У каждого Темного Лорда... (СИ)

Когда часы бьют полночь, Невилл начинает рассказывать страшилку. Про то, как в страшном-страшном замке в заброшенном туалете ученики постарше варили Оборотное Зелье (Гермиона в этот момент давится чаем, а мы с Роном радуемся, что именно сейчас ничего не пьем), чтобы пойти на «отработку» у Кэрроу вместо младшекурсников. О том, как старый преподаватель Зельеварения, очевидно, впал в маразм, потому что ни разу не упомянул о том, что из его кабинета пропадают ингредиенты. О зловещих тенях в коридорах, которые оказывались не привидениями и не нечистью, а людьми, но лучше бы были нечистью, что ли. И о привидениях, чья помощь бывала бесценна. О драгоценностях директорского кабинета и о том, как легко дышится ночью в Запретном Лесу.
  
А потом мы с Роном и Гермионой по очереди травим байки о хоркруксах и ссоре старых друзей, о слепом драконе и о статуе из Министерства Магии, о том, чем чревата встреча со взрывопотамом, и чем Малфой-Мэнор отличается от нормального человеческого дома. Мы говорим и говорим, иногда девчонки начинают плакать, иногда мы все сдавленно хихикаем, боясь разбудить тех, кто спит наверху.
Джорджа мы все-таки будим. Или ему и без нас не спалось. Он присоединяется к нашим посиделкам, цепляет с блюда оставшийся кусок пирога и заявляет:
— Извини, сестренка, но все-таки как у мамы у тебя не получилось.
— Потому что нельзя приготовить такой же пирог, если даже мука у тебя в три раза дороже, чем в оригинале, — неожиданно для всех подхватывает Рон.
Джордж удовлетворенно кивает, будто именно это и ожидал услышать. А мы сидим и думаем об одном и том же: эту реплику должен был подать Фред.
Еще примерно через полтора чайника чая Джинни начинает варить кофе. На мой недоуменный взгляд она отвечает:
— За окном рассвело уже, ты не заметил? Скоро шесть утра. Если ты собираешься заскочить в Нору до того, как отец уйдет на работу, ты как раз успеешь выпить кофе, а вот поспать ты не успеваешь уже никак.
Ну ничего себе посидели! Я представляю, как буду пытаться пережить этот день, и прихожу в ужас. Но лица тех, кто сидит со мной за столом, убеждают меня, что эта ночь нам всем была нужна. Надеюсь, оно того стоило.
А еще я понимаю, что мы, в общем-то, довольно грозные ребята. Каждый из нас за последний год такого повидал, что Азкабаном без дементоров нас уж точно не испугаешь. Повезло мне с соратниками.
Кофе мне не помогает, спать хочется очень, так что я выхожу на крыльцо и стою там, вдыхая утренний не по-летнему холодный воздух. А когда сон уходит, уступая место ознобу в теле и ясности в голове, аппарирую в Нору. Надеюсь, именно сегодня мне не придется принимать по-настоящему судьбоносных решений.
 ...есть склонность к террору 
Столкнувшись (опять) в комментариях с вопросом, когда же Гарри наконец-то станет Темным Лордом, решила вынести ответ не только в шапку фанфика, но и сюда. Гарри Темным Лордом НЕ станет. Не в этом фике. Извините :)
Когда я здороваюсь с Артуром Уизли, я готов буквально ко всему: сражаться, спасать мир, бежать и прятаться, решать судьбу Англии или давать интервью о моих отношениях с Волдемортом — да действительно к чему угодно! Но я почему-то совершенно не готов отвечать на простые, в сущности, вопросы, которые задает Артур. А он спрашивает, действительно ли Джинни сейчас на Гриммо, как она себя чувствует, пришла ли в себя после больницы, а потом вдруг интересуется, с кем она делит комнату и какие у меня намерения относительно нее. Намерения, понимаете?
В первое мгновение я решаю, что я все-таки уснул на крыльце особняка Блэков, и мне снится бредовый сон. Ну не может же его на самом деле сейчас волновать именно это! Потом я думаю, что возможно, речь идет о том, как я собираюсь обеспечить ее безопасность. Я начинаю было расписывать достоинства нашего дома, хотя мистеру Уизли они и так известны, но он смотрит укоризненно, будто бы я ухожу от темы, и я понимаю, что да, он спрашивал именно об этом. О том самом, о чем я сам подумал в последнюю очередь. Собираюсь ли я на ней жениться и насколько серьезны мои чувства к ней, что-то в этом духе.
