию уж точно не скопируешь. Но тем не менее…
Первый мужчина:
— Зачем я здесь? Что меня связывает с этими грубыми, ограниченными, ничтожными людишками? Как они вообще смеют дышать в присутствии столь высокой, совершенной, идеально-сгармонизированной личности, как я?!
Второй:
— Я боюсь! Я всего боюсь, я всех боюсь, я себя боюсь, я умереть боюсь, но я и жить боюсь! Мне страшно, мама-а…
Третий и четвёртый, едва ли не в один голос:
— Как он красив, как сексуален! Почему я не могу сказать ему о моих чувствах? Дурашка, посмотри же на меня, я весь горю. И он горит! Я вижу в его глазах огонь ответной страсти! Про-ти-и-ивный, иди ко мне, я тебя-а хо-чу-у! Ми-ми-ми…
Ну а пятый, скользкий тип, у которого из-под вязаной маски в стиле «пусси райот», как вы уже догадались, выбивалась длинная ухоженная борода, носился от одного к другому, тряс их за грудки и шипел:
— Суки! Я вам за что деньги плачу? Уроды, дебилы, дегенераты! Скажите хотя бы, как вся эта батарея включается?!
Честно говоря, первые две минуты мы не знали — смеяться или плакать. Даже мой решительный доберман никак не мог определиться: их надо всё ещё кусь или уже прямо-таки лизь?
— Ты что сделал, юморист безрогий?
— Ах, мон ами, тебе так трудно угодить. Просто привлёк мелких бесов, а уж от наших бранных вразей зависело, к кому какой пристанет. Это уж их слабости отыграли, а не мои пожелания. Найн?
То есть этот аферист просто пригнал армию мелких бесов, которые вселились в людей, используя их тайно оберегаемые слабости, и успешно отвлекли бандитов (террористов, киллеров и преступников) от взрыва нашего дома. За что ему огромное русское мерси!
— Знаешь, по идее мы с Гессом должны были бы их…
  
— Кусь?
— Примерно, — согласился я, потрепав короткохвостого напарника по шее. — Мы должны изгонять бесов из людей. Это наша работа, нам за неё платят. Но на данный момент мне прямо сейчас кажется — и так сойдёт!
— Приму как комплимент, майн кинд, — великодушно согласился Анчутка, хлопая длинными итальянскими ресницами. — А можно я лично тому хипстеру бородатому за девочку Дарью наваляю?
— Ты же говорил, что тебе против него нельзя?
— Вай, зачэм так гаварыш, генацвале?! Пока он только на вас наезжал, нельзя было. Но если для личной самозащиты, то вах, как можна-а, э!
Мы с доберманом не возражали, почему бы и нет?
Безрогий кулинар тоже имеет право отвести душу. И кто бы ему запретил? Уж точно не я. Меня этот бизнесмен тоже достал уже до печёнок. Редкостно упёртый тип, ну да Бог ему судья…
Наверное, не стоит описывать, как Анчутка его бил? Вроде бы я ранее рассказывал, как мне лично доставалось от красавчика-брюнета в нашу первую встречу. Он тогда был в сравнении со мной как Геракл против Брюса Ли. То есть, чего бы я там из себя ни выкорячивал (бокс, дзюдо, карате, ушу, борьба на мизинцах), всё равно получал от души и по полной программе! Было, было, чего уж теперь скрывать…
Меж тем избитый в фарш бородач, надолго забывший о матримониальных планах, или что он там под этим подразумевал, вылетел за наши ворота по знаменитой параболе поэта Вознесенского. А безрогий повар, перемигнувшись с нами, занялся остальной четвёркой.
— Тео, мы что, ни разу их не кусь?
— Нет, приятель, сегодня мы просто сидим и смотрим. Как в театре.
Все четверо получили ровно столько, чтобы хватило сил кое-как ползти по снегу куда подальше. На ноги не мог встать ни один! Да они уже и не пытались. Мелкие бесы настолько завладели их мозгом, чувствами и сознанием, что люди практически потеряли власть над своим собственным телом. Но, Декарт мне в печень, почему?
Помнится, отец Пафнутий как-то говорил, что злодеи наиболее подвержены такому внешнему воздействию. Захомутать хорошего, доброго человека бесам куда сложнее. И уж поверьте, это никак не православная проповедь скромного послушника, это банальная истина.
Прежде чем вернуться в дом, мы обошли его по периметру. В шести местах собрали жёлтые куски пластита со взрывателями, в двух осторожно убрали растяжки с обычными противопехотными минами и всё это добро аккуратно складировали в баньке.
За время нашей так называемой спецоперации никто не проснулся. В смысле ни батюшка, ни его седовласая внучка. Это хорошо, значит, мы справились с заданием как крутые профессионалы. На всё про всё, со всеми делами, драками, разборками и прочим, уложились в час-полтора, это довольно-таки неплохой уровень.
Поэтому просто представьте себе моё удивление, когда утром меня разбудил не озабоченный доберман, спешащий в туалет, а улыбчивый отец Пафнутий.
— Отче?
— Вставай от, паря! Геську-то от Дашка моя выгуливает, а ты, уж будь от добр, яви такую христианскую милость, расскажи мне, грешному, чегой-то тут у вас от ночью за суматоха-то была, а? Я-то сплю, сплю, да от кой-чё и слышу…
Честно говоря, я не сразу решился ответить. Да и кто бы дерзнул признать, что позволил безрогому бесу вызвать целый сонм мелкой нечисти себе на подмогу с целью завладеть живыми людьми? Разумеется, по факту они были опасными преступниками, но неужели под бесовской властью они раскаются и станут лучше? Ага, конечно, с разбега!
Но, к моему ещё большему изумлению, когда я, краснея и бледнея, закончил свой постыдный рассказ о вынужденном (добровольном!) невмешательстве в деяния Анчутки, батюшка просто перекрестил меня и на этом преспокойно закончил разговор:
— Понятно от, паря. Храни Господь! А что ж у нас на завтрак-то? Стол накрывать пора, служба от церковная ждать никак не будет.
Вот и всё. И решение всех проблем, включая мои высокоморальные страдания по любому поводу. Иногда у меня просто руки опускаются, но, с другой стороны, кто я такой, чтобы о чём-то сейчас с ним спорить, а уж тем более поучать его? На то он и святой отец, чтобы иметь право «отпускать грехи вольныя и невольныя», в частности, вечно сомневающемуся мне.