"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Только дело было в том, что Нори – не очередная пассия.
«Передай родителям, что я буду вечером, может, заночую у них».
«Передал. Тебе будут рады».
В этом он не сомневался никогда, что бы ни болтала молва.
Он толкнул дверь на улицу и едва не сбил с ног Алека.
– Род, где тебя носит, когда ты нужен! Я тебя обыскался! Нори…
– Уже все в порядке, – сказал он, снова ощутив нечто вроде угрызений совести. Оливия ведь тоже наверняка волнуется. И те забавные близнецы… Хотя Оливии наверняка уже все рассказал отец.
– Нори в тюрьме, и я слышал, речь идет об убийстве! Ничего себе «в порядке».
Да уж, полдня не прошло, а попытка отравления превратилась в убийство.
– Не об убийстве, а о покушении. Все обвинения сняты. Говорю же, все в порядке.
– Тогда где она сама?
– Я как раз за ней.
– Я с тобой.
– Нет.
– Почему?
– Потому что нет.
– «Все в порядке», говоришь? – Алек нехорошо прищурился. – Ее арестовали утром, и ты не хочешь, чтобы видели, как ты забираешь ее из тюрьмы. Уже выпустили? И ты воспользовался моментом и затащил ее в свою постель?
– Не нарывайся, – прошипел Родерик.
– А то что? Сегодня выходной, можем встретиться в городе и разобраться между собой. С магией, по-взрослому.
Родерик выругался.
– Сегодня вечером у меня есть дела поважнее, чем доказывать одному ревнивому идиоту, что и пальцем не прикоснулся к девушке, которая видит в нем не больше, чем друга.
В другой ситуации он не стал бы оправдываться, но сейчас речь шла о репутации Нори. Алек не будет специально трепать языком, позоря ее, но кто знает, кому он захочет излить душу?
– Это уж пусть она сама скажет, кого в ком видит.
Родерик не стал отвечать – незачем продолжать глупую перебранку. Тем более, что Алек сам все прекрасно понимает. Но сердцу не прикажешь…
– Тогда где она? – не унимался тот.
– Приходит в себя и собирается с духом перед тем, как вернуться. Ты не думал, каково ей было в тюрьме? И каково ей будет отвечать на ваши вопросы? Слушать насмешки тех, кто поверил в ее вину?
– Я не собираюсь донимать ее вопросами.
– Ты – не собираешься. Другие будут. Если тебе на самом деле не все равно, лучше пройдемся до ворот. Послушаешь, как было дело, и вместе подумаем, что можно предпринять. Между собой разобраться мы всегда успеем. Но сегодня лучше помоги ей. Попроси девчонок приглядеть и вообще… Для Нори еще ничего не закончилось, пока не утихнут слухи.
– Говори, – кивнул Алек. – А я пока подумаю, стоит ли тебя вызывать.
– Я не приму вызов, – качнул головой Родерик.
«Почему? Мы размажем его!»
«Именно поэтому! Пока ты спал, мы были примерно равны. Теперь это будет не поединок, а избиение».
Алек смерил его задумчивым взглядом.
– Ты ведь не трус, Род. И ты сильнее меня. Так чего ради ты рискнешь добрым именем, отказавшись от вызова?
Говорить правду явно не стоило.
– Чем бы ни кончилось дело, Нори расстроится. Она не любит, когда ее друзья ссорятся.
– Кто это любит? – хмыкнул Алек. – Говори. Какая сволочь ее подставила, и как ее вытащили?
Лианор 
Проснувшись, я не сразу сообразила, где нахожусь. Широкая кровать, простыни из мягкого хлопка. Окно занавешено плотными шторами, но в щель между ними пробивается свет, розоватый, однако еще не алый, как на закате.
– Нори? – донеслось из-за двери. – Ты проснулась?
Ах, да. Я же в доме Родерика. Я прижала ладони ко вспыхнувшим щекам. Стыд-то какой – сама просила его рассказать, как удалось вывести на чистую воду Бенедикта, и уснула на полуслове.
– Да.
Сколько же я проспала? Вряд ли больше суток, наверное, пару часов. Но этих часов хватило, чтобы воспоминания о тюрьме отодвинулись, превратившись в подобие ночного кошмара. Голова была ясной и свежей, чувствовала я себя отлично.
– Если ты отдохнула, одевайся, и я провожу тебя в университет.
Я огляделась. Мундир лежал на прикроватном столике. Я развернула китель, встряхнула его. Шерсть сияла белизной. До чего все-таки чудесная штука – бытовая магия, и как жаль, что она нескоро мне подчинится!