А еще считается, что это подростки озабочены вопросами любви, секса и брака. Очень-взрослые-люди, вы давно себя в зеркале-то видели? Хотя, конечно, да. Артур имеет полное право переживать за свою дочь, даже если это кажется мне неуместным, а мои ответы мне самому кажутся очевидными. Поэтому я терпеливо (очень терпеливо) говорю:
— Мистер Уизли, у меня очень серьезные намерения. Но дело все в том, что сейчас у меня есть более срочные дела, чем устройство личной жизни. Я бы с радостью явился к вам, как положено, просить ее руки, но сейчас явно рано. Потому что, я уверен, и Вы, и я, и Джинни, — все мы хотим, чтобы это происходило в мирное время и после нашей победы. А то, что сейчас происходит, — это что угодно, только не мирное время. И нам с Джинни, кстати, еще Хогвартс заканчивать...
Мерлин, что я несу. Ну, то есть, несу-то я все, может быть, и правильно, но сначала обо всем этом надо было бы поговорить с Джинни, а потом уже с ее отцом... если у нас тут, конечно, не совсем Средневековье. Кстати, я, оказывается, и не знаю, как по этикету положено поступать и что и с кем обсуждать сначала, а что потом. Надо будет спросить у Гермионы, она наверняка в курсе.
Мистер Уизли тем временем, очевидно, решает, что с меня достаточно мучений, улыбается и говорит:
— Ну, вот и прекрасно. Тогда я могу быть за нее спокоен и идти работать с чистой совестью.
И вот ради этого я тащился сюда с утра пораньше?! А подождать оно не могло?
— Конечно, мистер Уизли, удачного дня.
— Ах да, чуть не забыл, — он роется в портфеле и извлекает на свет ворох каких-то клочков бумаги. — Многие мои знакомые из Министерства хотели бы с тобой переговорить, Гарри. Среди них есть довольно влиятельные люди. Думаю, они вполне могут тебе пригодиться. Здесь адреса каминов, координаты для аппарации — в общем, различные средства связи с ними, если ты сочтешь нужным связаться.
— Вы что, вот так вот ходили по Министерству под носом у Ранкорна и собирали все эти бумажки? — ужасаюсь я. — Да проще же сразу на спину мишень повесить, мол, я знаю, где находится Гарри Поттер!
— Ну, не так все ужасно, — меланхолично отзывается Артур, продолжая рыться в портфеле. — Оказалось достаточно поставить в пару уголков почтовые ящики — удивительные, кстати, магловские штуки! — с надписью «оставьте свой адрес Гарри Поттеру». У ящиков, конечно, никто замечен не был, но записок в них нападало прилично, на то мы и волшебники. Ну а из ящиков они попадали прямиком ко мне, я давно хотел опробовать чары пространственной связи. Так что мои коллеги сами не в курсе, кому передавали адреса. Смею на это надеяться.
— Мистер Уизли, это гениально, — искренне говорю я. — Спасибо вам огромное. Надеюсь, Вы это все проделали не зря.
— Конечно же не зря. Чары проверил, ящичек использовал, отлично время провел, — Артур наконец откапывает искомое в своем портфеле, что бы это ни было, и шагает в камин.
Почему я никогда всерьез не думал о том, какие артефакты скрывает Артур Уизли в своей мастерской, в которой он якобы только изучает магловские электроприборы? Мы же все видели форд «Англия», один из результатов его творчества, и это была вполне гениальная вещь, пока мы же с Роном ее не доломали. И кто я, спрашивается, после этого? Прааавильно. Гарри Поттер, идиот, к вашим услугам.
Я возвращаюсь домой, а там кое-кто даже уже не спит. Хотя в случае с Гермионой и Луной правильнее говорить "еще не спит". В гостиной Рита Скитер потрясает рукописями перед Гермионой, что-то ей доказывая, та в свою очередь что-то сосредоточенно черкает на листе пергамента, а рядом Луна гоняет по столу исчерканные листки, очевидно, пытаясь их скомпоновать в листовку. Значит, к отцу Чжоу мы сможем пойти с уже готовым или хотя бы полуготовым вариантом того, что надо напечатать.