"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
И это представление состоялось 22 июля, ровно через месяц после начала войны. Просто мистика какая-то, ведь никто специально не готовил парад к этой дате. Именно к 22 июля полковник Вихрев, командующий парадом, посчитал, что красноармейцы готовы вполне достойно промаршировать по брусчатке Рыночной площади Варшавы. Тянуть дальше опасно, немцы вот-вот начнут широкомасштабный штурм наших опорных пунктов. Кроме этого, к 21 июля была наконец отремонтирована варшавским заводом бронетехника, повреждённая в ходе боёв. И теперь свежевыкрашенные танки и бронеавтомобили можно было продемонстрировать хоть на параде в Москве. После прохода по Рыночной площади войска сразу же направлялись на передовую. А вот командный состав армии, все те, кто стоял рядом со мной на импровизированной трибуне рядом с портретом вождя, отправились на праздничный обед в ресторан. Я на этот знаменательный день снял запрет на потребление алкоголя. И даже сам произнёс тост за нашу победу. А потом, после посещения Варшавской киностудии и просмотра отснятых материалов, были проводы генерала Черных. Именно он должен был лететь в Москву для передачи лично в руки Сталина отснятых материалов. Лететь он должен был на последнем оставшемся у него в дивизии бомбардировщике СБ, оказывается, он и этой техникой мог управлять. А вот «мессером» нет, а бывший пилот бомбардировщика умел и погиб за штурвалом трофейного истребителя.
Вечером я уже был в своём новом командном пункте, который располагался в нескольких километрах от города вблизи железной дороги. Там на редко используемых путях был один участок железной дороги, проходящий через лесной массив. Вот на нём и были замаскированы бронепоезд и штабной эшелон. А невдалеке выкопаны землянки. Долго поблаженствовать в лесу не удалось. Утром немцы начали большое наступление на Варшаву. Пришлось срочно выезжать в восточный НП, как раз напротив позиций моего детища 724-го артполка 7-й ПТАБр. Дрались ребята здорово, немцы, потеряв 27 танков, несколько пришли в себя и успокоились. А потом в действие вступили мощные громкоговорители и начали транслировать репортаж с прошедшего в Варшаве парада. После этого немцы вообще затихли, даже прекратили миномётный обстрел позиций полка. А я смог выехать в следующую горячую точку. И такая нервная жизнь (метание между разными НП) продолжалась четыре дня, а потом на фронте наступило затишье, и я смог перебраться в свою землянку, расположенную в лесном городке.
Вымотала меня такая жизнь полностью, я как сомнамбула добрался до своей землянки и не раздеваясь упал на кровать. Правда, до этого у меня ещё хватило сил предупредить Шерхана, чтобы начинал будить меня не раньше 10–00, а до этого, если кто попытается это сделать, посылал к чёртовой бабушке, невзирая на звания и должности. Залёг я в свою берлогу в 22–00, в полной уверенности, что двенадцать часов меня даже из пушки не разбудишь, но встал в 7-00 без всякого вмешательства извне. Хотелось немедленно бежать в радиоузел бронепоезда и начинать связываться с подразделениями, расположенными на передовой. Силой воли я задавил это желание – суетиться без причины это самому создавать панические настроения у подчиненных. Если положение за то время, пока я спал, обострилось, то давно бы у землянки стояла толпа посыльных. А как я узнал у Шерхана, никто не пытался нарушить мой сон. А значит, всё нормально и можно спокойно завтракать.
Только я расположился, чтобы отведать, что Шерхан приготовил командарму, как появился запыхавшийся посыльный в форме железнодорожных войск НКВД. Сразу стало понятно, что меня вызывают в радиоузел бронепоезда. Сердце сразу же ухнуло вниз – неужели немцы опять начали свои атаки. Чёрт, у меня же совсем не осталось резервов! Но, славу богу, вызов поступил из штаба фронта, и даже не вызов, а сообщение – в 12–00 командарм Черкасов обязательно должен быть у радиостанции, на связь выйдет член Ставки Главного командования, генерал армии Жуков. «Ну что же, – подумал я, – хороший повод вытребовать у генерала армии хотя бы пару эскадрилий истребителей». Потери у двух истребительных полков, выделенных штабом фронта несколько дней назад, были кошмарные – из 72 МиГов в настоящий момент осталось в наличии только 11 истребителей. Но зато нам удалось провести парад и отбить мощнейшие атаки немцев на Варшаву.
