"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Двадцать Пять увёз, собственными ногами.
Теперь жучки расплодились вновь и устроили профессиональный налёт на обидчиков. Из их ртов свисали огромные языки, с которых капала слюна. В обычном состоянии эти дармоеды не больше мошки, но когда по-настоящему голодны, теряют лицо.
Стражник рвал глотку, мчась к замку.
Серетун выпал из седла, прихватив с собой Ибн Заде, и оба полетели вниз со склона.
Жучки, пуская слюну, продолжали дальше кусать корову, упиваясь вкусом свежей говядины.
– Помогите! – крикнул очнувшийся визирь с напрочь стёртой памятью о прошлом дне.
– Да работай же! – рявкнул Серетун, вызывая одно старое, но крайне мощное заклятие прерывания.
В сущности, с его помощью можно прервать вообще что угодно – в зависимости от воли и умения, — но сейчас задача была особенно тяжела.
Корова верещала где-то вдалеке, отбиваясь от массированного авиаудара, и это сильно мешало чародею сосредоточиться. Скатываясь вниз, он тщетно цеплялся за траву, минуя все кустарники, словно чья-то незримая рука тащила его так, чтобы он не мог ничего с этим поделать.
Ибн Заде оказался смекалистей и быстро наколдовал лопату, которую тут же вонзил в землю. Его пике на этом счастливо завершилось. И неважно, что ради этого ворота Пейтеромска стали тоньше ещё на одну деревяшку, материя ведь не берётся из ниоткуда.
Главное, что его величество уцелело.
Но мучения визиря на этом не кончились. Жучки-дармоеды посчитали, что одной коровы не хватит накормить целый выводок, и поэтому вцепились в роскошные одежды Ибн Заде своими тонкими лапками, чтобы он никуда не рыпался.
– Спасите! Стра-а-а-жа! – вопил градоначальник изо всех сил. – Убива-а-а-ют!
Чувство долга заставило доблестного Двадцать Пять откликнуться уверенным:
– Му-у-у!
Забодав самых вредных жучков, бурёнка стремглав помчалась на зов правителя.
Совсем рядом с визирем корова наклонила голову и перекинула бедного Ибн Заде себе на спину, попутно раскидывая кровожадных насекомых. Агрессивное жужжание сменилось жалобным писком, в котором так и слышалась фраза: “А нас за что?”
Серетун, никакими силами не совладав с заклинанием, докатился до самого подножья склона и позволил себе немного полежать, чтобы восстановить силы.
Двадцать Пять засёк местонахождение волшебника и тут же помчался за ним. Ведь кто превратит его обратно в человека?
Изумлённый Ибн Заде перестал кричать и крепко схватился за шею бурёнки, чтобы опять не выпасть из седла. Вот работы Клофелине прибавилось, а? Зашивать и штопать порванные аристократические штаны. Но ничего, ей даже полезно. Это, чай, не философия, тут головой думать не надо.
В считанные секунды Двадцать Пять оказался возле разбитого и подавленного чародея, который вдобавок ко всему вымазался в грязи.
– Я никуда не пойду, – произнёс Серетун, не открывая глаз.
– Но вы мой спаситель, – нежно выговорил Ибн Заде, пропуская мимо ушей сардоническое фырканье коровы. – Я не могу оставить вас тут после такого происшествия. Тем более, вы должны рассказать, что это за диковинный скакун.
– Ещё пара минуточек, – попросил чародей, слегка постанывая.
Визирь молча кивнул и принялся терпеливо ждать, пока Серетун придёт в себя.
И ведь как было обещано – ровно через пару минуточек и ни секундой больше волшебник поднялся на ноги, сказав:
– Я готов.
– Вот и славно, – разулыбался Ибн Заде.
Где-то он уже видел это лицо, но не мог точно припомнить, где.
Серетун ловко уселся в седло и направил бурёнку к воротам замка, потерявшего былое сияние с первыми лучами рассвета.
Двадцать Пять с остекленевшими глазами взбирался по склону, усеянному окровавленными тельцами жучков-дармоедов. Не на того позарились, гады! Кишка тонка тягаться с парнокопытными.
Впервые за весь день стражник порадовался, что сейчас он не в своём хиленьком теле. Его ещё качать и качать, а вот корова оказалась настоящим трактором. И не важно, что она другого пола, потому что все материализованные из воздуха стражники Ибн Заде по природе своей бесполы, чтобы никакие девицы не отвлекали от службы.
 
