Всё или ничего (СИ)

- Раз ты не намерен повторять ошибок, то тебе будет нетрудно сидеть рядом со мной, - почти ласково проговорил мужчина, но в этом тоне Эдмунд услышал угрозу, от которой мурашки пробежались по спине. - Чего ты боишься? - мягко спросил мужчина, наклонившись к мужу.
- Я не боюсь. У тебя совершенно другие принципы, поэтому тебе трудно понять мои.
- По-моему, ты просто прикрываешься этим аргументом, потому что не хочешь об этом говорить.
  
Эдмунд встал на ноги, подошел к камину и встал к мужчине лицом.
- Вот что я тебе скажу. Для всех нормальных людей секс, как ты изволишь выражаться, - это не база для отношений. Я не говорю сейчас о любви, это большая редкость. Но хотя бы об привязанности и уважении, в каком-то понимании. У нас с тобой этого нет и быть не может.
- Почему ты в этом так уверен? - альфа тоже встал с кресла. Сидеть стало выше его сил. - Ты же даже не даешь шанса ни мне, ни себе.
- Ты не подумал, что я не хочу давать этот шанс? Я тебе не доверяю, я не знаю о тебе ничего. Вообще. Единственное, что ты знаешь обо мне, так это то, что я очень красив. А я не хочу становиться куклой снова.
- Снова? - это слово резануло слух.
- Неважно, - Эдмунд потер переносицу. - Мы разные. У меня своя жизнь, а у тебя своя. Мы никогда не должны были встречаться. Ты понимаешь?
- Но мы встретились, синеглазка. Так уж вышло. Я понял тебя. Но знаешь, что я еще понял? Ты не хочешь давать нам шанс, потому что ты боишься. Когда-то ты обвинил меня в том, что я ненавижу людей. Так вот ты, мой друг, боишься их. Ты боишься, что они сделают тебе больно. Ты в этом уверен. Но я не хочу делать тебе больно.
- Ты уже это сделал, - неожиданно резко бросил Эдмунд. - Ты не дал мне выбора, Бездна тебя задери! И этим ты ничем не отличаешь от других.
- Что ты хочешь этим сказать? Что сейчас просто отбываешь положенный срок?! Но я пытаюсь превратить это в нечто большее, - Чезаре чувствовал, как в груди закипает раздражение и какое-то глухое отчаяние. Все, что он делал последние три с половиной месяца, рассыпалось на его глазах как карточный домик. - Можешь не напоминать мне, что я сделал. Я помню. Я никогда не подпускал людей так близко, как тебя. И никогда не предлагал им того, что предложил тебе. И Бездна! Если ты на секунду опустишь свои щиты и позволишь себе узнать меня, а мне узнать тебя, то та вина, которая грызет тебя сейчас, отступит. Но ты не дашь ей этого сделать. Потому что тебе привычнее страдать, чем наслаждаться жизнью.
- Неправда! - вспыхнул Эдмунд. - Что ты знаешь о моей жизни?! О страдании в общем?! Тебе этого не понять, потому что…
- Мне не понять?! - Чезаре с силой стукнул по креслу. Ма Шер зарычал, но мужчина не обратил на это внимания. - За последние семь лет я и недели не пробыл на берегу. Я объездил весь мир, но меня там никто не ждет и не ждал никогда! А знаешь, чем я занимался до пиратства? Нет? Я дрался на арене два года. И уверяю тебя, не по своей воле. И у меня не было иного выхода. Только убивать. И в ночных кошмарах я до сих пор вижу залитые кровью трупы. И не только их.
С этими словами Чезаре круто развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Эдмунд вздрогнул от этого звука. Сердце колотилось где-то в горле.
Он не ожидал такой мощной вспышки. Эдмунд предполагал, что Чезаре мог разозлиться, впасть в ярость. Но омега услышал в голосе только отчаяние и какую-то застарелую боль.
Тебе привычнее страдать, чем наслаждаться жизнью.
Что Чезаре хотел этим сказать? Это неправда!
Но… если поразмыслить… Не было ни единого просвета до двадцати одного года, об этом было очень тяжело думать и вспоминать. Потом стало гораздо легче, когда Эдмунд стал жить с Ником. Он стал чувствовать себя человеком, а не чем-то, что находится между грушей для битья и пустым местом. И Эдмунд был почти счастлив. Тогда это казалось настоящим счастьем.
Он ничего не видел в своей жизни, ничего не знал. Мир был узок, он заключался в замке Даунхерст, за его стенами не было ничего. Эдмунд ел, спал, читал и рисовал. Он привыкал к человеческому обращению, к добрым словам и улыбкам, искреннему участию. И это было хорошо.
