"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Неприкрытая лесть в адрес Бедина была специально мной задумана, все-таки лейтенант госбезопасности относился к другому ведомству – вполне мог взбрыкнуть и не выполнить моих приказаний. Положение-то положением, но иногда личные амбиции возобладают в человеке, даже когда он стоит на краю пропасти. А теперь Бедин вполне может преисполниться важности от сознания предстоящей особой роли, не будет особо упираться, когда его подразделение немного пощиплют. Чтобы еще больше закрепить намечающийся успех в деле безоговорочного выполнения лейтенантом госбезопасности моего распоряжения (а это было видно по выражению его лица), я добавил:
– К тому же я знаю, что заградотряд уже значительно вырос за эти дни: кроме ста двадцати гражданских работников Гушосдора к вам вышли и семнадцать бойцов НКВД, так что кадры добавились, и убытие пятерых бойцов и сержанта особо ваше подразделение не ослабит. Все, Виктор Петрович, выдавайте командирам карты, а я вас жду снаружи.
Сказав это, я кивком показал Лыкову, чтобы он следовал за мной, и вышел из палатки.
  
Глава 6
 
Курить хотелось страшно, желание еще больше усилилось, когда я вышел из штаба, но дело – прежде всего. Пришлось мне, задавив все потуги организма, хоть немного расслабиться, продолжить разговор с сержантом госбезопасности. О его дальнейшей деятельности, и что ему необходимо захватить в хозяйстве Бедина, прежде чем мы направимся в Волковыск. В конце своего инструктажа я спросил:
– Ну, ты отобрал людей, которых забираешь из отряда?
– Да, товарищ комбриг, они уже должны были собраться у автомобилей. Я правильно понял, что кроме пятерых бойцов забираем и водителей на эти десять грузовиков?
– Естественно, Сергей! Кто-то же должен управлять этим транспортом. Самое главное, чтобы ты был уверен и в этих водителях. Наверное, уже понял – командовать ротой выздоравливающих бойцов придется тебе недолго, основная твоя задача – организация контрразведки. Поэтому все люди вокруг тебя должны быть надежны на сто процентов, включая и водителей – им придется доверять очень важные вещи. Я не знаю, в каком состоянии сейчас автобат бригады, вполне вероятно, что убыль машин там большая, и этим десяти грузовикам придется взять на свои плечи снабжение наших секретных операций. А сейчас, сам понимаешь, кругом масса вражеских глаз и ушей. Не дай бог, окажется какой-нибудь разговорчивый парень среди этих водителей, тогда пиши пропало – все наши усилия по организации засад окажутся напрасными. Сболтнет такой парень что-нибудь при одном каком-нибудь душевном мужичке или красивой девушке, и эти сведения через несколько часов лягут на стол немецкого командования.
– Да не волнуйтесь, Юрий Филиппович, эти водители – люди проверенные, бывшие гражданские работники Гушосдора, а туда ребят набирало НКВД, так что у всех есть допуск на ведение секретных работ.
– Ладно, ты человек в этих делах опытный, в людях разбираешься хорошо, будем считать, что кадры подобрал надежные. Грузовики уже направлены в лагерь, где располагаются выздоравливающие?
– Конечно, сразу же после того, как получил ваше распоряжение об изъятии грузовиков у заградотряда. Туда же отправил и пятерых своих ребят. Бойцу Иванцову поручил передать младшему лейтенанту Анисимову ваш приказ откомандировать из своего взвода сержанта Родичева в новую роту, а также, что все бригадные бронеавтомобили будут сопровождать формирующуюся колонну.
– Хорошо, товарищ Лыков, вам тоже стоит сейчас направиться к формируемой колонне. За то время, пока я буду тут, у рации, вы на месте окончательно определитесь с командирами взводов и отделений, проведите инструктаж с ними, и особо это дело не затягивайте – будьте готовы минут через сорок начинать движение. Думаю, мне этого времени хватит, чтобы связаться по рации с нужными людьми. Кстати, в расположение заградотряда не прибыл еще один танк КВ?
– Никак нет, товарищ подполковник!
– Странно, мы уже здесь полтора часа торчим, а ребята обещали отремонтировать гусеницу танка за час. Что-то они задерживаются… Вроде бы не слышно было звуков бомбежки. Уж ты-то услышал бы отдаленные звуки взрывов авиабомб.
 
