"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Так у нас хватает же материала, чтобы бронировать все имеющиеся автомобили. А больше поступления грузовиков не предвидится.
– А мы теперь начнем бронировать и вагоны. Будут у нас собственные бронепоезда, вернее блиндобронепоезда.
И я рассказал Юзефовичу о своей идее создания дзотов на базе железнодорожных платформ. Рассказал начальнику штаба, как предполагаю использовать эти блиндобронепоезда в предстоящий период распутицы. По существу повторил мысли, высказанные командармом-8, Калединым. Этим заработал бонус в представлении Юзефовича о своем командире корпуса, как о генерале, который что-то понимает в стратегии. А еще я озадачил Юзефовича, поручив ему в трехдневный срок определить маршруты, по которым будут курсировать блиндобронепоезда. И даже не это задание его озадачило, а удивило количество маршрутов. Поручено было проработать маршруты из расчета, что блиндобронепоездов будет пять-шесть единиц и каждый оснащен не менее чем двумя пушками и четырьмя пулеметами.
Я действительно думал о создании пяти-шести блиндобронепоездов. Это количество родилось не на пустом месте. Просто знал, какое количество трофейных пушек хранилось на той же площадке, что и автомобили. Там стояло пять 10,4-см полевых гаубиц образца 1899 года и двенадцать скорострельных щитовых пушек 8-см FK M.5. Названия и технические характеристики пушек я узнал из документации, которая хранилась у смотрителя этого склада. Снаряды для этих пушек тоже имелись. Они хранились там же, где и патроны к трофейным пулеметам – на артскладе фронта в десяти верстах от Житомира. Так что я продумал все детали, чтобы начать изготовление блиндобронепоездов. Не знал только, сколько бронелистов привезет Зимин из Одессы, но в любом случае пять блиндобронепоездов я хотел поставить на вооружение фронта. Пускай не все вагоны будут бронированы, но от осколков и пуль спасут и бревна, обитые обычным трехмиллиметровым железным листом. А вагон с такими листами должен был прибыть в Житомир из Харькова. Этот заказ снабженцы корпуса сделали после того, как в депо Житомира и Бердичева не нашли нужного количества котельного железа для бронирования кузовов автомобилей мехгруппы. Ближайшее место, где имелись листы толстого железа, был Харьков. Вот там снабженцы и заказали металлический лист. Если бы не полковник Зимин, мы все еще бы ждали эти железные листы.
Решив с Юзефовичем вопрос о направлении Зимина в Одессу, я обратил внимание на выбравшихся из кузова автомобиля моих спутников. Командир спецгруппы и водитель стояли неподалеку, им я и сказал:
– Прапорщик, прикажите не расходиться, пускай бойцы оправятся и через двадцать минут чтобы были у автомобиля. Поедем в штаб фронта, в Бердичев. Максим, а ты давай заправляй «Форд» и тоже можешь пойти оправиться.
После моих слов около автомобиля никого не осталось. Я тоже вслед за Юзефовичем и офицерами, помогавшими ему во время поездки в Волочиск, направился в здание штаба. Мне, как и другим, после такой длительной поездки следовало привести себя в порядок. Только, естественно, великий князь не направился, как все остальные, в уборную, расположенную во дворе штаба, а пошел в генеральский санузел, находящийся в самом здании. Там был водопровод и, что удивительно для таких городов, как Житомир начала XX века, даже ватерклозет.
