"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Оливия помолчала, внимательно меня разглядывая, и под этим внимательным взглядом мне стало зябко.
— Лианор, у тебя не так много путей, если подумать, — очень серьезно сказала она. — Ты можешь и дальше к месту и не к месту подчеркивать свое происхождение, напоминая о разнице между тобой и остальными…
— Можно подумать, мне дадут об этом забыть! — фыркнула я.
— Такие, как Бенедикт, — не дадут. Но многие помнят другое. Вместе с дипломом выпускник университета получает личное дворянство, если у него нет потомственного…
В самом деле? Об этом мне госпожа Кассия не рассказывала. Интересно почему?
— …а потому будут смотреть на человека, а не на происхождение. Но трудно увидеть человека, когда тебя все время пытаются оттолкнуть. Лианор, извини за прямоту, но вот это твое «я вам не ровня» слишком отдает гордыней.
— Чего?! — возмутилась я.
Придумала тоже, гордыней!
— Того. «Вы не чета мне, балованные детки, родились с золотой ложкой во рту и настоящей жизни не нюхали». Скажешь, не так?
Я скрипнула зубами. Так. Потому что только так я могу сохранить хоть какую-то гордость. Хотела бы я сказать, что в мыльне с голым задом нет разницы между дворянкой и простолюдинкой, — но я видела разницу. Осанка, походка и жесты. Почти все, кого я сегодня наблюдала, держались очень прямо — Оливия даже в комнате, отдыхая за чтением, не позволила себе откинуться на спинку стула. И двигались… трудно было представить, будто кто-то из них мог шлепнуться, споткнувшись о собственную сумку. Наверное, с этим надо родиться.
Да, университет — мой шанс вырваться из судьбы, определенной при рождении. Прислуги или фабричной работницы, если повезет — белошвейки, если очень-очень повезет — приказчицы в лавке. И шанс этот я упускать не собиралась — но сейчас я чувствовала себя рыбой, которую вышвырнули из воды и велели встать на ноги и идти, не объясняя ни как отрастить ноги, ни как ими пользоваться.
— Словом, ты можешь и дальше подкладывать камни в ту стену, что отделяет тебя от других, — она есть, это правда, — продолжала между тем Оливия. — А можешь возводить мост через эту стену.
— Как? Заискивать перед всеми, чтобы ко мне лучше относились? — усмехнулась я. — Будет только хуже. Личное дворянство личным дворянством, но вода и масло не смешиваются.
— Еще как смешиваются, нужен только третий компонент. Эмульгатор. — Оливия помедлила, подбирая слова. — Знания. Умение себя вести и держаться с достоинством. Понимать, что к месту, а что нет. Это сложно, правда. И если тебе это не нужно — я отстану. Строй себе стену и дальше.
— Одежда-то тут при чем!
— Она создает первое впечатление. По манере одеваться понятно, кто есть кто. Скажем, только дама полусвета наденет в дорогу лайковые перчатки.
— Почему? — удивилась я.
— Потому что одежда должна соответствовать обстановке. В дороге трудно содержать в приличном состоянии тонкую светлую кожу. Даже с бытовой магией. Поэтому такую вещь лучше отложить в сундук до более подходящего случая, а надеть что-то попроще. Дворянку от выскочки отличает не дороговизна тканей и украшений, а уместность наряда. — Оливия помолчала. — Твой мундир действительно сделан из дешевой ткани, но в глаза это бросается потому, что он еще и плохо скроен. Это можно исправить. Стоит ли возиться — решать тебе.
Теперь пришел мой черед надолго замолчать.
— Я бы хотела научиться, — сказала я наконец.
Нет, я по-прежнему не надеялась стать «своей», но элементарная вежливость требовала соблюдать обычаи места, где я оказалась. Не одну меня вышвырнули из воды. Четверть факультета боевых магов в такой же ситуации. Они же как-то справились! Пусть шелка и заплатки не смешиваются, но никто из парней не вытирал нос рукавом и не перемежал речь непотребной руганью.
— Но я не знаю, смогу ли отплатить за помощь.
— Я же сама ее тебе предложила. Ты ничего не будешь должна, — отмахнулась Оливия. — Так что, продолжаем?
Я кивнула. Надеюсь, мы не провозимся всю ночь — хотя на самом деле глупо на это надеяться. «Исправить» плохой крой — это переделывать практически всю вещь. Даже странно, что Оливия за это взялась — бессонница у нее, что ли?
 
