Всё или ничего (СИ)

Чезаре остановился у самой двери, развернулся и подошел к креслу. Эдмунд неожиданно тепло ему улыбнулся и похлопал по подлокотнику.
- Может, переместимся на диван? - глухо спросил альфа.
- Почему бы и нет?
Когда омега сел на диван, Чезаре пододвинул его к камину, убрав кресло. Затем сел рядом. Эдмунд закутался в плед чуть ли не с головой, мужчина слегка обнял его за плечи. Омега смотрел в огонь, наблюдая за бликами и тенями, а Чезаре смотрел на него. Было удивительно спокойно и тихо. Хорошо.
  
  *
- Эдмунд, забери их от меня! - гаркнул Чезаре, буквально ворвавшись в библиотеку. За ним стояли несколько альф и молчали. - Иначе я кого-нибудь убью.
- Что случилось? - омега встал с кресла, и муж тут же вручил ему листы с эскизами ремонтируемых комнат.
- Объясни все сам, я ни черта в этом не понимаю, - бросил Чезаре, который ненавидел чувствовать себя идиотом. Именно так он себя чувствовал, пытаясь объяснить, где и что надо делать. Он мог сказать, где подлатать, заделать дыру, поставить кровать и тому подобное. Но в какой цвет красить потолок, где вешать шторы, стелить ковер, и какие ткани при этом использовать… Гуманнее сразу удавиться. - Оставляю их на твое попечение.
- Хорошо, - кивнул Эдмунд, понимая, что муж уже дошел до ручки.
Альфа вышел из библиотеки. Омега приветливо улыбнулся обалдевшим людям и принялся спокойно объяснять, что и где нужно сделать. Альфы кивали, поддакивали, исподволь любуясь прекрасным господином.
Чезаре нанял всех рабочих из деревни. Сказал, что зимой люди только рады подработке будут. И Эдмунд с ним был полностью согласен. Он помнил слова деревенских девушек, что единственное место работы - это дом наместника короля и его поля. Чезаре платил за каждый день работы, не обманывал, и люди были ему искренне благодарны.
Уже была приведена в порядок парадная столовая и хозяйская спальня. Почти доделали две гостевые комнаты. Работа кипела, люди хотели работать и получать деньги за свой труд. Самым проблемным оказался бальный зал. Он был больше и требовалось время, чтоб все там сделать.
Эдмунду нравилось смотреть, как преображается дом. Уходило запустение и тихое отчаяние, витавшее в воздухе. Поместье оживало, становилось гостеприимнее. Многие вещи вернулись с чердака в комнаты. Кстати, портрет неизвестного омеги так и остался висеть в библиотеке. В конце концов, Эдмунд решил, что он хорошо там смотрится. Если это чужой человек… то пускай себе висит. А если Марк… то все равно пускай висит. Портрет был слишком красивым, чтоб предать его забвению.
Омега ходил по новым коридорам, трогал стены, расставлял маленькие безделушки, которые нашел на чердаке. Среди них была одна шкатулка. Очень красивая. Но открыть ее было невозможно, была маленькая скважинка для ключа. Но самого ключа Эдмунд не мог найти. Он поставил шкатулку на каминную полку в библиотеке.
В общей суматохе незаметно пролетели две недели. Эдмунд тщательно контролировал ремонт, стараясь не привлекать Чезаре. Мелочи раздражали его. А люди, непривыкшие к взрывному характеру альфы, пугались. Им казалось, что их непременно уволят, ничего не заплатив, и не знали, что Чезаре быстро отходит.
Зима заканчивалась. Снег стал выпадать реже, даже Эдмунд заметил, что морозы уже не такие лютые. Это внушало некоторую надежду.
  *
- Дымоход в твоей комнате прочистили, - спокойно сказал Чезаре. Они с Эдмундом осматривали отремонтированную гостевую спальню. Седьмую по счету, кажется. Думали, как расставить мебель, которую Чезаре заказал в городской мастерской. - Мне велеть затопить камин?
Эдмунд остановился. Эти две недели он спал с Чезаре. Омега не хотел переносить все вещи в другую комнату, а в его невозможно было спать. Но Эдмунд… он привык к тому, что муж тихо храпит рядом. Привык, что постель всегда теплая, что одеяло не сползает. Что горячее дыхание щекочет шею.
И кошмары перестали сниться. Ведь ужасы прошлого питаются одиночеством и тоской. Они прячутся, стоит кому-то оказаться рядом.
Чезаре напряженно ждал ответа, Эдмунд ясно видел это, хотя на лице мужа не дрогнул ни один мускул. О чем он думал сейчас? Чего ожидал?
