Всё или ничего (СИ)

На них стояли разноцветные стеклянные баночки с кистями всех разновидностей, грифелями и цветным порошком. Эдмунд как зачарованный рассматривал все это богатство.
На нижних полках обнаружились краски. Масляные, минеральные, на яичной основе. Были страшно дорогие, с разными эссенциями. Холсты заботливо сложили в углу, по центру комнаты красовался мольберт. Рядом с ним поставили маленький столик. У окна было кресло и пуфик.
  
Эдмунд повернулся к Чезаре, который внимательно смотрел на него. Омега не мог проронить ни слова, они просто застревали где-то в горле, становясь комом.
- Нравится? - тихо спросил альфа.
Эдмунд смотрел на него широко раскрытыми глазами. Потом закрыл лицо руками и стал медленно оседать на ковер. Чезаре немедленно бросился к нему. Отняв руки от лица, альфа с удивлением понял, что по щекам мужа катятся крупные слезы, которые он тщетно пытается остановить.
- О Боги, только не плачь, синеглазка, - прошептал альфа, обняв вздрагивающего мужа. - Только не плачь. Умоляю. Клянусь, что не подарю тебе больше даже листа бумаги, если ты немедленно не прекратишь реветь. Ты меня просто убиваешь.
Но Эдмунд не мог остановиться. Для него никогда ничего подобного не делали. Только Ник. У омеги была примерно такая же реакция, когда кузен подарил ему дорогущие минеральные краски. Просто это было единственным, что по-настоящему нравилось Эдмунду. А теперь… муж подарил ему целую мастерскую и заполнил ее всем, что только может и не может понадобиться художнику.
Эдмунд даже не подозревал, что Чезаре знает о его дне рождения. И он в жизни не мог предположить, что альфа способен на такой подарок. Омега был уверен, что муж если и знает о празднике, то подарит какое-нибудь украшение, купленное в городе. А тут… Он же ненавидит мелочи!
Поняв, что поток слез унять словами невозможно, Чезаре заставил омегу запрокинуть голову и поцеловал его. Эдмунд обнял альфу за шею, стал понемногу успокаиваться.
- Все? - тихо спросил мужчина, отстранившись. Омега кивнул. - Вот и молодец. Ты тут наслаждайся подарком, а у меня дела. С днем рождения.
С этими словами Чезаре легко чмокнул мужа в щеку и вышел. Эдмунд еще некоторое время сидел на ковре. Он не мог поверить, что все вокруг - это для него.
  *
- Я уже ненавижу эти чертовы ухабы, - проворчал Кайл. Он в очередной раз приложился головой об потолок кареты. - Бездна!
- Не выражайся при ребенке, - флегматично произнес Хоуксворт, державший на руках Люка.
- Ребенок хотя бы спит, - фыркнул Кайл. - А вот я не спал всю ночь. И кто в этом виноват? - лукаво прищурился рыжеволосый омега.
- Конечно, ты. Нельзя спать почти обнаженным.
- Я был в брюках, - возразил Кайл. - Ой! - он чуть не слетел с сиденья на пол. - Ненавижу эту дорогу, Эрик. Я отобью себе все, что ниже спины.
- Обещаю осмотреть все, что будет болеть, - ухмыльнулся Эрик и, наклонившись, быстро поцеловал мужа, чудом удержав равновесие.
Тут показалось поместье, и Кайл замолк на пару минут.
- Радует, что это не хижина, и жить мы будем не в сарае, - заметил омега. - Иначе бы этому… Чезаре не было бы спасу от меня.
- Ты и так из него всю душу вынешь. И Ник с удовольствием тебе поможет, - усмехнулся Эрик.
- А ты, значит, не станешь? - приподнял брови Кайл.
- Если понадобится. Не люблю участвовать в массовых побоищах.
Кайл улыбнулся.
  *
Чезаре смотрел в окно, как останавливаются кареты перед домом и из них выходят люди. Альфа спустился вниз, позвал Мерсье, и вместе они открыли парадные двери. Альфа наблюдал, как многочисленные гости поднимаются по ступеням. Дети шумели, возбужденные путешествием. Кажется, дорога совсем их не измотала. В отличие от родителей. Но тут альфа был бессилен. Дороги в провинции всегда были отвратительными.
- Добро пожаловать, - звучно произнес Чезаре, пропуская всех внутрь.
Сразу стало ужасно шумно. Слуги суетились, помогая господам раздеться. Чезаре молча смотрел на все это.