А потом первый королевский сезон. Эдмунд впервые оказался в высшем обществе. Оно ужаснуло и разочаровало его. Люди были пустыми, лживыми, от них за милю несло гнилью и падалью. Отвратительно. Эдмунда воспринимали как безмозглую, но красивую игрушку.
А на следующий год… это злополучное путешествие перевернуло всю жизнь. Но заставило взглянуть на все по-новому. За прошедший год Эдмунд узнал больше, чем за всю жизнь. Но он продолжал заниматься самобичеванием каждый день. И ему казалось это правильным. Потому что он это заслужил, он сдался сильному противнику, позволил себя победить.
Но… как поступил бы Ник? А Кайл или Мирт? Винил ли себя Ник за то, что сдался Ричарду? Конечно, нет. Потому что они искренне любят друг друга, один не мыслит себя без другого. Но как было в начале? Эдмунд с трудом мог себе представить, как сильный умный кузен мог поддаться незнакомому человеку, вступить с ним в брак. Их свадьба была такой скорой… Но прошел год, затем была война, и они выстояли. Вместе.
А Кайл? У Эдмунда никогда не хватило бы смелости вести себя так, как делал это он. Но прояви рыжий омега меньше смелости и нахальства, они с Эриком никогда бы не были вместе. И Мирт… он поборол себя и вышел замуж снова. И, кажется, теперь счастлив.
Все они рискнули. И выиграли. Но их альфы другие. Они мягче, добрее, спокойнее. А Чезаре… у него взрывной характер, он плохо себя контролирует… Или нет?
Эдмунд запутался окончательно. Страшно было предположить хотя бы на мгновение, что можно уступить Чезаре. Немного ослабить оборону. Это тоже изматывало, а потом выливалось в такие вот вспышки. И ночи. Когда слетают все предохранители, и разум отключается.
Омега взъершил волосы, размял шею. Сил совсем не осталось, и Эдмунд отправился спать.
Ночь была беспокойной, Эдмунд несколько раз просыпался. В конце концов, пришлось выпить успокаивающий отвар. Только к середине ночи омеге удалось заснуть.
  *
Робкое зимнее солнце светило в окно, проникая сквозь незатворенные шторы. Эдмунд повернулся на бок, закрывшись с головой толстым одеялом. Вечером он забыл попросить, чтоб затопили камин, и теперь в спальне было довольно холодно. Эдмунд отказывался думать, что придется вылезать из теплой постели, идти босыми ногами по полу, а потом переодеваться в этом холоде.
- С добрым утром, - бархатно прозвучал голос над ухом.
Эдмунд замер, затем резко отогнул одеяло. На постели рядом с ним сидел Чезаре в рубашке и незастегнутом жилете. И как ему не холодно.
- Ты так крепко спал, что мне было жаль тебя будить, - чуть улыбнулся мужчина. - Я принес завтрак.
- Спасибо, - пробормотал ошарашенный Эдмунд, принимая поднос с теплыми булочками и горячим травяным отваром. Большая кружка приятно согрела озябшие ладони. - Ты съешь что-нибудь?
- Нет, я не голоден.
Эдмунд кивнул и принялся за булочку. Чезаре сидел рядом и молча смотрел, как ест муж. Тому было не по себе от его взгляда. Впрочем, как и всегда.
- Что? - спросил Эдмунд, отхлебнув отвар.
- Ничего, - хмыкнул Чезаре.
- Нельзя так смотреть на людей.
- Я помню, ты говорил, - слегка кивнул альфа. - Я хотел сказать… забудь все, что я сказал вчера. Это совсем неважно.
Вранье. Это было очень важно. Но Эдмунд лишь кивнул и продолжил есть. Они с Чезаре еще немного поговорили, затем мужчина легко погладил мужа по щеке и вышел.
========== Глава 39 ==========
Poets of the Fall – Carnival of Rust. Писала вот под эту песню.
  
Эдмунд пустил Боанергоса рысью и прикрыл глаза, наслаждаясь хорошей погодой. Солнце согревало щеки и нос, которые покраснели от мороза, снег сверкал, будто рассыпали миллион крошечных бриллиантов. Ветер изредка покачивал белоснежные шапки на ветвях деревьев. Ма Шер то тут, то там выглядывал из-за огромных сугробов.
Когда зверь стал проситься на улицу, Эдмунд полностью поддержал его в этой затее, потому что тоже засиделся на одном месте. Да и сотня мыслей в голове не давала покоя. А что поможет разобраться в себе, как ни прогулка в одиночестве?