- Я… останусь с тобой, - медленно произнес омега. Чезаре облегченно прикрыл глаза.
- Хорошо. Я подумал… Мы можем переехать в новую спальню. Там больше места для двоих. И вторая комната есть. Смежная.
- Я не против, - слегка кивнул Эдмунд.
Чезаре улыбнулся. У него камень с души упал. Альфа ужасно хотел, чтоб Эдмунд остался с ним. Он уже не представлял, как будет без него. Было ужасно приятно обнимать хрупкое тело ночью и понимать, что можно в любой момент поцеловать, прикоснуться. И что муж никуда не денется.
Чезаре не думал, что Эдмунд согласится. Он предполагал, что его придется убеждать и упрашивать. Но омега согласился, и мужчина был ужасно рад. Почти счастлив.
В последнюю неделю перед днем рождения Эдмунда Чезаре все проверял и перепроверял. Он хотел устроить мужу самый лучший праздник, а для этого нужно было очень постараться. И Чезаре старался изо всех сил.
  *
Утром Эдмунда очень тепло поздравила Мира. Девочка преподнесла ему рисунок и самодельного мишку. Омега оценил подарок, ему всегда нравилось то, что сделано своими руками. Ведь люди вкладывают в свои творения душу. Купить что-то гораздо проще. Даже голову ломать не надо. Мишка отправился на подоконник.
Омега встал и принялся одеваться. Он и Чезаре переехали в эту спальню только четыре дня назад. Большинство вещей Эдмунда было перенесено в смежную комнату. Фактически, Чезаре полностью перенес все вещи, включая шкаф и стол из той комнаты, которую готовил для мужа с самого первого дня.
Эдмунд так и не сказал ему о дне своего рождения. Даже сам не знал почему. Просто не сказал. Он всегда как-то стеснялся этого праздника, когда все к тебе так добры, говорят комплименты и к концу дня ты ходишь нахваленный-перехваленный и не знаешь, куда от этого деваться.
А еще этот день был ужасно грустным. Потому что день рождения был и у Трэвиса. И Эдмунд не мог радоваться с чистой совестью, зная, что его брат лежит один в земле на кладбище. В одиночестве, которое он ненавидел всеми фибрами своей темной души.
Но омега все равно тосковал по близнецу. Он думал, что это ужасно несправедливо - умереть в двадцать один год. В расцвете своей жизни. Эдмунд понимал, что Трэвис это заслужил. Но сожалеть не переставал. И еще ужасно жаль было Александра. Должно быть, это кошмар на яву. Потерять любимого ребенка на плахе, предварительно омытого страшным позором предательства.
Эдмунд мотнул головой, сбрасывая мрачные мысли. Еще успеется.
- Доброе утро, - поприветствовал мужа Чезаре, привстав со стула. - Как спалось?
- Хорошо. Спасибо, - слегка улыбнулся Эдмунд.
Они все еще ели в малой столовой, хотя парадная была готова. Но та комната была слишком велика для двоих. А эта казалась уютнее, хотя, возможно, что омега просто привык к ней больше.
Супруги немного поговорили за завтраком, обсуждая насущные дела и проблемы. Почти все работы в доме были закончены, служанки наводили чистоту в коридорах и комнатах. Чезаре утром отдал всю сумму работникам, и они ушли. Вновь в поместье стало тихо.
- Мне нужен твой совет, - произнес Чезаре, отодвигая стул мужа. - Я заметил одну безделушку на втором чердаке. Понятия не имею что это, но мне нравится. Посмотришь?
- Разумеется, - согласился Эдмунд.
Они вышли в коридор. Чезаре повел омегу в центральное крыло, а затем наверх по парадной широкой лестнице. Когда смыли всю грязь, оказалось, что ступени мраморные. Сейчас они были устланы темно-зеленым ковром. На стенах висели картины с первого чердака. Эдмунд даже разрешил повесить пару своих работ.
  
- Понимаешь, я совершенно не представляю… - Чезаре открыл дверь ключом и вошел. За ним последовал Эдмунд, - … что с этим делать, - закончил мужчина закрыв дверь.
Эдмунд замер посреди комнаты.
Куда-то делся весь хлам. Пол отчистили, постелили узорчатый ковер. Здесь было огромное окно, почти во всю стену, которое обрамляли тяжелые гардины с маленькими кисточками. При желании их можно было почти полностью убрать. Скошенный потолок побелили, приделали к нему несколько крюков. Некоторые были пустыми, на двух висели маленькие светильники, вроде люстр, но во много раз меньше. Был стеллаж со множеством полок.