 
Я привела себя в порядок, сотворила зеркало, критически оглядывая свое отражение. Хватит и того, что Родерик видел меня в тюрьме – грязную, замерзшую, перепуганную. Зареванную. Я поправила волосы, пару раз прикусила губы и ущипнула себя за скулы. Вот так лучше. Отворила дверь и тут же оказалась в объятьях Родерика.
– Я пошлю за извозчиком, – выдохнул он, наконец – слишком рано – отстраняясь.
– Не надо.
– Еще немного, и я не смогу тебя выпустить. – Он отступил на шаг, будто в самом деле хотел оказаться от меня подальше.
«Не выпускай», – хотелось мне сказать. Пусть он решит все за нас обоих. Пусть заставит меня потерять голову окончательно. Губы горели от поцелуев, сердце стекло куда-то в низ живота.
– Не надо извозчика. – Голос прозвучал хрипло. – Если у тебя есть время, давай пройдемся пешком. Я хочу вспомнить, что в мире есть небо и солнце.
А еще хочу оттянуть момент возвращения в университет. При этой мысли меня передернуло. Отвечать на бесконечные вопросы. Оправдываться. Ловить на себе чужие взгляды – любопытные, презрительные.
Желание схлынуло мигом, остался лишь страх.
– У меня всегда найдется время для тебя, – сказал Родерик.
Несмотря ни на что, я улыбнулась.
– Врешь.
Он хмыкнул, но не стал ничего доказывать.
– Постой немного, накину на тебя иллюзию.
Он стыдится меня?
– Сниму, когда отойдем на квартал от дома. Не хочу, чтобы тебя видели выходящей из квартиры холостяка.
Щеки обожгло стыдом. Почему я все время подозреваю людей в чем-то плохом? Да, с Бенедиктом и Корделией мои подозрения оправдались, но ведь Родерик – не они! И все равно я ожидаю подвоха…
Пока я размышляла об этом, мой мундир обернулся платьем – не роскошным бальным, а повседневным нарядом мещанки. Не знаю, изменилось ли лицо, ведь я не могла видеть себя со стороны. Сам Родерик остался прежним – просторная холщовая куртка, белая рубаха с мелким узором, напоминающим письмена, пара амулетов на шее, не таких вызывающе дорогих, как был на нем в тот день, когда мы познакомились.
Наверное, со стороны мы и в самом деле смотрелись так, будто богатый господин провожает из своей квартиры любовницу-мещаночку. Впрочем, останься я при своем мундире и своем лице, меня все равно бы записали в его любовницы – в самом деле, что барышне делать в квартире одинокого мужчины?
Водил ли он сюда кого-то, кроме меня, потом так же уводя под иллюзией, оберегая репутацию? Я рассердилась на себя за эти глупые мысли. Родерик не обязан был хранить мне верность до того, как вообще узнал о моем существовании. А прошлое есть у всех, и пока оно не лезет в настоящее, как Корделия, не стоит и думать о нем.
А вот о том, что мне делать с Корделией, подумать определенно стоило.
– Лестница крутая, – сказал Родерик, забирая у меня сумку и подавая руку, хотя мы оба знали, что мне не нужна помощь даже на самой крутой лестнице. Не удержавшись, я погладила его ладонь, и в ответ его пальцы скользнули по моему запястью.
Не сейчас. Вернусь в университет, подумаю, как отплатить рыжей за все хорошее, что она для меня сделала. Наверное, даже стоит сначала поговорить с госпожой Кассией, чтобы сгоряча не натворить дел. Решено, так и поступлю: завтра же вечером сбегаю в приют и оставлю для нее записку. Договорюсь о встрече и только после разговора, на холодную голову, буду что-то решать. Если, конечно, мне удастся сохранить холодную голову, встретившись с Корделией в университете. Усилием воли я остановила мысли о проблемах. Эти минуты – хотя бы полчаса дороги наедине с Родериком – только мои, и никаким посторонним заботам в них места не будет.
Лестница закончилась слишком быстро, на улице руку Родерика пришлось выпустить. Я огляделась, с любопытством изучая незнакомую мне часть города. Судя по ширине улиц, экипажам, что то и дело грохотали колесами по мостовой, мы находились где-то в жилом центре. Но не у самого дворца – там были одни присутственные места, сейчас наверняка не работающие, и дворец правосудия, чтоб ему развалиться. Особняков тут почти не наблюдалось, трудно даже представить, сколько бы стоил особняк в этом месте. Зато хватало доходных домов.