В 12–00 я уже сидел в радиоузле бронепоезда и ожидал сеанса связи с Минском. В 12–04 связь с Минском была установлена, и я услышал голос Георгия Константиновича. Как это часто бывало, генерал армии первой же фразой меня буквально ошарашил, он произнёс:
– Приветствую тебя, Юрий Филиппович, и поздравляю с присвоением звания генерал-полковника. Ты блестяще выполнил все поставленные перед 10-й армией задачи. Представляешь, крестник, что ты совершил – ты выиграл войну.
От таких слов Жукова я непроизвольно воскликнул:
– Как выиграл? Да немцы нас обложили по полной программе. Ещё пару дней побарахтаемся, а потом они ещё подтянут резервы и раздавят нас, как тараканов. Срочно помощь нужна, и прежде всего авиация!
В ответ я услышал смех генерала армии, а затем услышал совсем уж невероятные слова:
– Не раздавят! Нет уже гитлеровской Германии! Свои же пристрелили фюрера, и теперь там у власти вполне адекватные люди. А немецкий генералитет очнулся от морока фюрера, благодаря твоему фильму о параде в Варшаве и артиллерийскому обстрелу Кёнигсберга. Надо же, цитадель германского империализма русская артиллерия обстреляла на четвёртой неделе после начала победоносной, как утверждал Геббельс, войны. И как обстреляла – некоторые вековые здания в Кёнигсберге превращены в груды щебня, а гордость немцев, линкор «Тирпиц», стоящий на ремонте в порту, получил такие повреждения, что теперь его нужно буксировать в сухой док и ремонтировать не менее полугода. Геббельс, как ни изгалялся, чтобы заморочить немцам голову, но факт проведения Красной Армией парада в Варшаве и разрушения зданий в Кёнигсберге его пропагандистской машине скрыть не удалось. Отлично у тебя всё это получилось – под самый дых дал фашистам. Немцы запросили мира и даже готовы заплатить контрибуцию. Просто поразительно, как ты заставил Германию вилять хвостом.
– Ну, это не моя заслуга – красноармейцы и командиры 10-й армии отдали последние силы, чтобы поставить фашистов на место. А Кёнигсберг обстрелян из трофейной немецкой пушки «Дора» по инициативе генерала Борзилова.
– Вот давай и представляй генерала к званию Героя Советского Союза. И не только его одного. Для бойцов и командиров 10-й армии, принявших участие в Варшавской операции, все квоты на присвоение звания Героя сняты. Звездопад, Юрий Филиппович, начинается в Кремле для твоих ребят. Кстати, и тебе присвоено звание Героя Советского Союза – поздравляю!
– Служу трудовому народу!
– Хорошо служишь! Сталин очень доволен действиями 10-й армии. А фильмом о параде в Варшаве просто восхищён. Особенно прогоном пленных с последующим мытьём улицы после их прохода, а также вываливанию на брусчатку фашистских знамён. Сильно снято, и впечатляет, что это не чёрно-белая, а цветная хроника. Где ты только нашёл цветную плёнку и такого гениального режиссера?
– Поляки помогли!
– Ты с ними уже вась-вась! Это хорошо! Тогда порекомендуй поляка, который бы присутствовал и поставил свою подпись на мирном договоре, предусматривающем вывод немецких войск из Польши.
– Полковник Тадеуш Коссинский – очень авторитетный у поляков человек.
– Хорошо! Записал! Ты сегодня же с ним переговори, чтобы он через два дня был готов прибыть в Москву. И сам готовься к вылету. Завтра утром на Варшавский аэродром, откуда вылетел в Москву генерал Черных, прибудут три транспортных самолёта. Это для тебя, поляка и героев, которых в Доме Союза будет награждать наш всесоюзный староста. Вместимость каждого борта пятнадцать человек, так что подбирай людей, которым награды будет вручать лично Калинин. И не забудь захватить с собой рыжего громилу сержанта, который на параде лихо кинул к ногам портрета вождя штандарт дивизии СС. Очень этот момент понравился товарищу Сталину, и он хочет пригласить этого сержанта, вместе с тобой, конечно, в гости к себе на дачу. Ты сегодня же выясни фамилию этого сержанта и сообщи по аппарату Бодо в Генштаб. Герой-то парень, конечно, герой, но Власик непроверенного человека к Сталину не допустит.