Цепи

Пугаюсь того, что он сейчас встанет, осознает, что я с ним сделала, и побежит стучать.
Роберт тяжело двигаясь, пытается подняться.
Снова бью локтём по макушке. И тут же кусаю щеку изнутри, ругая себя за это.
На этот раз актёр упал не совсем удачно. Точнее – совсем неудачно: лицом в пол. И, судя по хрусту, сломал нос.
Чёрт!
У него теперь явно сотрясение.
Хотя там нечему сотрясаться, если он решился лезть с поцелуями!
  
– Пу‑пу‑пу… – причмокиваю губами и опускаюсь на корточки перед любимцем женщин. Зажав его волосы в кулак, поднимаю голову, осматриваю нос. Вроде целый. Но по переносице к глазам стремительно ползут синяки. Ещё минута – и его нижние веки больше похожи на две фиолетовые сливы.
Мерзость! Он и раньше не был симпатичным, на мой вкус, а теперь и вовсе урод.
В уме пытаюсь определить степень тяжести нанесённых увечий и по какой статье меня будут судить.
К тюрьме, как и к жизни на районе, я морально готова.
Просто потому что большинство ребят, с которыми общалась, давно топчут землю на зоне и хлебают чифир.
– Печенька расстроится… – кривя губами, мрачно вздыхаю.
Вот и сбылся её главный страх – попаду за решётку.
– Мммм… – стонет Роберт.
Очухался.
– Живучий, подлец… – морщусь и, закинув его тяжёлую руку на шею, помогаю встать и сесть на кровать.
– Что произошло? – уставился на меня тупым взглядом.
Сжимает губы от боли, напрягает скулы, стонет сквозь зубы. Ощупывает затылок.
– Ты споткнулся и упал, – громко и чётко произношу, как на докладе. Бегущей строкой читаю в его глазах недоверие и дикую физическую боль. – Ударился затылком, – добавляю убедительнее.
Роберт убирает руку от волос и осторожно кончиками пальцев касается носа.
– У меня сломан нос! – внезапно вопит, слегка истерично. Метает убийственный взгляд, как стрелу. – Как это возможно, если я упал на спину?
И правда, как?
– Ничего он не сломан! Очень даже целый нос! И переносица, и обе ноздри – всё на месте.
Его взгляд впивается в мои глаза, давит – словно он хочет заглянуть внутрь черепной коробки и лично удостовериться в отсутствии мозгов.
– Немедленно позови врача!
– Ой, да ладно тебе. – Что‑то очень не хочу, чтобы врач застал Роберта избитым в моём трейлере. – Вали к себе и зови кого хочешь!
– Идиотка! Ты хоть понимаешь, что наделала? Как я буду сниматься?
– Сам виноват! Чего ты вообще полез ко мне? Забыл, что я профессиональный боксер?
– Потому что ты в первую очередь красивая девушка, – грустно вздыхает, словно сам только что смирился с этим фактом. – Ты мне нравишься. Нет, я влюблён! С первого взгляда, с первой секунды, как увидел твои янтарные глаза, как коснулся твоей руки…
Он перестанет лить тёплый липкий сироп мне в уши?
Не понимаю: мне и приятно, и отвратительно одновременно.
– Заткнись! – рявкаю, поддавшись эмоциям.
Роберт встаёт на ноги, его немного ведёт в сторону – скорее всего лёгкое сотрясение всё же есть.
Устремив на меня шоколадные глаза, легонько касается тыльной стороны ладони моей щеки. Нежно проводит.
– Чукчука… – шепчет со страстным признанием. Смотрит с обожанием.
Немного жаль его. Интересно, он теперь на всю жизнь такой, или пока голова не пройдёт?
– Убери руку! – рычу и взмахом головы скидываю с щеки его ладонь. – Я лапшу не ем, не старайся. Уходи из моего трейлера, пока всё цело. А то ведь я могу в другой раз не по голове…
– Животное, – тихо фыркает он, в моменте проявив истинное лицо.
Покидает моё временное жилище.
 
