"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

И все же — может, я в самом деле зря поверила Оливии? Не получится ли, что я, сама того не желая, оттолкну одних и так и не стану своей среди других? Тем более что на самом деле я не собираюсь забывать, кто я есть.
— Зря ты, — негромко заметила Дейзи, глядя вслед парням. — В первые дни все дерганые, а ты тут с поучениями. Они просто разговаривали, как привыкли.
— Зря, — так же негромко согласилась с ней Селия. — Мне надо было выбирать выражения.
Она уставилась прямо перед собой, и по ее лицу было невозможно что-то прочитать. Дейзи взяла меня под руку, увлекая по дорожке.
— Не обижайся на них. Сейчас все как сухая солома, искры хватит, чтобы вспыхнуть. — Она усмехнулась. — Хотя ты сама вчера в этом убедилась. Одни не привыкли общаться с простонародьем на равных, вторые не привыкли общаться с дворянами на равных, вот и получается то, что получается. Утрясется. Кто поумнее — поймет, что погорячился. У кого ума нет… значит, его нет, свой не вставишь. Мы вон с Селией в первый день подрались.
— Да ладно! — не поверила я.
От Дейзи еще можно было ожидать чего-то этакого, но чтобы утонченная Селия полезла в драку…
— Ага. Ей не понравилась моя манера речи. — Дейзи фыркнула. — А если без вот этих вот финтифлюшек, — она покрутила кистью, словно изображая «эти вот финтифлюшки», — дядька мой ругался так, что весь переулок заслушивался, а я вслед за ним. И подготовительный год не помог. Нас там четверо училось грамоте и ложку не в кулаке сжимать. Алек сам горазд на соленое словцо.
Да уж, я заметила. Хотя тоже, наверное, старается держать себя в руках.
— И остальные двое не лучше, а перед преподавателями, конечно же, никто язык не распускал.
— А для меня подобная манера речи оказалась неожиданностью, — сказала Селия. — И я выразила свое недоумение.
— «Недоумение», — хихикнула Дейзи. Протянула манерно: — «Милочка, если у вас изо рта льются помои, извольте не открывать его при людях, чтобы не забрызгать всех вокруг».
Барышни рассмеялись одновременно, и Дейзи продолжала:
— Только у Селии отец — боевой маг и четверо старших братьев, с которыми тоже частенько…
— Не получалось уладить недоразумения словами, — сказала Селия, и мы рассмеялись уже втроем.
— Словом, вышло жарко. Но иногда прочная дружба начинается с хорошей драки.
Может быть, но вряд ли у нас с Бенедиктом выйдет прочная дружба, хоть знакомство и началось с драки.
— Так что не обижайся на них, — повторила Дейзи. — Вроде нормальные парни, остынут и подумают. Если что, Алек им мозги вправит. Он не за красивые глаза в старостах ходит.
Я не ответила. Первая растерянность прошла, и теперь я сама пока не знала, хочу ли мириться с близнецами. В конце концов, обвинение было несправедливым. Я не собиралась ни к кому подлизываться. «Ни к кому» — значит ни к кому: ни к своим, ни к «знатнюкам».
Селия тоже, прежде чем говорить, могла бы подумать, что ее слова могут оскорбить. Но ей об этом уже сказала подруга, поэтому мне стоит промолчать.
— «Котенок», значит. — Дейзи сменила тему. — Насколько я успела услышать, коготки у тебя острые. Как-нибудь помашем кулаками?
Я моргнула, не зная, что ответить.
— Не пугай человека, — сказала ей Селия. — Дай освоиться. К тому же поединок будет нечестным. Ты старше, тяжелее и опытней. А Лианор еще даже учиться не начала.
— Отделать того типа с международного ей это не помешало.
— Просто повезло, — смешалась я. — Просто у него явно не было четырех старших братьев.
Селия снова рассмеялась.
Так, болтая и перешучиваясь, мы добрались до полигона.
Там уже толпился народ, разбившись на группки, как это всегда бывает, когда в одном месте собирается много людей, не занятых общим делом. Я остановилась у входа. Лучше осмотреться издалека, когда я окажусь в толпе, трудно будет что-то увидеть за чужими спинами. Тем более за спинами высоких и крепких парней, которых здесь было немало.
Но даже на их фоне Родерик выделялся ростом и шириной плеч. Встретившись со мной глазами, он улыбнулся и кивнул, и я тоже расплылась в улыбке. Парни, что разговаривали с ним, обернулись вслед за его взглядом, и я смутилась под десятком любопытных глаз.
 
