"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Ло и Марья стояли посредине манежа и внимательно рассматривали качели, переплетение тросов растяжек и канатов.
— А если качель пониже и зацепить вон туда? — ткнул пальцем вверх командир.
— А вторую вон туда и между ними натянуть? — поддержала его завхоз.
— А канат прослабить и подтянуть косо…
— А на него прищепками, что бы драпировка получилась.
— Должно ничего так получиться.
— Ага, живенько.
Сзади за активно общающимися ходоками наблюдал Федор, он послушал, посмотрел вверх, хотел что-то сказать, но покачав головой, повернулся и ушел.
— А что вы тут делаете? — поинтересовался Гарри. — Я Федора только что встретил, он явно от сюда шел. Так фонило от него непередаваемо!
— Да ну его, — отмахнулась Марья и пояснила: — Мы смотрим, как закрепить драпировки, чтобы украсить манеж для венчания.
— Ого, чтобы как в Голливуде? Тогда надо подсветку соорудить. Можно один прожектор снять и поставить вон туда, — палец Гарри ткнул в сторону и вверх. А тут поставить золотистый экран. Когда дарование будет фотать, что бы на лица брачующихся красиво свет падал.
— Вот и займись организацией экрана, — распорядился Ло. — Сам знаешь, инициатива наказуема.
— Да подумаешь, спрошу у Робина! Он все знает. А где он, кстати? И Джонатана не видно.
— Достопочтенный сержант, с не менее достопочтенным аналитиком, отправились получать оформленные патенты.
— Интересно, народ поймет, насколько их осчастливили?
— Откуда? Потом, поймут, а пока, может, поверят на слово.
— Слушайте, это все хорошо, но где мы возьмем столько тканина на драпировку? — Ло очень задумчиво смотрел на Марью. — Завхоз, а завхоз?
— Робин, где ты о мой верный джиииин?!
До представления оставалось пару часов, и легкий перекус с бутербродами никому повредить не мог. Тем более вся взрослая часть команды была в сборе, а девочкам тарелку с вкусненьким отнесли в фургон.
И хотя Робин выглядел чем-то сильно удивленым, Марье было не до его переживаний. Ей не терпелось проверить свою идею.
— Робин слушай, я вот читала в бабском романе…
— В чем?!
— Ну, дамском романе, ну знаешь любовь- морковь…
— А ты что читаешь ТАКИЕ романы?! — изумлению Ника не было предела, да и Ло с Оле тоже сильно удивились.
— Да! Читаю! Когда надо отморозиться от… ну не важно! Отстаньте и помолчите! — Марья опять повернулась к Робину. — Так вот в сюжете одного романа описывалась ситуация, когда заказанные из Лиона ткани и кружева пострадали от морской воды при перевозке…
— А они что, не в гермозапайке шли?
— А что такое гермозапайка? — тут же ухватился за непонятное сержант.
— В ящиках они шли! Пешком по дну!
— Дени помолчи, а то тебя покусают. Уколы делать придется от бешенства, — посоветовал дядя племяннику.
— Сержант выйдем во двор? — Робин начал послушно подниматься, не забыв прихватить кружку.
— Робин сядь, а всем заткнуться! — Ло подумал секунду и добавил. — Если кто не понял это приказ.
— Ткани пострадали, и вроде морская вода их портит насовсем, — Робин согласно кивнул подтверждая, а женщина продолжила дальше: — И торговец мечтал хоть за сколько их продать, чтобы вернуть потери. Так вот, может, ты знаешь такой магазин или склад неликвидов, в котором можно…
— Знаю! И торговец будет так рад, что вы себе не представляете! Вы то пятна выведете сундуком.
— Вот вам всем! — завхоз радостно показала всем язык. — Перлы информации можно найти и в куче дерь. эээ гнилых фруктов! Завтра едем!
— Можно и сегодня, вполне успеем. Это совсем рядом.
— Миссис Марья, — главное лицо холодное, и слегка брезгливое, — инструктировал Робин, когда они ехали в экипаже. — Пальчиком указывайте, что хотите посмотреть. Эх, надо было Николаса взять для солидности.
— Справимся, что ты волнуешься? Актерскому мастерству, знаешь ли, нас учили. — Марья закрыла глаза, провела по лицу ладонями и напротив сержанта уже сидела, надменная госпожа. — Так подойдет?
— Немного слишком, но сойдет, — Робин передернул плечами. — Главное не показать заинтересованность.