Несмотря на то что я был довольно пунктуальным человеком, к «Форду» вышел только минут через тридцать. И дело не в том, что длительное время занимался собой, это далеко не так. Срочно пришлось решать вопросы с формированием мехгруппы. Даже такого покладистого человека, как исполняющего обязанности командира формирующейся мехгруппы, капитана Пригожина возмутило поведение командира Осетинской пешей бригады генерал-майора Довлатова. Он должен был по моему приказу направить в формирующуюся мехгруппу опытных солдат, а прислал, можно сказать, отстой, собранный со всей бригады. Оба указанных командира как раз находились в штабе, вот и пришлось на повышенных тонах объяснить генерал-майору Довлатову, что он не прав. И поручить ему в течение 24 часов исправить свой замысел избавиться от плохих бойцов. И очень естественно в моем распоряжении (как наказание) количество солдат, которые должны прибыть на сборный пункт формирующейся мехгруппы, удвоилось. Очень удачно получилось, что для формирований экипажей блиндобронепоездов не пришлось издавать нового приказа, понижающего боеспособность Осетинской пешей бригады. Ясно, что Довлатов как лев бился бы против этого приказа и считал бы себя обиженным, когда великий князь настоял бы на его исполнении, а после раскрытого подлога все прошло как по маслу. Довлатов чувствовал себя виноватым за свой поступок и обиду, которую нанес великому князю, и теперь наверняка не будет хитрить и пришлет нормальных солдат. Конечно, не самых лучших, но по крайней мере бойцов, которые участвовали в боях и слышали свист пуль. А это какая-никакая гарантия, что солдат даже под огнем противника продолжит выполнять полученные приказы.
 
Прапорщик Хватов и бойцы спецгруппы восприняли как должное, что великий князь появился позже, чем они. Для меня это тоже оказалось удобным – все уже заняли свои места по боевому расписанию. Оставалось только устроиться на своем месте в кабине «Форда» и дать команду Максиму трогаться. В общем-то, я не особо спешил – хотел, чтобы к тому времени, когда мы доберемся до Бердичева, Клембовский уже был в штабе. Они с Брусиловым передвигались по железной дороге и, по логике, уже должны были прибыть в Бердичев. Но логика логикой, а я знал, как сейчас функционируют железные дороги. Хоть ты император или командующий фронта, поезд мог на каком-нибудь перегоне встать по непонятным причинам и простоять так несколько часов. Пока разъяренные офицеры не прибегали своим ходом на станцию и под угрозой расстрела железнодорожного начальства заставляли эту структуру хоть как-то функционировать. Так что на лошадях, а тем более на автомобиле, по нынешним временам передвигаться на небольшие расстояния было быстрее. Так что я ехал и прикидывал, как буду действовать, если Брусилов и Клембовский еще не добрались до Бердичева. К сожалению, других высокопоставленных офицеров из штаба фронта я не знал. Оставалось надеяться, что в штабе фронта читают газеты, и они узнают великого князя и постараются помочь решить его вопросы. Кроме содействия в получении в Одессе бронелистов, я хотел, чтобы корпусу передали складированное в Житомире и его окрестностях трофейное вооружение и боеприпасы. А на артскладе, как мне сказал смотритель, у которого я брал документацию на пушки, хранились еще тридцать восемь австрийских станковых пулеметов. Кроме вооружения для успешного функционирования блиндобронепоездов нужны были и специалисты. В корпусе взять их было негде. Я уже и так подчистил все резервы, чтобы хоть как-то обеспечить мехгруппу пулеметчиками и механиками. А тут новая авантюрная идея. Где брать для ее реализации кадры? В этом вопросе только фронт может оказать помощь. А именно Клембовский. Брусилов – командующий и стратег, и не всегда помнил, что у него в хозяйстве имелось, а его начальник штаба помнил всё. По крайней мере, знал, где это искать и кому требуется отдать приказ, чтобы нужные для дела вещи появились.
Мои опасения не подтвердились, Брусилов и Клембовский прибыли и находились в штабе. К командующему фронтом я не пошел, а все вопросы стал решать с начальником штаба. Хорошо быть великим князем и иметь в друзьях начальника штаба фронта. Казалось бы, бредовое предложение об изготовлении силами корпуса блиндобронепоездов после недолгого обсуждения было одобрено. И естественно, за этим последовало обещание оказать помощь – материалами, трофейным оружием и направлением в распоряжение корпуса артиллеристов, возвращающихся после лечения в госпиталях. А таких после летних боев было много. Подтверждение о безусловном выполнении этих обещаний я получил, когда находился еще в кабинете Клембовского. Практически под мою диктовку была написана телеграмма в Одессу, а когда мы пили чай, ординарец, принесший какую-то выпечку, чтобы генералы не гоняли пустой чай, доложил, что шифрограмма в Одессу отправлена, принял ее полковник Смирнов.