- Как вы добрались спрашивать не буду, - сказал мужчина, когда все немного успокоилось. - Дороги отвратительны, но как бы вы ни хотели, обвинить меня в этом невозможно. Все претензии выскажите казначею Его Величества.
- Обязательно сделаю это в письменной форме, - произнес Кайл, который действительно отбил себе спину. - А потом и в устной. И в ручно-прикладной, если так не дойдет.
- Как ты воинственен, - усмехнулся Чезаре.
- Это твое присутствие так действует, - фыркнул Ник.
Его живот стал еще больше, но омега держался на ногах совершенно спокойно. Без поддержки мужа.
- Надеюсь, что присутствие Эдмунда вас умиротворит, - отозвался Чезаре, поворачиваясь к Мерсье. - Мерсье, пускай позовут моего мужа. Он должен быть где-то наверху. Мы будем в западной гостиной.
- Да, мой господин, - сухопарый бета чуть поклонился и с достоинством удалился.
- Неужто ты нашел приличных слуг? - удивился Эйдан, расправляя складки свободного сюртука.
- А ты думал, что я нанял проституток и воров? - усмехнулся Чезаре. - Пойдемте в гостиную. Там тепло и просторно.
- Кажется, ты нашел не только слуг, но и кого-то с прекрасным вкусом, - заметил Людвиг, входя в гостиную.
Комната была вся в бежевых тонах. Элегантно, красиво, но без вычурности. Немного мебели и гигантский мраморный камин, у которого были расставлены кресла с пуфиками и диванчики. Рядом были столики, на которых уже красовались кувшины с горячим вином.
- Скажи спасибо Эдмунду. Я в этом ничего не понимаю, - пожал плечами Чезаре. Он ждал, пока все рассядутся, но сам не торопился занять пустое кресло.
- Шерри! - воскликнул Адриан, заметив входящего в комнату хищника.
Все дети тут же бросились к зверю. Чезаре поражало это наивное бесстрашие. Он бы так делать не рискнул. Но взгляд Ма Шера… Альфа подавил смешок. Огромные глаза смотрели с невыразимой обреченностью и одновременно надеждой, что все-таки его освободят от должности няньки. Но надежда умерла последней, и зверь, заворчав, растянулся прямо посреди гостиной и позволил себя тискать, изредка беззлобно огрызаясь, когда детские ручки трогали кисточку на хвосте. Все внимание присутствующих было сосредоточенно на детях и питомце Эдмунда.
Но в комнату буквально вбежал сам Эдмунд… Чезаре едва не оглох от воплей, визга. Альфа тихо вышел из комнаты, не желая омрачать своим присутствием весь праздник. Пускай Эдмунд радуется. А присутствие его родственников мужчина как-нибудь переживет. По крайней мере очень постарается.
  *
- Вам ничего не нужно? - спросил Чезаре, буквально столкнувшись с мужем в коридоре. Тот был взбудоражен до предела, судя по блестящим глазам.
- Нет, спасибо. Только все ругаются на дорогу. Это ужас, Чезаре.
- Не в моей компетенции, - сухо произнес альфа.
Он чувствовал глухое раздражение. Мужчина снова остался один. Эдмунд был целиком поглощен своей семьей. Альфа пытался задушить в себе эту глупую ревность, но ничего не получалось. Он не мог признаться даже себе, что просто до икоты боится, что Эдмунд вообще про него забудет.
И тогда… Тогда поднимется все то, что так не хочется вспоминать. Вернутся кошмары, бессмысленность собственного существования, одиночество и непроходимая тоска. Лучше сразу удавиться.
- Я на это и не надеялся, - хмыкнул Эдмунд. - Просто очень боюсь… Ник. У него такой срок, что путешествовать вообще опасно. Особенно в таких условиях.
- Все с ним будет в порядке. С ним и с его ребенком, - пробормотал Чезаре.
- Это все равно очень опасно. Надо было мне к нему поехать, а не ему ко мне, - тихо сказал Эдмунд.
  
- Прекрасно. В следующий раз так и сделаешь, - бесцветно ответил Чезаре.
- Дядя Эдмунд! - раздался детский возглас откуда-то с лестницы. Эдмунд обернулся на звук.
- Не смею тебя задерживать, - произнес мужчина и поспешил скрыться с глаз мужа. Он поднялся в спальню и принялся перебирать бумаги, пытаясь отвлечься. Но он все равно слышал голоса, смех, визг и редкое порыкивание Ма Шера.