 
— Есть, мон женераль!
А посмотреть в складе было на что, и Марье таки пришлось приложить усилия, чтобы глаза не разгорелись от жадности. Бархат всех мыслимых цветов, шелка от тяжелого набивного, до легчайших полупрозрачного. Батист и коробки с кружевами, запятнанные рыжими потеками, грязными пятнами и прочим непотребством, лежали, сваленные в кучи. И пока Робин доставал понравившиеся по цвету штуки материала, завхоз покопалась в коробках с кружевами. С трудом удерживать на лице брезгливое выражение, и не давая глазам разъезжаться в разные стороны, а уж чихать от пыли и вовсе не надо было притворяться.
— Зачем ей порченый товар? — донесся шепот из-за штабеля.
— Она считает, что сможет все это отстирать, а потом нашить одежды, — так же шепотом отвечал Робин. — А разницу положить в карман.
— Ха! Можно подумать никто не пытался?! Я сам пытался, умная какая.
— Тебе деньги платят и радуйся. Хоть что-то вернешь.
— Да, я радуюсь, сильно… — но радости в голосе не было.
И тут Марья стянула мешковину прикрывающую очередную горку чего-то и охнула.
— Это же брабантский валансьен.
— Увы, был мадам, до того, как его залило морской водой.
Вон его сколько коробок, — хозяин склада безнадежно махнул рукой. А там лежит кружевное полотно. Белые и черные блонды.
— А шантильи есть? — в глазах женщины скакали бесенята.
— Есть, черный, белый блонды, и алые, и шали…
— Мистер, хм, — Марья поняла, что не помнит имя торговца.
— Мистер Алвайс.
— Так вот предлагаю вам сделку.
— Слушаю вас мадам, — торговец насторожился.
— Если я сумею привести эти кружева в порядок, то половину верну Вам, а остальное останется мне бесплатно.
— Мадам, если вы спасете половину этой поставки кружев, то, спасете старого еврея, и всех его детей и внуков от паперти. И можете забрать все ткани, шо тут лежат бесплатно.
— Ой, вей! Шо вы говорите, старый еврей всегда имеет кубышку на черный день! Иначе он просто не еврей, — рассмеялась Марья. — А ткани, к великому моему сожалению, все не поместятся в один грузовой фургон. Мы договорились так, или подписи и печати ставить будем?
— Зачем нам печать? Если я обману, то пусть моим детям до пятого колена не будет фарта в торговле!
— Сказано и услышано. Робин, грузи кружева, да поехали, а то меня таки пришибут! Жаль, что время так поджимает… Мистер Алвайс, а если бы Моисею выдали еще одну заповедь: «Не торгуйся!», что бы вы делали?
— Нет! ОН, — торговец указал пальцем вверх, — не мог с нами так поступить! И знаете, мадам, без того лица, что вы надели раньше, вы мне нравитесь куда больше!
— Поверьте, я себе тоже!
На представлении они успели в последнюю минуту, получили ледяные взгляды и недовольное фырканье. Но оба провинившихся были так довольны удачной сделкой, что нисколько не устыдились.
Однако уже к полуночи Марья сильно пожалела о своем хомячьем инстинкте, тащить в норку все, до чего может дотянуться, и что может потом, когда-нибудь пригодиться. Цирк спал, а она с Люсиль складывала в сундук кружева, а потом развешивала их на бесконечные ряды веревок.
Хорошо, что ночь выдалась ясная и немного ветреная, кружева сохли быстро. А начиналось все так прекрасно.
После представления Николоса поджидали делегация родственников, сообщившая о завтрашнем тройном бракосочетании. А также о том, что с младшим братом поедут два старших. Помогут, присмотрят, пристроят, вернее, он уже будет пристроенный к жене, вот она за ним и того. А они с папой Томом останутся рядом с дочками и старшим внуком, а там и младшие появятся. Куда им на старости лет ехать? С сим и отбыли, поцеловав на ночь «ребенка» и будущую сноху.
Привезенные штуки ткани, как обозвала модистка, рулоны отстирали быстро, и повесили, как и планировали, над манежем, и драпировка и сушка одновременно. Люсиль никак не могла оправиться от изумления, все заглядывала в шапито, даже когда там погасили свет. Она стребовала с Марьи обещание завтра взять ее с собой на склад. Марья конечно согласилась, но за такое благодеяние потребовала помочь со стиркой.