"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Далеко до университета? – спросила я.
– С полчаса неспешным шагом, – ответил Родерик, снимая с меня иллюзию.
  
Глава 15
 
Мы свернули за угол, и я начала узнавать места.
– Здесь мы гуляли в тот день, когда познакомились?
Надо же, мне тогда казалось, что я не вижу никого и ничего, кроме нахального, но такого обаятельного парня. А оказывается, успела немного разглядеть город.
– Да, – улыбнулся Родерик. – Вон за тем поворотом начинается ограда летнего сада, а вон – кофейня, куда я все собираюсь тебя отвести, но не складывается.– Он снова улыбнулся. – Пожалуй, зайдем.
Он двинулся к двери под вывеской «Кофе и шоколад». Я замешкалась. Пахло из кондитерской соблазнительно – ванилью, шоколадом и кофе, один этот аромат можно было смаковать, как драгоценный напиток. Но совсем некстати вспомнилось, как мы бродили по летнему саду и чужие взгляды испортили мне настроение.
Я вздернула подбородок. Хватит! Если я боюсь зайти в кофейню, где меня никто не знает, с мужчиной, который способен защитить меня не на словах, а на деле – что я буду делать, оставшись одна в общежитии, где все видели, как меня уводила стража? Забьюсь в угол и начну сопли размазывать?
– Пойдем, – сказал Родерик. – А то чует мое сердце, ты найдешь причину снова увильнуть от приглашения на кофе.
– Я не увиливала! – возмутилась я. – Я не виновата, что отработка… – Осеклась, увидев его смеющийся взгляд. – Ты меня дразнишь?
– Немного. – Он рассмеялся. – А еще мне очень не хочется отпускать тебя, и я ищу повод задержаться по дороге.
Я залилась краской и шагнула вслед за ним.
Небольшое помещение, кажется, было забито полностью, столики стояли почти вплотную друг к другу. У дальней стены протянулся выскобленный добела прилавок, где стояло не меньше дюжины блюдец с разнообразными пирожными и печеньями – не иначе как для того, чтобы посетители могли оценить их, прежде чем заказывать. За спиной миловидной женщины, стоявшей за стойкой, грелся над углями чайник и виднелся жестяной ящик, над бортом которого высились медные горлышки сосудов для кофе.
Каким-то чудом Родерик умудрился высмотреть среди столиков единственный свободный и устремился к нему, увлекая меня за собой. Я не сопротивлялась. Внутри ароматы, казалось, можно резать ножом, и, хотя я была сыта, сейчас не отказалась бы от пирожного. Да что душой кривить – и если бы объелась, не отказалась бы.
Родерик пододвинул мне стул, помогая сесть за столик – совсем небольшой, только-только поместятся пара десертных тарелочек и чайных чашек.
– Что будешь?
Я растерянно улыбнулась.
– Не знаю…
– Тогда погоди.
Он отошел к прилавку, о чем-то негромко распорядился.
– Сейчас принесут, – сказал он, усаживаясь напротив.
Я обнаружила, что водрузила локти на стол вопреки всем правилам этикета.
Но прежде, чем смутилась и села прямо, Родерик тоже поставил локоть на столешницу, подперев щеку рукой, посмотрел на меня, и взгляд этот скользнул по коже, словно осязаемый. Щеки залило жаром, но я не смогла отвести глаз.
– Я подумал, как удачно вышло, что у тебя едва не украли сумку. – Низкий бархатный голос окутал меня теплом, смешался с ароматами ванили и кофе. – Вот так и начинаешь верить, что случайностей не бывает.
– Удачно. – Я облизнула внезапно пересохшие губы.
Не надо так на меня смотреть, а то я сама на тебя наброшусь и не посмотрю, что люди кругом!
Его взгляд потемнел, точно приклеившись к моим губам. Положение спасла подавальщица, поставив перед нами две одинаковые миниатюрные чашки и тарелочку с чем-то бело-розовым, невесомым.
– Меренга с клубничным соусом, – пояснил Родерик и улыбнулся так, будто он говорил о чем-то неприличном.
Я опустила ресницы.
– А тебе? – перед ним самим стояла только чашечка.
Он откинулся на спинку стула, взяв чашку в руки, глянул на меня поверх нее.
– Я не сластена.
Горечь кофе, сладость пирожного и неотрывный взгляд Родерика слились в невообразимую смесь, которая кружила голову не хуже бокала игристого. Да что со мной творится! Или после темноты и холода карцера, после того, как надежда почти оставила меня, каждое новое ощущение, каждое напоминание о том, что я жива и свободна, было слишком ярким, будоражило кровь? Или взгляд Родерика пьянил, будя запретные желания?
 