– Да, должен бы! Кстати, за теми «юнкерсами», которые недавно пролетали, я наблюдал в бинокль – они точно близко от нас не пикировали. А танк, как вы говорили, ремонтируют от моста километрах в семи, если бы самолеты его начали бомбить, я бы не только это услышал, но и увидел, как «юнкерсы» делают «горку». Задерживаются ребята наверняка из-за самолетов – услышали, как те летят, ну и бросили работать. От греха подальше укрылись в какой-нибудь щели. Старший сержант Асаенов – боец добрый, издали чует опасность, напрасно на рожон не полезет.
– Ну ладно, Сергей, давай, двигай к формирующейся колонне, а танк, надеюсь, появится, пока я буду в радиоузле.
Как только Лыков ушел, я, прислонившись спиной к массивному стволу высокой березы, росшей рядом с входом в палатку, достал папиросу и нервно стал покручивать ее в своих пальцах. На сердце было тревожно – волновался я за Шерхана. Давно такого не было, чтобы Наиль находился так далеко от меня, и я чувствовал неприкрытой свою спину. Только закурил папиросу, как немного в отдалении раздался рев мощного двигателя, сразу успокоивший меня, – звук дизеля тяжелого танка ни с чем не спутаешь. Мысли вернулись к тому, какие задачи ставить Осипову, Фролову и Пителину. Свобода маневра оставалась только ночью, вот и нужно было все так организовать, чтобы ни в коем случае не ошибиться.
По нынешним временам, самая трудная задача предстояла группе Фролова: входящему в бригаду 724-му артполку совместно с двумя гаубичными артполками РГК нужно было совершить ночной марш от позиций, расположенных под местечком Ивановичи. И дело было даже не в расстоянии, а в том, что им предстояло совершить незапланированный заранее маршрут. Одно дело – занятие уже подготовленных позиций под Барановичами, и совершенно другое – движение в неизвестность. До войны такого сценария действий командиры бригады не отрабатывали. Но я верил в организационный талант Фролова, как и в профессионализм командиров артполков. А еще в то, что на эйфории после недавней победы люди способны горы свернуть, не говоря уже о том, чтобы успешно и вовремя добраться до новых позиций. Сейчас красноармейцы были настолько воодушевлены, что способны вручную тащить тяжеленные гаубицы. Вот я и надеялся, что группа Фролова, несмотря на все трудности и забитые дороги, сможет пробиться к рубежу, создаваемому у реки Зельва.
Эх, я бы ни капли не сомневался в том, что все артполки РГК смогут в течение одной ночи занять новые позиции, если бы не одно но – тракторов катастрофически не хватало, один тягач приходился на две гаубицы. В наших планах предусматривалось перебрасывать гаубицы челночным методом. И даже на случай форс-мажорных обстоятельств, если отступать придется в светлое время суток, было подготовлено по пути движения колонн несколько замаскированных с воздуха площадок. Только сейчас я по достоинству оценил проявленную Пителиным осторожность, когда в разработанных планах он предусмотрел оборудование промежуточных стоянок, с натянутыми между деревьев маскировочными сетями. Хотя раньше, когда эти планы только разрабатывались, я легкомысленно вещал своему мудрому начальнику штаба, что «это совершенно излишне», что «отходить будем ночью, поэтому не следует зря переводить маскировочную сеть». Но Пителин сумел меня переубедить, к тому же Бульба раздобыл этих маскировочных сетей в несколько раз больше положенного по нормам на бригаду. Теперь это обстоятельство позволяло начинать перевозить гаубицы из группы Фролова в светлое время, и я сейчас собирался дать команду своему комиссару начинать переброску артполков РГК немедленно – пускай тягачи перетаскивают гаубицы до замаскированных площадок и возвращаются за следующей партией. В конце концов, эта железная гусеница вполне сможет к утру доползти до Зельвы.
Если все-таки гаубицы попадут под удар люфтваффе и большинство тракторов будет уничтожено, тогда ребятам Фролова придется принимать бой в том месте, куда успеют дотащить гаубицы. Фролову нужно будет организовать доставку боеприпасов до этих новых позиций из полевого артсклада, расположенного под Барановичами. Грузовиков у него много, за ночь можно будет перебросить весь складированный там боезапас. Но было у меня ощущение, что все обойдется, и группа Фролова сможет без боя и потерь добраться до Зельвы. Строилось это ощущение на анализе поведения немецкой авиации после учиненного нами разгрома 47-го моторизованного корпуса. Немецких самолетов над тем районом не наблюдалось – вызывать и ставить перед ними задачу уже было некому. А люфтваффе самостоятельно проявлять рвение не будет. На кой черт летчикам по своей инициативе контролировать еще одну дорогу – у них и так забот сейчас выше крыши: что бомбят дорогу Белосток-Слоним, это было понятно – нельзя же просто так выпускать дислоцированные в Белостокском выступе соединения. А вот по дорогам Пружаны-Ружаны-Слоним и Береза-Ивацевичи-Барановичи немецкая авиация работала по заявкам 2-й танковой группы.