Запретный плод для нимфы, или Нимфы против Нагов (СИ)

— Помнится мне, я обещал одной девушке, что как-нибудь приглашу ее на кофе, но девушка только рассмеялась в ответ, и я решил, что она смеется надо мной…
Мать моя природа! Ну, за что? И почему именно сегодня нужно об этом говорить! Я отлично помнила этот момент, да любая бы на моем месте рассмеялась, — это я про себя, естестественно. Вслух, я многозначительно молчала. Вернее, молчала я обескуражено, но продолжая старательно улыбаться.
— … но потом я думал все лето, пытался выбросить тебя из головы, и не смог, — продолжил он. Ты бы еще дольше думал, ворчу я про себя, но вслух, понятное дело, не издаю ни звука; по-прежнему, продолжаю улыбаться. Вернее, я надеюсь, что тот оскал, который я выдавливала из себя, все же хоть как-то походил на улыбку. — И я решил, что была — ни была! Я поговорю с тобой Каро! Так что вот, говорю! — он сделал многозначительную паузу, — Каро! Я знаю, что слишком долго думал, но между нами определенно что-то было, я ведь не мог так ошибаться?! Пожалуйста, не молчи, Каро?! Скажи что-нибудь…
— Прости… — выдавила я из себя, — я просто… я не могу… просто не сейчас…
— Я упустил свой момент…, ты это хочешь сказать, Каро? И значит… ты и Эрик — это, правда?
— Я и Эрик? Это чушь! Поверь мне!
— Значит, я упустил свой момент?
В какой-то мере, он действительно упустил свой момент, и если бы Этьен был жив, я бы ему так и сказала, но Этьен был мертв. И сейчас я оплакивала его, но, если рассуждать реалистично и фактично, то все что нас связывало с Этьеном — это одно свидание и один поцелуй, тогда как с Марком связывал целый год пусть и невысказанной вслух и исключительно платонической, но все же влюбленности. И потом была еще и дружба, которую я сейчас могла потерять, а я не готова была пока снова кого-нибудь или что-нибудь терять, может завтра, когда я высплюсь и хоть немного приду в себя, но не сегодня.
— Нет, не в этом дело. Дело не в тебе. Дело во мне. Прости… — лепетала я.
— Нет, не извиняйтесь. Это я тот, кто должен сожалеть. Я слишком долго решался, поэтому неудивительно, что я разочаровал тебя…
— Нет, нет, пожалуйста, не принимай это на личный счет…. Это сложно объяснить, но просто сейчас плохое для меня время, чтобы принимать такого рода решения, какие-либо решения…
— Каро, просто будь честной со мной…
— Это Этьен! Дело в Этьене! — честно призналась я.
— Парень, которого нашли мертвым недалеко от кампуса? Сводный брат Эрика?
— Да, — кивнула я, — у нас было одно свидание и могло быть и второе, только он…
— … умер, — продолжил он за меня.
— Да, — одними губами подтвердила я.
— Похоже, тебе сейчас действительно не до новых отношений… — поддержал он меня, — я готов подождать, я готов двигаться так медленно как ты сама захочешь, но только если ты вообще хочешь видеть меня с собой рядом…
— Можно… я тебе сегодня… ничего не отвечу…, потому что, пожалуйста…, Марк?
— Можно, — кивнул он и взял меня за руку. Только я не могла позволить ему даже просто держать меня за руку, потому что мне казалось, что этим я уже предаю память Этьена, тело которого еще и земле не предали.
— Кстати, мы уже пришли! — заявила я и поспешно выдернула свою ладошку из его ладоней, хотя до здания, в котором я проживала, было еще метров десять, не меньше. — Спасибо, что провел, увидимся!
Несмотря на мое разбитое и измученное физическое состояние, побежала я к себе в комнату, ну прямо-таки с молниеносной скоростью. И где-то с этой же скоростью я в нее и вбежала, и прямиком в ванную, чтобы быстренько принять душ и завалиться спать. Да, признаю, я наивно полагала, что после того, как я закрыла за собой дверь; на ключ, причем, закрыла, то все! Здравствуйте, покой и тишина. И до свидания, все вместе взятые опасности этого мира. Но, не тут-то было. Как оказалось, посланные мне судьбой испытания моих нервов и духа на прочность на сегодня еще не закончились.
