Мальчики из Фоллз

– Для меня это тоже будет впервые, – наконец, отвечает Дилан.
Я снимаю куртку. Другая женщина застилает одноразовыми простынями каждый из столов.
– Снимайте все, – говорит нам блондинка с короткими волосами. – Наденьте халаты, затем лягте поверх простыни.
Они обе выходят, закрывают дверь, а я снимаю обувь.
– Тебе не обязательно делать это со мной за компанию, – говорю я, видя тень девушки по ту сторону ширмы.
– Я хочу попробовать. Знаешь, на всякий случай, – щебечет она.
На всякий случай…
Мы раздеваемся. Заметив, как Дилан оборачивает халат вокруг себя и запрыгивает на кушетку, следую ее примеру.
Я лежу, покачивая ногами. Мой пульс учащается. Она написала мне сразу после нашего разговора и сказала, чтобы я приняла обезболивающее, но ведь все не может быть настолько плохо, правда? Люди постоянно так делают.
Хотя детей тоже постоянно рожают.
– Джульетта, – повторяю имя, которое назвала Дилан. – Мама Хоука?
– Да.
Джульетта Чейз пишет молодежные романы о мире, существующем прямо у нас под носом, где по-прежнему есть ниндзя, пираты, рыцари и другие элитные воины. Обычно главными героинями являются молодые женщины, которые обретают власть и становятся лидерами, бесстрашными, сильными и т. д.
Я пытаюсь представить Хоука, воспитанного такой женщиной. В итоге склад его характера становится абсолютно понятным и в то же время теряет всякий смысл. Ему нравятся ее книги?
– Они с моей мамой лучшие подружки со школьных лет, но я не решусь рассказать об этом маме, – продолжает Дилан. – Она скажет папе, потому что делится с ним всем, и тогда он устроит истерику, которая мне ни к чему.
– Похоже, твой отец ведет себя как ребенок.
Девушка тихо смеется.
– У него свои порядки, но дело не только в этом. – Сделав паузу, Дилан говорит: – Он был тем еще говнюком в моем возрасте, понимаешь? Теперь, когда у него появилась дочь, он знает, что убьет любого, кто будет относиться ко мне так же, как папа поначалу относился к маме. Я уверена, он до сих пор думает, что не заслуживает ее.
Независимо от того, какими были их родители, ясно одно: у них большая сплоченная семья. Те трое мужчин, с которыми я столкнулась в парке, участвовали в воспитании Хоука. Они явно что-то сделали правильно.
Да и Дилан, как бы мне ни не хотелось признавать, не так уж плоха.
– Кажется, они хорошие родители.
– Я не жалуюсь.
В дверь стучат, и в комнату заглядывает темноволосая женщина.
– Готовы, дамы?
– Давайте дергать! – восклицает Дилан.
Дергать? Не пинцетом, надеюсь?
От страха все внутренности съеживаются; я слегка вздрагиваю. «Неприятные ощущения быстро проходят», – так она сказала.
– Хорошо, поднимите эту ногу, – говорит мне мастер, распахнув мой халат.
Я не поднимаю, испытывая острое желание снова прикрыться. Не знаю, о чем я думала. Она будет пялиться на все мои причиндалы.
Женщина с сочувственной гримасой интересуется:
– Первый раз?
Слева от меня раздается треск, похожий на звук оторванного от тела пластыря длиной с мою ногу, за которым следует протяжный шумный вдох.
– Ох, блин, – пыхтит Дилан.
Моргнув, округлившимися глазами смотрю на своего мастера.
Она лишь улыбается.
– Я быстро. Не волнуйтесь.
Взяв деревянную палочку, она смазывает воском складку между моим бедром и пахом. На секунду я перестаю дышать.
– О-о-ох, он теплый.
Вообще-то горячий, однако становится лучше.
– Итак, почему ты решила сделать эпиляцию? – спрашивает Дилан.
С ее стороны вновь слышится треск, и она скулит.
Сглотнув, выпаливаю:
– Не твоего ума дело.
Я не собираюсь сообщать ей, что в следующий раз ее кузен, возможно, захочет снять с меня нижнее белье.
– А ты почему хочешь сделать эпиляцию? – задаю тот же вопрос.
Мастер прикладывает к моей коже и разглаживает то ли лоскут ткани, то ли бумажное полотенце.
– Так более гигиенично, – выкрикивает Дилан. – Нет сыпи от бритья. Легче скрабом пользоваться. Я буду отлично выглядеть в бикини…
Кивнув, соглашаюсь:
– Аналогично.
Достаточно хороший ответ для меня.
 