— Тогда переодевайся.
  
16
 
Я вернула Оливии напитавшееся водой с моих волос полотенце, повязала голову косынкой и взялась за исподнее.
То, что мне выдали, не слишком отличалась от того, что я носила обычно. Добротный выбеленный лен.
Впрочем, нет, отличалось.
— Это же мужское белье! — вырвалось у меня.
Я тут же залилась краской — сейчас Оливия подумает обо мне невесть что. Но прачки вывешивали на заднем дворе приюта вещи всех воспитанников вперемешку. Так что, как выглядело мужское белье, я знала, даром что никогда не видела его на мужчине.
— Неудивительно, панталоны под штаны не поместятся, — заметила соседка.
Я покраснела еще сильнее, вспомнив, как, обнаружив это, девчонки в приюте предложили мне просто надеть штаны без белья, а когда я отказалась, в четыре руки прямо на мне укорачивали и зауживали панталоны, превратив их в недоразумение, почти ничего не прикрывающее. Даже сейчас, развешивая мокрое на дверцы шкафа — кстати, где здесь место для сушки белья, наверняка же должно быть, — я спрятала их под сорочку.
— Надевай, — велела Оливия. — В конце концов, ты уже носишь штаны. Оттого, что наденешь под них еще и подштанники, ничего лишнего у тебя не вырастет.
Я фыркнула и последовала приказу. Не вырастет определенно, но кроились подштанники именно с учетом недостающей у меня части тела. Это было очевидно даже мне, стоило приподнять подол рубахи и посмотреть сверху вниз. И, конечно же, они были чересчур широки в талии — впрочем, если тесемки пояса, прежде чем завязывать, обмотать вокруг себя, не спадут. Рубашка, к слову, тоже была мужская — с просторными широкими рукавами, присобранными на манжетах в рюши. На женских сорочках рукавов не было вовсе, кроме ночных рубашек.
— Встань-ка ровно, — продолжала приказывать Оливия. — Подними подол.
Я послушно задрала рубашку до талии. Оливия обошла меня, внимательно разглядывая. Колыхнулась магия. Я с визгом подскочила — показалось, что в белье кто-то зашевелился.
— Да стой ты смирно! Это обычное заклинание трансформации!
«Обычное». Можно подумать, каждый день кто-то вокруг меня собирал заклинание трансформации. Я заставила себя не дергаться, хотя сделать это, когда ткань продолжала ползать по телу, навевая мысли о мышах, забравшихся в белье, было не так-то просто.
— Все, — сказала наконец Оливия. — Вот так гораздо лучше.
Я прижала к животу подол рубахи и глянула вниз. Пузырь под животом исчез, штанины укоротились, став чуть ниже колена, и сузились, облегая ноги почти как чулки.
— Присядь и наклонись. Не тянет? Не жмет?
Я попробовала.
— Нет. Как ты это сделала?
— Магия трансформации, — повторила она. — Где-то убрала излишек ткани, где-то переместила…
— А оно потом не вернется, как было?
Ни одно заклинание не вечно, даже артефакты со временем теряют силу, и их нужно подновлять. Магией можно испарить воду, но через какое-то время она снова осядет росой.
— Нет, это же трансформация, а не трансмутация. Все те же волокна ткани, магия только немного сдвинула их относительно друг друга, так они теперь и останутся. Где-то просто хватило обычной усадки.
Я провела ладонями по бедрам, щупая ткань. Кажется, она в самом деле стала плотнее и одновременно мягче, таким становится уже хорошо поношенный и несколько раз выстиранный лен.
— Спасибо. — Я снова оглядела себя. — Научишь потом?
— Потом. — Она выделила голосом это слово. — Эти заклинания распространенные, но не самые простые. Тебя ведь не учили магии?
— Учили! — возмутилась я. Потом все же решила быть честной: — Немного. Призвать огонь, воду, светильник…
Оливия кивнула.
— Ничего, научишься. Просто пока это для тебя слишком сложно, извини.