Веди меня через бури горы Химицу

Камердинер упал и свернулся на земле в той же позе, в какой я лежала у порога Сакуры совсем недавно. Полисмены лучше держались на ногах, но и их шатало так, что им пришлось отпустить мои плечи, чтобы сохранить собственное равновесие. Ветер, наполненный снегом, кружил вокруг нашей четвёрки как смерч, который мне доводилось видеть лишь однажды – на гравюре в старой книге о путешествиях.
  
И, как бы я ни была невосприимчива в те мгновения к холоду, ветер, уже поваливший на землю взрослого мужчину и терзавший двух других, меня просто поднял в воздух.
Сначала это было похоже на падение.
В детстве я упала с лестницы в Сакуре. Для маленькой меня она казалась очень высокой, но, вопреки детским ожиданиям, момент свободного полёта длился всего секунду, после чего в ушибленные колени и содранные ладони пришла боль. Теперь я была старше и понимала, что английский ветер, каким бы сильным он ни был, не мог поднять меня высоко.
Я это понимала, и всё равно взлетала вверх, а не падала, как Пэриш. Меня бросало из стороны в сторону, пока полисмены внизу что-то кричали, пытаясь поймать меня за ногу и не упасть. Наручники, промёрзшие насквозь, разломились, освобождая руки.
«Нао!» – со страхом вспомнила я, силясь разглядеть кота сквозь снежный смерч.
– Нао!
Одновременно с моим криком всё вокруг замедлилось. Почти замерло. Теперь сквозь едва трепещущие в воздухе снежинки было видно то место, где я в последний раз видела кота. Его там не было. Вместо Нао на снегу стоял мой незнакомец из сна. Он по-прежнему был одет в светло-голубое кимоно, и его белые волосы застыли в воздухе так же, как ветер и снег.
– Это вторая помощь, Мина. Осталась одна. Не проси о ней без крайней нужды и знай, что за неё придётся заплатить цену, – тихо сказал он, глядя мне в глаза.
– Кто ты?! – прорыдала я, уже не понимая, где реальность смешивалась с галлюцинациями.
– Ты знаешь, кто я. Не беспокойся за меня, я не замёрзну и не умру с голоду. А вот тебе нужно будет выжить. Ты говоришь на японском?
– Ч-что?..
– Язык твоей матери. Ты знаешь его?
– Да, немного….
– Вспомни его хорошенько. Ещё не забудь про вежливость, про уважение к тем, кто старше или выше тебя по положению. Помни, что путнику не откажут в еде и крове на ночь, иначе на дом отказавшего обратится гнев духов.
Голос незнакомца звучал тихо, но тон был жёстким. Его голубые глаза, точь-в-точь, как у Нао, смотрели на меня со странной эмоцией, которую мне не удалось понять.
Я снова опустила взгляд на его кимоно. Длинные широкие рукава были испачканы чем-то тёмным.
– Это кровь? – спросила я дрожащим голосом.
– Да. Мина, я… – уже начав отвечать, незнакомец замер, прислушиваясь к чему-то, что было мне неведомо.
Спустя секунду он резко сложил руки перед собой, и всё, что замирало на мгновение нашего разговора, снова пришло в движение. Снега стало ещё больше, и сквозь кружащий меня в воздухе ветер теперь нельзя было разглядеть ничего. Дышать я тоже не могла.
Из последних сил цепляясь за ускользающее сознание, я снова попыталась найти своего любимого кота, что, конечно, уже было невозможно. И только теряя связь с реальностью, поняла: «Он сказал не беспокоиться за него… Что он не замёрзнет и не умрёт с голоду. Он сказал, что я знаю его». Осознание завершилось тьмой и падением, выбившим из лёгких остатки воздуха, которого и так не хватало. А в голове затихали мысли: «Его глаза были глазами Нао. Мой незнакомец из сна был Нао».
НАО
Снежная буря над маленькой английской деревушкой не стихала, хотя девушка, в чьём сердце она зародилась, уже была далеко.
Я склонился над тремя телами. В двух из них ещё теплилась жизнь, но одно стало холодным навеки. «Камердинер её отца, – понял я, вглядываясь в неприметное лицо, застывшее в выражении ужаса. – Она наверняка не хотела его убивать, но то, что внутри неё – сильнее».
