"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Для выполнения этих моих планов и более успешной обороны нужна была поддержка местного населения. И для создания мощного оборонительного пояса, и для разведки, и для снабжения продуктами питания моих ребят. Вот поэтому я и согласился с Ежи устроить приём для местного бомонда.
А приём, с моей точки зрения, был шикарен – шампанское лилось рекой, столы были уставлены различными экзотическими блюдами, которые я и не пробовал ни разу. Да что там я, даже такой гастроном, как Шерхан, по его словам, и не подозревал, что существуют такие продукты, как устрицы или бананы. Про ананасы или рябчиков Наиль слышал и даже сам любил повторять стишок про буржуев, но вот про остальные изыски буржуинов он даже и не подозревал. Злился страшно на этих кровопийц, которые даже во время войны так жируют. Пришлось провести с ним беседу о политкорректности и дипломатии. Но выражаться матом о предстоящем сборище буржуинов он перестал только после того, как я разрешил часть блюд перенести в нашу пристройку и там устроить пиршество спецгруппы во славу советского оружия.
После начала приёма я, наверное, не меньше часа слушал трескотню сидевшего рядом Ежи. Это он переводил хвалебные речи вельможных панов в мой адрес. И только после этого политеса, в курилке, начался деловой разговор. Во всех этих беседах разговор крутился вокруг одной темы – как долго русские солдаты будут находиться в Варшаве. Если убрать дипломатический туман, то мне предлагалось быстрее убираться из столицы Польши. Да и желательно, чтобы, надавав тевтонам по сусалам, русские ушли бы и из ранее оккупированных польских земель. Я, конечно, улыбался, отшучивался и вёл свою хитрую игру с поляками.
Мы ещё с Пителиным, когда мечтали овладеть Варшавой, долго думали, как нам потом обороняться. Ясно было, что немцы бросят на восстановление статус-кво все свои резервы, и вполне вероятно, что самые опытные, хорошо обученные дивизии. По сравнению с нашими необученными ребятами сущих монстров. С такими драться в уличных боях безумие, и это можно допускать только в агитках, но не в реальных боевых действиях. Ведь на самом деле исход схватки во многом зависит от опыта и умения, а не от готовности умереть, но не отступить. В городском бою опытного противника можно ожидать с любой стороны. Можешь сидеть хоть за метровой бетонной стеной и пулять по неясным силуэтам, а немец вылезет из канализационного колодца и забросает тебя гранатами. Или погонит на твой пулемёт толпу женщин и детей, и пока молодой пацан будет мучиться, что же ему делать, опытный фашист зайдёт ему в тыл и разрядит свой шмайсер в спину наивного романтика. Вот мы и решили с моим начальником штаба, что подразделения армии будут встречать немцев в окопах с минными полями перед ними. А позади будут располагаться гаубичные артполки РГК. В нашем случае классическое расположение подразделений было предпочтительнее, чем бардак, который можно было ожидать во время уличных боёв.
Наконец я дал уговорить себя вывести подразделения советской армии из столицы Польши, но взамен добился обещания всемерно помогать русским войскам в обороне против германцев. А ещё поляки согласились с тем, что мы проведём военный парад на Рыночной площади Старого города. Обещали что отряды Армии Крайовы обеспечат порядок как во время парада, так и после ухода русской армии. Одним словом, тыл у 10-й армии будет надёжно прикрыт от действий диверсантов и рейдов сил специального назначения, вроде полка «Бранденбург 800», батальона «Нахтигаль» и прочей мерзости.
Вот после этой встречи с поляками я по-настоящему взялся за организацию парада. А дел было много и трудностей тоже. Главная проблема заключалась в нехватке людей и техники для проведения масштабного парада, который бы смотрелся внушительно в большом зале кинотеатра. Ведь мало-мальски боеспособные подразделения были выведены из города и занимались оборудованием опорных пунктов вокруг Варшавы. Поляки в этом активно помогали – практически вся строительная техника, имеющаяся в столичном регионе, работала над возведением укрепрайонов. И оплачивали их работу варшавские банки. Вторая проблема была связана с опасностью воздушной бомбардировки во время парада.