Какая жалость, что мы на людях, и остается только переглядываться! Какое счастье, что мы на людях и нельзя позволить себе даже взяться за руки!
– Еще? – поинтересовался он, когда я расправилась с пирожным.
Я покачала головой.
– Спасибо. Хорошего понемножку.
– А горького – не до слез, – улыбнулся он, вставая и пододвигая мой стул, хотя я прекрасно могла бы подняться сама. – Слез сегодня хватило, так что не грех и сдобрить вечер сладким.
– Хорошего тоже хватило.
В самом деле. Я узнала, что есть люди, которым я небезразлична. И Родерик сказал, что любит меня.
– И вечер еще не кончился, – продолжала я, оборачиваясь к нему на ступеньках.
Вечер в самом деле еще не кончился, хоть солнце и спряталось за крышами, и лучи его окрасили небо розовым. Жаль, в Летний сад уже не успеем – он закрывался с наступлением сумерек. Я бы хотела побывать там еще раз, больше не ежась под чужими взглядами. Тем более что осень скоро оборвет листья с деревьев, высушит травы, и сад погрузится в сон.
Я обернулась к Родерику сказать об этом. Одновременно шагнула, и, конечно, же, оступилась. Слетела с последней ступеньки.
Родерик оказался рядом в мгновение ока, подхватил, не давая упасть, прежде чем я едва не влетела в серую фигуру.
Нищенка, что сидела у ворот летнего сада, а теперь брела куда-то по улице, шарахнулсь от меня с невнятным ругательством.
– Простите, – повинилась я.
В самом деле, мне стоило бы смотреть, куда шагаю. Хотя – чего уж греха таить – смотреть на Родерика было куда приятнее.
Нищенка изумленно воззрилась на меня. В самом деле, прилично одетые барышни с кавалерами скорее бы скривили носик и буркнули, дескать, нечего под ногами путаться. А в следующий миг на лице ее отразилось что-то вроде суеверного ужаса, так что я даже снова оглянулась – может, у меня за плечом вырос призрак или еще что? Но рядом был только Родерик, державший на локте мою сумку.
Эта сумка, когда-то с нарядной вышивкой, а теперь потрепанная и латаная, удивительно не сочеталась с его нарядом, хоть и простым, но все же новым и очевидно дорогим. Да и с моим парадным мундиром тоже. Угораздило меня, отправляясь в тюрьму, натянуть именно его, не могла что-то более подходящее случаю надеть!
Родерик смерил нищенку взглядом, посмурнел. Тоже узнал? Хотя с чего бы, не его же она тогда пыталась предостеречь. Странно, что я ее запомнила, с тех пор столько всего случилось, хоть времени прошло совсем немного.
– Пойдем, – мотнул он головой. – Скоро закат, ворота закроют.
Я двинулась за ним.
– Не пошло впрок, значит, мое предсказание, – раздалось за спиной.
Я думала, что Родерик не обратит на это внимание – в конце концов, это всего лишь уличная нищенка, много чести ее слушать, но он остановился. Обернулся.
– «Беги от него?» Нехорошо твое предсказание.
Я охнула, схватившись ладонями за пылающие щеки. Он все слышал тогда?
– Подслушивать тоже нехорошо, ваше сиятельство, – ответила нищенка.
Родерик, кажется, на миг опешил от такой дерзости. А нищенка уже не смотрела на него, вглядывалась в меня, будто хотела разглядеть что-то, невидимое простым людям. Снова посмотрела на Родерика.
– И на свой счет принимать вам незачем. Вы же не из тех, чьих дочерей потом в холщовых сумках в приюты подкидывают, потому что отцу до нагулянных детей дела нет.
Я остолбенела.
– А если из таких, то на правду не обижаются.
Она нехорошо улыбнулась и зашагала прочь, оставив меня ошарашенно смотреть ей вслед.
Неужели она что-то знает?