Маленький адепт Великой тьмы (СИ)
— И еще ты обещал кое-что громко и во всеуслышание объявить, если Василий тебе доставит этот вот кошелек! — Полицейский указал пальцем в сторону переданного им кошелька. — Сейчас он, конечно, тебя не слышит, но если мы все же сумеем его отыскать, думаю, ему будет очень приятно, что ты это все-таки сказал.
Семка непонимающе захлопал было глазами, но почти тут же осознание предъявляемых ему требований появилось на его лице:
— Я очень сожалею, что затеял тогда этот спор, — начал он говорить тихим голосом. Ближе к концу фразы его голос чуточку окреп: — и я считаю Василия Трубачева настоящим пацаном и готов пожать его руку.
— Значит, никто ничего не видел, — подвел итог своему посещению класса полицейский. — Ладно, если кто-то из вас что-то все же вспомнит, пусть скажет это своей учительнице. Она найдет способ мне ваши слова передать.
Господин в котелке покинул класс, Варвара Аполлоновна начала призывать учеников к тишине и порядку, а Андрейка вдруг очень-очень захотел узнать, каким образом в руки полицейского попал этот злосчастный кошелек. Он еще несколько мгновений раздумывал над тем, стоит ли ему столь злостным образом нарушать дисциплину, после чего, соскочив с места, очень быстро выбежал из класса.
В школе уже не догнал, полицейский успел за ту минутку, что Андрейка раздумывал, из помещения школы на улицу выйти. Хорошо еще, что никакой пролетки его тут не дожидалось, мужчина в котелке, пусть и достаточно быстрым и энергичным шагом, шел пешком по улице.
— Господин полицейский! — Что было мочи, закричал Рябов на бегу.
Мужчина остановился, с некоторым недоумением обернувшись:
— Я не полицейский, — сказал он подбежавшему к нему мальчишке, — я старший экспедитор тайной канцелярии. Уланов Николай Петрович. Что у тебя, парень?
— Скажите, господин старший экспедитор, откуда у вас этот кошелек? — Задал вопрос Андрейка и тут же смутился. Ну, не по статусу ему подобный допрос настоящему экспедитору, да еще старшему, устраивать. — Я имею в виду, что если у вас оказался этот кошелек, то и что-то о судьбе Васьки вы уже, выходит, знаете?
— Хм, — с некоторой долей сомнений уставился на Андрейку «не полицейский», но потом, очевидно, что-то для себя решив, произнес: — о судьбе вашего одноклассника я знаю только то, что его прямо на улице схватили двое мужчин, после чего загрузили в пролетку и увезли в неизвестном направлении. Этот кошелек я подобрал именно в том месте, где, по словам свидетеля, это произошло, и до самого последнего момента не был уверен, что увезли именно Василия Трубачева. И еще, сразу тебе скажу, что эти мужчины, которые увезли Трубачева, не были его родственниками, у него вообще из родни только мать с младшей сестренкой остались.
— Тогда… если это не родственники его увезли, то выходит… — принялся делать выводы Рябов.
— В вашем городе, парень, еще с прошлого года, действует гнездо темных, — произнес старший экспедитор слова, которые Андрейка уже осознал, но не решался произнести.
— Но… но ведь нам сказали, что темных уже поймали, — не то, чтобы Андрейка отказывался признавать факты, но просто внезапно стало очень страшно их признавать.
— Вот в том-то все и дело, — с раздражением кивнул на эти слова мальчика господин Уланов. — Раз ваши власти уже объявили об их уничтожении, они теперь наотрез отказываются признаваться в своей ошибке. А не имея запроса от вашего градоначальника, я не имею права вести официальное расследование и выступаю исключительно в роли частного лица. Так что ты, парень, это, порасспрашивай там ваших, может кто-то только мне побоялся говорить, а тебе что-нибудь важное скажет.
— Хорошо, я обязательно порасспрашиваю, — пообещал мальчик с самым серьезным видом и тут же спохватился: — а если что-то я узнаю, нужно же будет вам об этом сообщить, как можно быстрее?
— Ты можешь прийти ко мне. Я снимаю квартиру в меблированных комнатах Рукавишникова, в том доме, что на Ситцевой улице, нумер шесть, на верхнем, третьем этаже. Впрочем, там на входе всегда сидит консьерж, он укажет, если что.