 
Когда поздней ночью в пригород Варшавы прибыли бронепоезд и штабной эшелон, я после непродолжительного разговора с Пителиным направился сразу же в радиоузел. Переговоры с различными службами штаба фронта заняли не меньше часа, но я всё-таки выбил обещание помочь армии авиацией. На аэродром дивизии Черных, расположенный в районе Червоного бора, должны были прилететь целых два истребительных полка. Для меня было удивительным, как, в общем-то, легко удалось договориться о немыслимом. Ведь раньше каждый истребитель, а тем более новейших моделей, ценился на вес золота, и даже такой человек, как генерал армии Жуков, с большим трудом нашёл возможность выделить армии всего лишь одну эскадрилью МиГов. Так что, получается, оценили наверху действия 10-й армии. И теперь даже на уровне штаба фронта готовы выделить 10-й армии всё что угодно. Ещё бы, ведь, как я выяснил в процессе разговоров с генералами штаба фронта, активность немцев резко снизилась. Уже не стоял вопрос об окружении Минской группировки, а готовилось крупное контрнаступление, целью которого было взятие Гродно и Барановичей. А если удастся взять Барановичи, то немцы однозначно побегут из Слонима, и Белостокский котёл канет в Лету. Связался я и с генералом Борзиловым. Оперативное положение было очень тяжёлым, к постоянным бомбардировкам добавились и наземные атаки немцев на опорные пункты дивизии в Элке и Ожише. Железная дорога в Восточную Пруссию, где действовали зенитные и блиндобронепоезда, была перерезана. Связи с ними не было, и генерал не знал, продолжается ли обстрел Кёнигсберга из пушки «Дора». Приказа на прекращение артиллерийского обстрела Кёнигсберга и отход группировки он не давал.
Несмотря на плохие известия, которые сообщил мне Борзилов, я вышел из узла связи в целом довольный. Пускай у Борзилова трудно, и немцы жмут, но кому сейчас легко, а генерал человек опытный и в конечном счёте сможет удержать ситуацию под контролем несколько дней. А потом мы проведём парад, и фашисты все свои силы уже бросят на нас. Не потерпят они такой наглости и дерзости от, казалось бы, уже разбитых русских. Вот тогда нам будет тяжело, а ребята Борзилова смогут хоть немного передохнуть. Так что всё нормально – на войне, как на войне. А вот твёрдое обещание в течение суток выделить армии два полка истребителей очень радовало. Это уже было похоже не на войну, а на праздник – на раздачу Дедом Морозом чудесных подарков. Очень мне это обещание командующего фронтом подняло настроение. А ещё то, что пока я ожидал сеансов связи, меня осенило, какими же силами, не ослабляя обороны, провести достойный парад. Даже если прошагают уже сформированные маршевые роты и, допустим, тягачи протащат несколько десятков тяжёлых гаубиц, то несколько минут картинка на киноплёнке будет не намного хуже, чем с парада на Красной площади. Тем более поляки обещали выделить для съёмок лучшую аппаратуру и специалистов, которые имелись в Варшаве.
После этих сеансов связи я начал действовать уже в ключе пришедшей идеи. Временно затормозил пополнение подразделений дивизии Вихрева за счёт маршевых рот. Вместо отправки их на передовую, красноармейцы и командиры начали усиленно заниматься строевой подготовкой. Да так, что до меня доносились слухи, что многие уже мечтают оказаться на переднем крае, чем заниматься этой долбаной шагистикой.
Долбаной шагистикой называл строевую подготовку Шерхан Ему, так же как и рязанцам, пришлось этим усиленно заниматься в отдельном взводе, сформированном из рослых и крепких бойцов-орденоносцев из полка Ломакина. Этому взводу предстояло выполнить самую зрелищную часть парада – пронос склоненных знамен и штандартов фашистов и сваливание их к ногам большого портрета Сталина. Такой портрет сейчас рисовала целая группа лучших художников Варшавы. И ещё одна изюминка намечалась в нашем параде, её предложил мой комиссар Фролов – прогон перед зрителями и кинокамерами пленных фашистов. И не просто проход плененных гитлеровцев, под охраной красноармейцев с винтовками наперевес, а изощрённый ум комиссара придумал, что после этой колонны грязных и оборванных фашистов поедут поливальные машины. Они будут всю грязь и мерзость, капающую с фашистов, смывать в канализационные стоки. Вот какое мы наметили представление – почище, чем гладиаторские бои в Древнем Риме.