Открывать ворота вышла корова, обращённая в самого Двадцать Пять.
Коротко переглянувшись, стражник с бурёнкой оба тихонечко всхлипнули, но не подали виду, что с ними проделали кое-что дикое. Просто каждый из них нашёл свои плюсы в новом теле и теперь обдумывал, а надо ли возвращать, как было.
Гексадодекаэдр посреди двора был особенно прекрасен в розоватых лучах авроры. Нежно преломляя пучки света, он озарялся пастельными тонами, которые перемешивались в глубинных слоях подвешенной фигуры. На стенах замка из-за этого плясали невероятные блики, создавая давно забытое ощущение сказки. Забытое с тех самых пор, как Дима дописал книжку, и реальность стала гораздо более суровой.
– Камердинер! – во весь голос позвал Ибн Заде. – Камердинер!
– Му-у-у! – хотел помочь Двадцать Пять, но заблокированный Серетуном от греха подальше речевой центр помешал издать членораздельный звук.
– Вы извините, он глуховат на одно ухо, – вежливо объяснил визирь. – Пойду его будить, а вы пока осмотритесь и скажите, как вам мой Сарай.
Естественно, после очистки памяти Ибн Заде опять захотел похвастаться своими угодьями перед чудесным спасителем. Ну что ж, его право, в конце концов.
Дождавшись ухода градоначальника, Серетун разблокировал речевой центр коровы и сказал:
– Ну что, идём меняться обратно?
Сначала Двадцать Пять хотел сказать, что в этом теле ему нравится больше, но потом представил, как будет часами таскать на себе задницу волшебника – а это ноша не из лёгких – и резко передумал.
– Идём.
– Ты обычно в той башне живёшь? – волшебник указал на пост у самых ворот.
– Угу.
Серетун слез с коровы и за поводья повёл её к месту рандеву.
И правда – какой смысл от этого превращения? Только геморрой на свою голову создал.
Или геморрой не в голове?
Короче.
Постучавшись в окошко, чародей немного подождал ответа, но никто не подошёл. Тогда волшебник задолбил куда сильнее, чуть не выбив стёкла. А делать этого не стоило, потому что регенерация у него слабая.
Наконец створки распахнулись, и оттуда высунулась голова стражника.
– Чем могу быть любезен?
С каких пор рогатые изъясняются так высокопарно?
– Давай меняться, – грустным голосом попросила бурёнка.
– Чем меняться? – улыбнулся парень как ни в чём не бывало.
– Телами! – психанул Серетун, которому не хотелось долгих разговоров об этой неловкой истории.
– Какими ещё телами? – стражник был непреклонен. – Вот же придумщики.
На этом лже-Двадцать Пять закрыл окно перед ошалевшими лицами волшебника и бурёнки.
– Это ж надо ж какая хуцпа, – медленно проговорил Серетун, пытаясь прийти в себя.
  
Глава шестнадцатая
 
Глава шестнадцатая 
Первая радость сменилась неловкостью и смущением. Сене предстояло провести два с половиной дня в обществе Розы, деля с ней одно купе. Если учесть, что боец впечатлил девушку своим рискованным манёвром по впрыгиванию в движущийся поезд, то дело совсем труба. А если ещё учесть, что сама Роза ну вылитая Астролябия, только волосы потемнее – то воителю даже думать об этом не хотелось.
Просидев пару минут, держа девушку за руку, – вернее, позволяя держать ей свою, – Сеня всё-таки постарался изменить место дислокации и резко начал опустошать карманы своей куртки.
Правда, вынимать оттуда было особо нечего.
Во внутреннем кармане лежали деньги Серафимыча, это вообще неприкосновенная реликвия. В левом наружном нашёлся чек из “Емели”, уже мятый и порванный. Спрашивается, какие могут быть ещё вопросы к организованности воителя.
В правом кармане отыскалась фотография с родителями, незатейливо подписанная папиной рукой: “Одесса, 2009. Любимые Леночка и сынок”. Сеня смущённо скинул свой багаж на стол, чтобы хоть как-то оправдать резкую смену поведения.