Скверная жизнь дракона. Книга восьмая (СИ)

— Вы время считали? — спросил я у девушек, продолжая обходя огромные стволы эвкалипта. В воздухе чудился привкус мяты.
— Оно завершается, но ещё есть, — глубокомысленно произнесла Лана, аккуратно приложив ладони к небольшим сумкам на поясе и пальчиками проверяя содержимое.
— Не будем его тратить. Проскочим между нежитью, — я чуть поводил ладонью змейкой, показывая примерный план.
  
— Это поможет здесь, но поможет ли среди корней и в глубинных лестницах? — задумчиво произнесла Аюра.
— Где?
— В… основном стволе, Ликус. В главном дереве. Ведь как-то поднимаются же к сокровенным святилищам и главным жилищам.
— Вы ещё и на самом верху дерева живёте?
— Приближенные живут в корнях, вознесённые в его стволе. Наверху никто из нас не живёт.
— Но жилища есть, — бросил я через плечо. Кое-какая скверная картина начала складываться.
— Да, — чуть повысив голос добавила Лана, шедшая замыкающей. — В каждом саду они есть. И в каждом саду там, — Лана подбородком кивнула в сторону неба, — всё ещё ждут. Тысячи лет ждут.
— И сейчас здесь ждут именно нас, — со священным благоговением произнесла Аюра.
Комментировать услышанное не хотелось, мы поспешили дальше. Без лишних голов идти быстро, но в какой-то момент я поймал себя на мысли, что что-то делаю не так. Вроде мы с Лутарикием договаривались, что я пройду за группой длинноухих смертников и всё запомню на пути, а вместо этого я вёл их за собой.
Эльфийки разговорились. Лана и Аюра из разных семей и родов, но из одного дома, и сотню лет живут вместе как родные сёстры. Они обе сызмальства знали о возложенном на них сокровенном долге и готовились к нему ежедневно, в пятилетнем возрасте их забрали из семей и растили среди приближенных, в корнях главного дерева их родного сада. Девушки не распространялись о способе, по которому их выбрали, но Лана случайно обмолвилась, что «толкователи слов богов могут увидеть сокрытое в душе». Эта подсказка более чем красноречива.
Ещё по приезде в Яхоновское княжество мне было наплевать на все задачи договора с длинноухими: мне просто хотелось стать сильнее, а о цене я вопросов не задавал. Сейчас же, слушая рассказы эльфиек, я замечал за собой некоторую несдержанность. Хотелось как можно быстрее добраться до главного ствола, чтобы эльфийки ещё что-то рассказали об устоях их общества, внесли новых пазлов в мозаику, прояснили непонятое. Подтвердили или опровергли мои скверные догадки.
Странное чувство теплится в груди: смешенное со страстью любопытство. Давненько я его не испытывал, слишком давно. Ещё в прошлой жизни, без учёта перерождения. Просто в прошлой жизни.
 Глава 3 
 Часть 3 
Мы дошли до последних широких деревьев, встав на границе между садом и пустой ровной землёй. Двести метров открытого пространства, сверху прикрытого кронами. Нет ни площадок, ни лестниц — всё осталось позади. Впереди лишь степенно поднимавшаяся земля, вздыбленная исполинскими корнями. И сотни нежити, шаркающей к серо-коричневому стволу главного дерева. Он испещрён отверстиями, где застеклёнными, а где с деревянными ставнями. В некоторых местах окна мелкие, в них едва просунется голова, в других сверкают ансамбли с разноцветными рисунками ростом с человека и балконом перед ними.
Аюра закашляла. Надрывно, с хрипотой, отхаркиваясь. На её ладонях осталась кровь с чёрными сгустками, в глазах полопались сосуды.
— Но ведь мы справились с первой частью, да? — прошептала она, глядя на Лану. В глазах девушек не нашлось места грусти или страху, только благоговение перед судьбой.
— И мы справимся со всем. Вместе, — Лана обняла Аюру, крепко. Так они простояли несколько тоскливых секунд.
Девушки аккуратно развязали шнуровки на клапанах своих небольших поясных сумок. Лана достала из левой сумки Аюры склянку размером с кулак, с синей жидкость и красными прожилками, и спрятала в свою левую сумку. Затем переместила из правой сумки таких же размеров склянку с жёлтой жидкостью и красными прожилками. И обнажила кинжал.
— Пригляди за Ланой, Ликус. Вам осталось немного. Молю, пусть всё получится, — Аюра улыбнулась мне и задрала золотую броню-оберег. Сталь вошла в аккуратную грудь. Всё тело эльфийки с пухленькими губами пробил спазм, она вцепилась в плечи подруги, стиснула зубы. Её рот так и остался закрытыми, даже когда хватка ослабла, а ноги задрожали. Лана заботливо подхватила Аюру за руки и помогла спуститься на колени, а там и лечь на спину. Девушка тяжело задышала, смотря на подругу, что-то прошептала на языке фуаларал и медленно, нехотя, закрыла глаза.
Лана отстранилась от подруги, несколько секунд грустно смотрела на её тело — и затрясла головой, отгоняя прочь лишние мысли. Она вытащила из груди Аюры кинжал, обтёрла его и заткнула за пояс.
— Можно идти, — произнесла девушка совершенно обычным для себя голосом, будто и не закончила жизнь подруги. Обречённую жизнь, но всё же.
— Секунду, — я прихватил кинжал Аюры и закинул его в сумку. — Вот теперь можно.
— Зачем тебе столько? Сколько уже, шесть?
— Восемь, — я шагнул на открытое пространство, подгадав удобный путь между ордами нежити.
— Всё рассчитываешь вернуться?
— Представь себе, — я показал на один из входов в огромный ствол. Будто прогрызенное огромным короедом, в отверстие могли бы заехать шесть телег сразу. — Мы договаривались с Лутарикием о том, что я пройду с вами до входа и отправлюсь обратно. Но мне интересно.
— Что? Хочешь подняться на самый верх? В сокровенную обитель?
— Допустим. Мне хочется прояснить одну связь, — сказал я и чуть притормозил, чтобы шедшей на меня нежити воткнуть в голову кинжал и активировать «умение». — На щитах, нагрудных пластинах и балахонах у нежити встречается изображение огромной птицы. Хочу знать, как оно связано с изображением птицы с руин Баскара. Я о многом догадался, но хочу лично посмотреть. И хочу узнать, что в склянках и зачем они, ведь у тебя есть свои.
— А ещё без меня тебе наверх не пробраться. Путь извилист, — ехидно улыбнулась Лана.
— Да. Именно поэтому ты мне о нём подробно расскажешь.
— А если нет?
— Думаю, тогда сумочки на твоём поясе, когда твоё время придёт, останутся с твоим телом, а я поверну назад.
— Неужели девушка не может рассчитывать на обещание?
— Может. Я обещаю убить тебя сразу, как придёт время.
— Какое благородство, — усмехнулась Лана, обогнув очередную нежить. Чем мы ближе подходили к проходу в главный ствол, тем больше становилось нежити. — Я объясню.
Лана не соврала и действительно многое объяснила. Не сразу, сперва нам пришлось несколько поработать кинжалами, расчищая путь в широком проходе. Стены в нём метров тридцать толщиной, а за ними огромный зал с отходящими коридорами и лестницами. На стенах и полотке росли съедобные растения вперемешку с цветами и шарообразными плодами, светившиеся яркими синими и жёлтыми цветами. Около стен прилавки с нежитью, но вместо товаров они будто торговали бумажными листами: нежить-покупатель что-то брала двумя руками, аккуратно складывала и клала себе в кошель, чтобы через несколько минут повторить действие вновь.
— Как термиты живёте, — вырвалось у меня, прикидывая переплетение проходов в толще дерева.
— Правдивое сравнение, и необидное, — Лана похлопала меня по плечу и показала в один из туннелей, над его входом висело подобие цветка лилии. — Нам в него.
Как и везде, в тоннеле сновала нежить. Мы едва уворачивались от тварей, а некоторых приходилось убивать. Последнего делать не хотелось. Об оставленный труп-то спотыкалась прочая нежить и забивала проход — а ведь исчезнет труп только после оклазии, через два часа.
  
Лана показывала путь, я всё записывал на подкорку, чтобы не заблудится на обратном пути.
Мы прошли через ещё один зал, но уже чуть поменьше, с десятками лестниц и дверей. За ними скрывались небольшие комнатушки, больше кельи. В следующем зале девушка быстро отыскала нужный тоннель с лилией. Его стены так же усеивали небольшие двери, ведущие в крохотные одиночные кельи, но в конкретно этом проходе были и широкие двойные двери с охраной перед ними. Нам повезло, что при жизни длинноухие обходили охранников.