— Тогда я пойду? — Поинтересовался Андрей у сыщика, обговорив, как ему казалось, все вопросы.
— Да, иди… нет, стой, погоди на минуточку, как хоть звать-то тебя, помощник?
— Андрей Рябов. — Представился мальчик.
Возвращаться на уроки Андрейке очень не хотелось: и все мысли совсем о другом, да еще и сильно опасался учительницы. И, нет, не того, что она его будет ругать или даже ударит. Очень сильно боялся увидеть ее осуждающий взгляд, наподобие того, каким она на Сеньку смотрела.…М-да, есть такое слово: «надо». А иначе, если в школе не присутствовать, как узнать, будут ли ребята о Ваське Трубачеве еще что-то говорить, или нет? И, кстати, говорили, конечно, но ничего важного не рассказали, только о том, каким он был замечательным.
После уроков домой возвращаться пришлось вдвоем с Сенькой. Герасик сказал, что у него какие-то неотложные дела и очень быстро удрал в неизвестном направлении. По пути Сенька сначала шел очень расстроенный, он весь сегодняшний день переживал, что с Васькой так плохо поступил. Андрейке даже пришлось, чтобы сменить тягостную тему разговора, поинтересоваться насчет того железного многонога, который они нашли во дворе у Сырова. После этого Сеня немного повеселел и разговорился. Сказал, что смог выправить все повреждения этого техномагического монстра, даже на отверстия от пуль под руководством своего отца приладил аккуратные заплатки.
— Только все равно, без толку все это, — внезапно снова взгрустнул приятель, — чтобы этот автоматон начал работать, ему нужно еще накопитель вставить, а все накопители больших денег стоят.
— И вовсе и не все накопители стоят денег, — вдруг вмешался в разговор со своим комментарием Ло, который в этот день вместе с Андрейкой ходил в его школу. В невидимости, разумеется.
— А какие накопители не стоят больших денег? — немедленно попался на уловку чертенка Андрейка. Попался именно он, потому что только с ним чертенок мог связываться мысленно, а то бы и Семен, конечно, тоже бы этим вопросом непременно заинтересовался.
— Так вон та, к примеру, беленькая небольшая галька на дороге. Она тоже, вполне себе, накопитель, пусть и не очень большого объема. Только с заряженными такими накопителями надо обращаться с осторожностью, при ударе они и взорваться могут.
Андрейка, добрая душа, и поведал все сказанное чертенком Семке. Даже помог, пока шли до дома, несколько таких камушков отыскать.
Домой Андрейка возвратился, а там даже заняться нечем: отец то до сих пор дома без работы сидит, он же и все дела по хозяйству уже переделал. Пришлось, наскоро перекусив, на улицу, к Сеньке бежать. Ло еще на подходе к дому куда-то усвистал, а одному тренировать магию не так интересно, как в компании.
Ага! Только потренироваться в наложении заклинаний в этот день так и не вышло: когда Андрейка пришел, Сенька как раз со своим пауком — автоматоном возился, прилаживал заряженные гальки, собранные ребятами по дороге. И ведь получилось! Внутри паука вдруг что-то зажужжало, встроенный вместо жвала бур пришел в движение (второй аналогичный, напомним, Герасик для себя выклянчил) и техно-монстр, бодро перебирая лапами, кинулся на опешивших от такого исхода дела мальчишек.
Смертоубийства не случилось: Андрейка от чудовища увернулся, тот с разгона врезался в стену дома и вдруг… с немалым грохотом взорвался. Ло же предупреждал, что заряженные накопители из тех белесых, полупрозрачных камушков при ударе взрываются! А Семен, чудак-человек, словно и не понял, какой страшной опасности только что избежал, расстроился до слез. И, разумеется, в этот день от похода на тренировку он наотрез отказался, и, вообще, стал вдруг совершенно некомпанейским компанеем. Так и скучал практически до самого вечера Андрейка у себя дома в одиночестве.
* * *Каверза вашего миньона увенчалась успехом,20%получаемыхочков опыта переходят в ваше распоряжение. — Вместе с прозвучавшим на улице грохотом друг пришло сообщение Системы. «Это что еще за каверза?» — подумал мальчик, на бегу, торопясь поскорее выглянуть на улицу, открыл свой системный статус: