Скверная жизнь дракона. Книга восьмая (СИ)

* * *
После нападения гноллов поездка прошла без эксцессов. Добрались до Арнурского пограничья, потом въехали в Яхоновское княжество, проехали первый северный город. И несколько дней назад прибыли в город, соседний к столице княжества.
Всю дорогу я пытался разговорить девочку, обучая всяким словам: к миске и ложке добавился спальник, телега, лошадь, и всё остальное, что окружало нас. Я даже пытался обучить её отдельным слогам и буквам, лишь бы развить её речь. И, конечно, неизменно добавлял в её порцию бобы. Без заднего умысла, просто хотел, чтобы она ела больше положенного. Чтобы эта неестественная худоба как можно скорее прошла.
  
Где-то неделю назад, когда караван въехал на земли княжества, нас встретил один из пограничных патрулей. Всадники проверили нас, и отправились дальше патрулировать дикие земли между двумя государствами. В тот день, на вечерней стоянке, я опять достал из мешочка отваренные и высушенные бобы и показал девочке их жменю.
— Давай, повторяй за мной. Со-я на-сы-ща-ет.
— Гоха гакхыфаык, — неловко произнесла девочка заплетающимся языком.
— Молодец, — сказал я не то с грустью, не то с горечью, не то с гордостью за своё упорство. — Сегодня, хотя бы, совпадает количество слогов.
Я раскрошил бобы и высыпал их в тарелку девочки, она сразу же заработала ложкой. Уже как день обхожусь без приказа начинать еду. На прошлом ужине, когда я всыпал очередную жменю толчёных бобов, девочка поднесла ложку ко рту, посмотрела на меня и сделала жест, будто есть. Я тогда на несколько секунд потерялся, но сообразил и кивнул. Девочка тут же набросилась на кашло, а я про себя отметил своё везенье и удачу — девочка не тупая, её соображалка работает как надо.
По приезде в соседний к столице княжества город — я готовился просто пересесть с одного каравана на другой, торговец рабами прибыл в конечную точку с уцелевшим товаром. Мужик скупо поблагодарил меня и кольнул замечанием, что я едва не разорил его на вине. Но это сугубо его проблемы, не надо было обещать. Хотя, тогда же я и начал замечать за собой какую-то заторможенность. Понятное дело, что причина в бордовой жидкости.
В гильдии свободных торговцев меня поджидало разочарование: караван к столице княжества ушёл в день нашего приезда, следующий значился через пять или шесть дней. Я не хотел оставаться в городе, понимая, что ещё несколько кувшинов — и я отупею, превратившись в аморфного алкоголика. А так оно и случится, если задержаться в городе.
Один день. Ровно столько мне потребовалось, чтобы закупить еды на долгий переход, а в гильдии свободных торговцев запросить карту земель между городом и столицей княжества с отметками ручьёв и возможных мест да привалов. Походная лаборатория и походная магическая плита остались в гильдии свободных торговцев, я оплатил их доставку до столицы, отказываясь тащить на себе дополнительную тяжесть. Со всеми припасами, одеждой и спальником выходили десятки килограмм, даже второй оставшийся микл засунул в рюкзак к девочке.
Впервые я собирался покинуть город и отправиться в дорогу самостоятельно, отказываясь от защиты охранников караванов — но даже помыслить не мог, что что-то случится в дороге. Я не боялся внезапного нападения или чего-то ещё, но боялся задержаться в городе даже на секунду.
Именно поэтому за полчаса до шестого удара городского колокола я вышел из гостиницы вместе с девочкой, нёсшей в верхней, главной паре рук кулёк с нашим завтраком и постоянно зевавшей.
Уходящие из города разумные — обычное дело, особенно ранним утром. Это практически всегда хлеборобы с ближайших деревень, или отправляющиеся на разведку авантюристы. Около юго-западных городских ворот собралась небольшая толпа в двадцать разумных, ожидавших открытия города. Они косились на морщинистого разумного, с ненавистью и презрением, а вид заспанной маленькой девочки с впалыми щеками только подогревал всеобщую ненависть.
Мне на всё происходящее было откровенно наплевать. Я стоял в гордой позе, перенеся часть веса тела на посох в левой руке, а правую держал на поясе. Под отогнутым плащом каждый видел гримуар, и это плетью осаживало любого идиота.
Ворота открылись, толпа пошла вперёд и рассыпалась по дороге. Очень скоро авантюристы и часть хлеборобов перешла на небольшую просёлочную дорогу, стрелой уходящую на запад. Ещё через час другая часть ушла восточней, а ещё через час по дороге в сторону столицы шли только двое.
Я не рассчитывал пройти много за день, из-за маленьких ног девочки — но она старалась поспевать, а когда отставала, то всегда переходила на бег и догоняла. Я удивился, когда в медленно опускавшейся вечерней темноте показались огоньки лучин в окнах домов. Мы умудрились пройти к самому дальнему поселению, стоящему на границах городской черты и диких земель, где законы отсутствуют как понятие чести у драконов.
Но больше всего я удивился, когда решил рискнуть и пошёл к поселению в поисках ночлега. Я закупился провиантом достаточно, чтобы не испытывать нужды в пути, но хотелось ещё одну ночь спать хотя бы на сене. Да и была ещё одна причина, потаённая. Разумные ненавидят ксатов, дай волю, так и вовсе перебьют. Хотелось узнать, сколько монет нужно запихать в руки селянам, чтобы те засунули ненависть в свои задницы и приготовили ксату ужин.
Один золотой — вот цена их ненависти, слишком мелочная цена. Притом продались разумные в первом же доме. За этот золотой семья из девяти человек, два старика, муж и жена, и пятеро детей — они предоставили место в сенях и накормили нас вполне нажористым ужином. И даже старались не шуметь, когда я укладывался спать.
Наутро мы продолжили путь. В дороге нечего делать, я в основном молчал, что у меня отлично получалось делать ещё с материка скверны. Но шёл я не один и иногда чуть сбавлял шаг, позволяя девочке догнать себя. И продолжал попытки развивать её речь: с каждым днём у неё получалось всё лучше и лучше, некоторые слоги она проговаривала с поразительной точностью. Я сказал девочке повторять буквы «у» и «б», потому что буквы «а» и «к» у неё получались сносно. И весь день за моей спиной доносилось неловкое, но какое-то старательное у-канье и бэ-канье.
К вечеру мы пришли в одно из обозначенных на карте мест, к небольшому холмику около опушки леса, в полукилометре от ручья. Там я и решил заночевать. Скорость мы взяли неплохую, от графика не отставали, как раз через шесть дней должны прибыть в столицу.
Через час горел небольшой костёр в центре лагеря, из двух спальников и натянутых на жердях над ними плащах. Лёгкий ветерок выгонял из лагеря дым костра и аромат каши из зерна с кусочками сушёных овощей, сыра и мяса. Я разложил еду по мискам, промыл котелок и залил в него воду, добавил трав, несколько ложек мёда и приготовился через минут пятнадцать получить приятный травяной взвар.
Девочка уже привычно ждала меня с миской в одной руке и ложкой в другой, а вторую пару рук всё так же прятала за спиной. Я сел рядом, поставил миску на землю и показал девочке свою ложку.
— Давай ещё раз. Лож-ка.
— Гкозка.
— Ложка.
— Гозка.
— Уже лучше. Надо «л» потренировать.
— Гозка, — сказала девочка всё таким же безэмоциональным голосом, но с каким-то неестественным рвением и едва заметной вопросительной интонацией.
— Да, почти. Молодец, ты делаешь успехи, — я аккуратно положил ладонь на голову девочки и чутка потрепал бледно-жёлтые волосы. Девочка привычно замерла, напрягшись, когда почувствовала мою ладонь на голове, но расслабилась, сообразив, что бить её не собираются.
  
— Гозка? — спросила опять девочка, на что я кивнул. — Гозка. Гозка! Гозка! Гозка! — выпаливала та слова, смотря на меня рубиновыми глазами с появившимся в них азартным, игривым огоньком.
Меня передёрнуло от осознания, кого именно девочка мне напоминает своими рубиновыми глазами. Я трясущимися ладонями обхватил крохотную детскую голову. Девочка задрожала, уставившись на меня широко распахнутыми глазами. Из моего рта вырвалось нечленораздельное мычание, а большие пальцы практически коснулись роговиц красных глаз. Мне хотелось вдавить пальцы вглубь мелкого черепа, хотелось выдавить эти два рубина, чтобы никогда больше не напоминали мне о том, чего я навсегда лишён.