Глава 10
 
Роберт
Сломанный нос плюс сотрясение мозга – равно освобождению от съёмок и недельному отпуску. Марат ещё и сверху накинул «котлету», чтобы я заявление на девчонку не писал.
Какого хрена он в неё вцепился? Известно – только его больному творческому сознанию.
Взбесил, когда сравнил эту соплежуйку со мной. Так и заявил, глядя в глаза, что много лет назад он увидел то же самое во мне.
Где я и где эта… Чукчука?!
Первый день дома после выписки из травматологии. Глушу благородный виски без закуски, сижу на кожаном диване перед телеком; позади стоит массажистка, разминает плечи и шею. Пытаюсь выкинуть из головы всё, что Чукчука натворила.
Стыдно признаться, что меня, взрослого крепкого мужика, покалечила девчонка! Но с другой стороны – девчонка КМС по боксу. Не так стыдно, если чаще напоминать себе об этом.
И всё же…
Репутация на съёмочной площадке безжалостно уничтожена.
Люди до сих пор ржут при встрече, вспоминают меня с тампонами в ушах.
Теперь ещё и нос…
Со злости хотел заявить в полицию, но Марат вовремя остановил. Отправил в больничку.
Пока меня нет, снимают сцены, где я не нужен.
С самого начала знал, что этот проект не принесёт ничего хорошего. На кой он мне был нужен?
Звонок мобильного сопровождается трелью вибрации аппарата о стекло журнального столика.
Нежные руки массажистки теряют хватку, отпускают плечи. Девушка оказалась красивой, стройной, а главное – моей поклонницей. Смотрит как на божество. Помимо обычного расслабляющего массажа хорошо промассировала член губами. Проплатил её услуги на сутки – хочу расслабиться.
– Маша, подай телефон, – обращаюсь к массажистке. Раскачиваю виски в стакане, ловлю отражение потолочной люстры, залипаю на цвета лампочек в красивых янтарных переливах. Прям как глаза у Чукчуки. Медовые, золотистые. Впервые встретил человека с жёлтыми глазами.
– Я Маргарита, – сообщает массажистка, протягивая мне телефон.
– Мне всё равно, – усмехаюсь, принимая вызов.
– Ты где? – на том конце раздаётся резкий голос Марата.
– В афиге, – саркастично заявляю, откидываясь обратно на спинку дивана. Коснувшись стакана губами, смачиваю их крепким виски.
Массажистка обходит диван и возвращается к своей работе. Массирует плечи.
– Если ты не дома, то бери ноги в руки и дуй к себе! – приказывает Марат тоном армейского командира.
– Зачем?
– Ларка едет к тебе с извинениями.
– Ты её заставил? – рычу сквозь сомкнутые губы.
– Честное режиссёрское, девчонка сама!
Не верю ни одному слову.
– Это твой шанс, Роб. Не подведи!
Скидываю звонок, швыряю телефон на диван и резко встаю.
Затылком чувствую напряжённый растерянный взгляд массажистки.
С каждым днём я ненавижу Чукчуку всё больше. Удивительная прогрессия.
Обычно мне либо всё равно на девушек – например, страшных или толстых, либо я хочу с ними переспать; это касается красивых и стройных. А тут – чистая ненависть. Чёрная, холодная, едкая, сильная.
Перекручивает кишки от мысли, что она скоро будет в моей квартире.
– Марина, тебе пора! – хватаю массажистку за локоть и насильно веду к двери.
– Я Маргарита! – слабым писком поправляет она. – Мы же договорились на сутки, что изменилось?
– Работа, – коротко отвечаю, открывая дверь и выставляя девушку в коридор.
– Мои вещи, – чуть не плача, заглядывает внутрь квартиры. – Я не могу ехать в медицинском халате. Мне нужно переодеться, и вызови мне такси…
Захлопываю дверь у её носа, сгребаю в охапку раскиданное женское бельё, все вещи, какие найду, подхватываю её сумку и возвращаюсь к двери. Впихиваю всё собранное в её руки, рисую на лице улыбку профессионального обольстителя.
– Любовь моя, прости, но мне нужно срочно бежать. Я позвоню! – Захлопываю дверь и несусь в ванную приводить себя в порядок.
На данном этапе цель – влюбить в себя Чукчуку, номер один. Хочу сделать её зависимой, сломать, превратить в личную подстилку. Доказать ей и Марату, что в ней нет ничего особенного. Отомстить за всё, что она сделала.
  
Подравниваю щетину машинкой, кремом для укладки придаю волосам лёгкий эффект небрежности. Несмотря на распухший нос и синяки под глазами, я всё ещё неотразим.
Немного духов, белая рубашка.
Джинсы и пара перстней на пальцы.