Меня выручил Алек.
— О, Лианор! — закричал он, размахивая руками так, что, кажется, все присутствующие уставились сперва на него, потом на меня. — Давай к нам, я тут первый курс собираю!
  
18
 
Вокруг него в самом деле уже собрались десятка два парней, и, в отличие от остальных, эти не сбивались в кучки. Либо ни с кем не разговаривали, либо перекидывались одной-двумя фразами с соседом. Зак и Зен тоже были здесь, и, когда я подошла, оба демонстративно повернулись ко мне спиной. Я сделала вид, будто не заметила этого: сейчас не время и не место выяснять отношения.
Алек приветственно кивнул мне. Приподнялся на носках, а потом, растолкав остальных, просто вскочил на брус, установленный на подпорках примерно на уровне пояса. Ширина бруса была не больше ладони, но Алек держался на нем, словно на ровной земле.
— Так, вроде не хватает вас. — Оглядевшись, он повысил голос: — Первый курс! Кто еще не здесь, подходите ко мне!
Из круговорота людей вынырнуло три парня. Алек еще раз оглядел нас, пересчитал поднятые к нему лица, тыкая пальцем, словно баранов по головам. Вытащил из плоской сумки на поясе листок бумаги и, посматривая то в него, то на нас, забормотал что-то себе под нос. Потом снова оглядел нас.
— Нет Конрада. — Он ткнул пальцем куда-то рядом со мной. Я обернулась — вокруг коренастого белобрысого парня мигом появилось пространство. — Феликс, ты его сосед.
Надо же, за один вечер он умудрился запомнить по именам и в лицо не только почти три десятка первокурсников, но и кого с кем поселили. Интересно, Алек родился с такой памятью на имена и лица или этому можно научиться?
— Почему ты здесь, а твой сосед — нет? — поинтересовался он.
— Потому что он не потрудился проснуться вовремя, — ответил Феликс. Вроде бы он не был костлявым, даже выглядел чуть упитанней, чем стоило бы, но почему-то напомнил мне Бенедикта. Наверное, выражением лица и интонациями.
— Ты мог бы его разбудить, — сказал Алек.
— Еще чего! — фыркнул белобрысый. — Пусть скажет спасибо, что я поленился сходить к коменданту доложить о нем. Явился за полночь, пьяным настолько, что рухнул, едва дверь открыв. Пришлось вставать и затаскивать его внутрь. С кем он так накушался, интересно?
Мне тоже стало интересно, и я попыталась выискать среди первокурсников похмельные лица — ведь неведомый пока мне Конрад вчера надрался до изумления наверняка не в одиночестве. Затея провалилась — все вокруг были выше меня; я видела лишь тех, кто был совсем рядом, и спиртным не разило ни от кого. Впрочем, это ни о чем не говорило — как однажды поведал мне поддатый ночной сторож, чтобы скрыть запах, достаточно утром выпить ложку подсолнечного масла и прополоскать им же рот. Не знаю, зачем мне эта наука, — напиваться втихомолку я не собиралась ни тогда, ни сейчас.
— Но ты хотя бы по пытался его разбудить с утра? — обманчиво мягко поинтересовался Алек.
— Еще чего! Буду я возиться с похмельным телом, от которого разит, как от помойного ведра!
Алек покачал головой:
— Вам жить в одной комнате четыре года, и ты начинаешь знакомство с того, что даже не пытаешься помочь соседу.
— Это он начал с того, что проявил себя как пьянь, не умеющая следить за собой! Кто мне помог, когда это тело весь остаток ночи храпело так, что я его слышал, даже укрывшись подушкой!
Алек снова покачал головой, но, если он и хотел что-то сказать, увиденное за нашими спинами его отвлекло.
— Не успеем, — сказал он. — Тем хуже для Конрада. К преподавателю обращаться «господин Этельмер».
Он опять повысил голос:
— Первый курс, все меня слышат? Строиться вон там, по росту!
Остальные студенты уже зашевелились, двигаясь туда, куда указывал Алек. Он спрыгнул с бревна, подхватил меня под руку, увлекая вперед.