– Зачем помог ей, нэкомата [11]? Полукровка должна сама нести своё бремя.
Шёпоты горных оползней наполнили равнинную английскую ночь. Мне нечего было бояться, но ещё живые люди передо мной даже в бессознательном состоянии застонали, чувствуя безотчётный страх от близости демонов ямауба [12].
– Таковы правила, и не мне их нарушать, – спокойно ответил я. – Трижды она может получить мою помощь. Один раз – по моей воле, второй раз – по её просьбе и третий раз – в обмен на ценность. Просьба была озвучена.
– Она просила о помощи Нао. Своего кота с одним хвостом. Она не назвала твоего истинного имени и не видела двухвостого облика. Ты хитришь, нэкомата.
– Просьба была озвучена, – повторил я, усилив голос своей истинной сущностью. – Я действую так, как должен.
– Тебя назначили хранителем лишь по наследству, хитрый нэкомата. Никто не ждёт от тебя верности дочери снегов… – шёпоты стихли, а следом раздались прямо у моего уха. – Полукровка всё равно не справится с тем, что ей уготовано. Поиграй с ней, но не давай нам повода поверить в то, что ты можешь к ней привязаться.
– Она – потомок Сатоко. Я буду служить ей по вашим правилам, чтобы не навлекать больше бед, но не потому, что подчиняюсь вам, а потому, что меня попросила её мать, – холодно сказал я, отмахиваясь от невидимых когтистых пальцев, потянувшихся к моим волосам. – Закон един. Ещё один раз я ей помогу.
– Хорошо, нэкомата. Мы услышали тебя. Но помни: как един закон для помощи, так и нерушим он для наказания.
Шёпот ямауб исчез, и я осторожно снял незримый покров, которым защитил двух полисменов от влияния демонов. Эти люди не были ни в чём виноваты. Так решила сила Минори, оставив их в живых. А значит, ни у меня, ни у кого-то другого из Места-Где-Восходит-Солнце, не было права на их души. Мы и без того слишком долго пользовались гостеприимством Маленького народца, жившего на этой земле.
Прежде чем покинуть Англию вслед за дочерью Сатоко, я поклонился едва заметно сияющим в ночи холмам и грибным кругам, из которых за мной наблюдали маленькие глазки.
– Простите за беспокойство.
Ответом мне стал звон колокольчиков: «Не возвращайтесь, чужаки».
Давать обещаний, которые не мог исполнить, я не стал. Все мы были едины в своей правдивой, но хитрой сущности, поэтому от меня их и не ждали. К тому же, хранителям этих земель наверняка пришлась не по вкусу моя выходка с сыном конюшего. На его душу у меня тоже не было права, и я не забрал её. Но шрам, подаренный мной, навсегда останется с Финном Дэмсмолом. И такая метка не позволит ему получить помощь от местных духов.
«Хорошо, что ямаубы достаточно слепы к страданиям людей и не узнают об этом, – мысленно усмехнулся я, возвращаясь в свою истинную форму. – Ему ещё повезло. В отличие от меня, у Минори было право на его душу, но едва пробудившаяся сила лишь покалечила, а не убила мальчишку».
Опустившись на четыре лапы, я сделал прыжок через пути, неведомые людям. Пусть мне нельзя было помогать той, что ступала на снежную тропу, но наблюдать за ней я мог. И я не собирался упускать ни мгновения.
 
Глава 5
 
Тануки и самурай
 
– Это чушь, бред, безумие… – бормотала я, ощупывая покрытую мхом, травами и корнями землю, на которую упала.
  
После снежного смерча и галлюцинаций с превратившимся в человека Нао я ненадолго потеряла сознание. Всё, что я видела перед этим, очень легко списывалось на шок и страх, но, открыв глаза, я всё-таки ожидала увидеть заснеженную дорогу между Сакурой и Флекни. Ожидала, что даже безумным и необъяснимым видениям есть какой-то предел. А теперь, глядя на незнакомый густой лес без единого намёка на снег вместо дороги, я окончательно уверилась в том, что сошла с ума.