Но потом женщина начинает отклеивать бумагу, и внутри все сжимается. Хря-я-я-я-я-я-ясь…
Мою нежную кожу будто огнем обжигает. Кажется, что две дюжины пар пальцев одновременно меня щипают.
– Ай, какого хрена? – рычу я.
– Вы в порядке? – Мастер морщится, словно это ей больно. – Я знаю, в первый раз бывает тяжело.
– В первый раз? – Я смотрю вниз и вижу островок чистой кожи. – К черту все.
Ей еще не менее двенадцати полосок понадобится, прежде чем она полностью закончит.
Начинаю подниматься, однако голос Дилан меня останавливает:
– Смотрите-ка, и кто теперь ведет себя как ребенок, – поддразнивает она. – Беги, Бунтарка, беги. Я справлюсь.
Вскинув брови, слышу, как отрывается ее третья полоска.
Я опять опускаюсь на стол, сжимая кулаки.
– Поторопитесь, – прошу мастера.
Дилан на год младше, а уэстонские женщины способны выдержать что угодно.
Мастера продолжают свою работу, и я начинаю привыкать, паникуя только тогда, когда начинают отклеивать ленту. Боль унимается довольно быстро. Не уверена, что хотела бы терпеть это каждые несколько недель, но посмотрим, как пойдет дальше.
– Почти готово! – заявляет Дилан.
– Для кого ты… – Заикаясь, жду, когда снимут следующую полоску. – Для кого ты хочешь хорошо выглядеть в бикини?
– Для себя. Просто для себя. – По голосу понятно, что девушка улыбается.
Либо она не хочет говорить, либо экспериментирует. Тем не менее я рада, что мне не пришлось страдать в одиночку.
– Сделай мне одолжение, хорошо? – просит Дилан.
Очередной треск. Я втягиваю воздух сквозь зубы.
– Какое?
Едва боль утихает, я испускаю хриплый стон.
– Будь добра с ним?
Я замираю, что-то в ее тоне меня настораживает.
– Может, Хоук не нервничал бы так сильно, как сейчас, и не продержался бы так долго, если бы девчонки не заморочили ему голову в старших классах.
Следующую полоску почти не чувствую, оставаясь неподвижной.
– Они стали особо настойчивыми, словно он – какое-то препятствие или достижение. Девушки хотели его, но не любили, а когда Хоук отказывал им, они спасали свою гордость, распуская грязные сплетни.
О, кто бы сомневался, что они так поступали.
От злости сводит живот.
– Он просто стал объектом для шуток ниже пояса. – Ее голос затихает. – Хоук считал дни до выпуска, Аро. Он не мог дождаться, когда выберется оттуда.
Мои пальцы болят. Я немного разжимаю кулаки.
– А я не могу ввязаться в драку с очередной сучкой, защищая его честь, – признается Дилан. – Мой нос до сих пор не вернулся в прежнюю форму после последней драки.
Улыбаясь, стараюсь сдержать смех. Не готова показать ей, что она мне нравится.
Хоуку повезло. Его отец, дяди, кузены… Они все за него горой. Если я когда-нибудь причиню ему боль, уверена, эти люди, движимые любовью к нему, станут для меня не меньшей угрозой, чем Грин Стрит.
Внезапно чувствую укол ревности, потому что хочу быть той, кто защищает Хоука.
Дилан подвозит меня к переулку за пекарней, и я взбираюсь по пожарной лестнице обратно в убежище.
Хоука все еще нет, хотя я даже рада этому. Отправившись в душевую, открываю пузырек его геля для душа, вдыхаю аромат. Из-за стен, выложенных черной плиткой, создается впечатление, будто я спрятана ото всех, а благодаря метру бетона, отделяющему нас от улицы, тут очень тихо большую часть времени.
Это другой мир, но во мне начинает зарождаться чувство, что мое место здесь. Я словно сбрасываю старую кожу.
Ривз скоро придет за деньгами. У нас появятся доказательства, и мы сможем покинуть укрытие.
Ничего не могу с собой поделать, однако надеюсь, что Ривз не появится.
Тогда мне никогда не придется уходить.
  
Глава 18
 
Хоук
 
Я проскальзываю через дверь черного хода, пересекаю кухню и вижу, как головы поворачиваются в мою сторону. Только люди ничего не говорят. Все привыкли к тому, что я тайком пробираюсь в разные места.