— Эрик?! — оторопела я, выйдя из ванной, хоть и в коротком и не до конца запахнутом, но все же халате поверх почти прозрачной сорочки, который, разумеется, тут же стал запахнутым очень надежно и настолько плотно насколько его полы вообще позволяли.
 
— Привет! — ослепительно улыбнулись мне, поудобнее устраиваясь на МОЕЙ постели, — надеюсь, я не сделал тебя заикой?! — ухмыльнулся этот нахал. — Знаешь? А я ведь мог бы тебя уже похитить несколько раз…, и что это за вид на выходе из ванной? Я вообще-то ожидал чего-то более… эротичного…, гораздо более… эротичного! Скучная ты, Каро! — разочарованно протянул он.
— Какого тролля ты здесь делаешь?
— Милая, ты бы расслабилась, что ли? Слишком уж ты напряженна?
— Я кстати мечтала об этом… весь день… пришла домой…, а тут ты вальяжно развалился на МОЕЙ постели! Ну, и объясни мне, как я при этом могу быть расслабленной?!
— Ну, если дело только в том, что я занял твою постель, так я не жадный, я подвинусь… — и этот гад, действительно, подвинулся, да еще и похлопал рядом с собой по постели, — иди, милая ко мне под бочок, я тебя приголублю, могу и колыбельную даже спеть…
Я с тоской посмотрела на заваленную вещами кровать Присциллы, теми самими, кстати, которыми ночью был завален стул. И у меня даже мелькнула мысль сграбастать все эти вещи, взгромоздить снова на стул, а самой разместиться на кровати подруги. Но при таком раскладе, Эрик мог бы почувствовать себя еще комфортней, а значит выставить его стало бы еще сложней. А так, каким бы эгоистом и сволочью он ни был, но ситуация, когда он вольготно развалившись лежит, а обессиленная и еле держащаяся на ногах девушка стоит — его, я была уверена, все же немного напрягает. В общем, я решила сохранить хоть и сомнительное, но все же психологическое давление
— Слушай, может, хватит! Повторяю вопрос, какого тролля ты тут делаешь?
— Ладно, не хочешь, как хочешь, только не говори потом, что я не предлагал, — он окинул меня раздевающим взглядом.
— Эрик! — сквозь зубы прошипела я.
— Отец по магической связи передал, что ему из достоверных источников стало известно, что тобой интересовался кто-то из членов ордена Ассасинов. И знаешь, что я думаю по этому поводу, Каро? — он резко сел на кровати и от его вольготности не осталось и следа.
— Нет, не знаю. Однако, не сомневаюсь, что ты не станешь томить меня в неведении!
— Я думаю, что если кто-то нанял для твоего похищения или убийства опаснейших и практически не знающих поражения наемников, то ты что-то от меня и от моего отца скрываешь! И этим самым делаешь не только нашу с ним жизнь сложней, но и рискуешь своей!
— Хмм, а может это твой папочка, который император, прослышал, что ты слишком много времени стал проводить с нимфой и решил действовать на опережение? Или может он просто решил перестраховаться и добить членов всех бывших королевских ветвей? — с отвращением выплюнула я.
— То есть, ты намекаешь на то, что император имеет какое-то отношение к гибели твоих родителей?
— Я не намекаю, а утверждаю, и не какое то, а самое, что ни на есть прямое? — твердо констатировала я. — Ну, что? Ты все еще хочешь приголубить меня, милый? — добавила я саркастически.
— Каро, давай отделим зерна от плевел, а грех от грешника, чтобы ты не думала о моем отце, но я не желаю тебе смерти! Однако, есть кто-то, кто желает, очень желает, потому что готов на редкость щедро заплатить за это! Твоего похитителя и по совместительству убийцу Этьена интересовал твой поход в министерство, значит, ты не просто что-то знаешь…, у тебя есть доказательства…
— Эрик, а ведь, если меня все еще хотят убить или похитить — это значит, что те, кто нанял убийцу Этьена, они знают о том, что я вам еще ничего не передала, возможно, даже думают, что я продолжаю набивать себе цену.
— Мы с отцом тоже об этом подумали, но шпионы в министерстве не твоя забота и потом доказательства важней…
— Эрик, я, правда, ничего не знаю… — я присела на край своей постели и с удовольствием оперлась на быльце, так как стоять дальше сил уже не было, а мой нежеланный гость явно не спешил оставлять в тишине и покое негостеприимную меня, — но у меня есть подозрения на счет того, что случилось с этими… документами, если Этьен, на самом деле, отправил их мне…