Скверная жизнь дракона. Книга восьмая (СИ)

— Тогда я весь состою из доверия, — я поднял бокал с вином и пригубил, эльфы улыбнулись и повторили следом. — Для затравки сообщу, что боевой нежити, с мечами в кожаной и кольчужной броне, и с посохами в подобных вашим робам — их около лагеря две тысячи двести сорок три. И две тысячи пятьдесят четыре непосредственно в самом лагере.
— Это ценные сведенья, благодарим за доверие, — сказал Лутарикий, и все три эльфа чуть кивнули мне в благодарность. — Нас поставили в известность, что вы хотели о чём-то попросить портного.
  
— Нужна новая одежда, — я показал на девочку, с надутыми щеками и без энтузиазма поглощавшую десерт. — Обувь на вырост, походные штаны и куртка, и исподнее. И две куртки — в одной четыре рукава, в другой два и чуть безразмерную, чтобы вторую пару рук прятать под курткой.
— К окончанию всех дел это будет исполнено. Может, что-то для вас?
— Нет, — сказал я, и тут же приподнял руку. — Есть кое-что. В Арнурском королевстве сейчас всё спокойно с логовами монстров, но я слышал, что в королевстве им позволяют разрастаться.
— Нам известно о таких случаях. И наверняка известно о двух логовах гоблинов, и по одному логову оруков, гноллов и циклопов.
— Я буду признателен узнать, где смогу отыскать эти логова. Даже необязательно в королевстве, но мне нужны сведенья о самых больших и разросшихся логовах.
— Звучит так, будто вы собрались охотиться на высшие ступени развития монстров, — с лёгкой иронией произнёс Лутарикий, на что я лишь легонько улыбнулся. — Что же. За это вы можете не переживать.
Оставшиеся минуты ужина мы говорили о завтрашней поездке. Я отправляюсь на северо-западную часть Тамливийского сада скверны, откуда стартанёт группа к центру сада. Насчёт лагеря можно не волноваться: его уже как несколько недель подготавливают.
В выделенные мне комнаты я шёл вполне довольный сегодняшним днём. Хоть и надо ждать ответа, но моя догадка подтвердилась: именно лесные эльфы изготавливают эти свои необычные обереги. И в моих интересах узнать об их производстве всё возможное.
Девочка с самого ужина не проронила ни слова, а на меня если и смотрела, то украдкой и немного обиженно. Я на девочку внимания не обращал, а в комнатах первым делом достал из рюкзака прямоугольный свёрток и аккуратно сложенную карту.
Над картой я корпел недолго, примерно помня отметки с расположением природных скверных мест. Меня интересовали Кракчатские терракотовые вепри скверны и Фласкарские ивовые энты скверны: кожа и миклы. Надо будет построить маршрут таким образом, чтобы отправить в Трайск достаточно кожи кракчата для нового комплекта одежды, и пройтись рядом с логовами монстров, о которых сообщат длинноухие.
Пока я изучал карту — девочка сидела на своей софе и то заинтересованно поглядывала на меня, то зыркала в сторону кровати. Девочка несколько раз порывалась что-то сказать, даже открыла ротик, но каждый раз закрывала его и со вселенской грустью опускала голову.
— Ну, и чего не так сегодня случилось? — спросил я у девочки, убрав карту в рюкзак. Девочка стеснительно пожалась и оторвала взгляд от созерцания ковра, робко решив созерцать именно меня.
— Соя хочет…
— Кто хочет? Что, вообще не поняла?
— Соя… — пролепетала малышка, жалобно смотря мне в глаза. Она всеми четырьмя руками показала себе на грудь, и с мольбой пролепетала: — Я — Соя.
— Неужели? Молодец. Ведь можешь, если захочешь, — с полным сарказма голосом проговорил я и аж захлопал девочке.
— Я — Соя, — опять с мольбой повторила девочка, с некой просьбой смотря на меня.
— Да, я знаю, как тебя зовут.
— Я — Соя! — чуть не плача выпалила девочка, в уголках её глаз появились крохотные капельки.
— Ты мелкое наказание моей скверной жизни, — процедил я, помассировав переносицу. — Да, ты — Соя.
Грусть и печаль выветрились с лица девочки. Рот широко раскрылся, уголки губ приподнялись, взгляд просиял. Та что-то невнятно пролепетала и схватилась руками за края платьица, успокаивая свой щенячий восторг.
Я покачал головой и сказал девочке подготовить мою кровать ко сну, а сам взял прямоугольный свёрток и отошёл к письменному столу. В свёртке — кинжал в ножнах, украшенных серебряными полосками и фиолетовыми камнями, а лезвие и рукоять изогнуты, но в противоположные стороны. Этот кинжал остался после оклазии одного из длинноухих магов. Я мог бы гадать о предназначении кинжала для мага, но не буду. Все ответы даёт изогнутая костяная рукоять, широкая около лезвия и чуть сужающаяся к концу, и лишённая всяких украшений. Ибо роговой отросток с головы дракона сам по себе великолепное украшение.
«Чувство магии» показывало, как из рукояти в замысловатом вихре вырывался поток энергии, распределяясь ровным слоем около лезвия. В металле лезвия чувствовалось некое магическое уплотнение. В кинжал вписано какое-то умение, но меня оно не интересуют. Как боевое оружие он никчёмен, и не сравнится с моим костяным кинжалом: металл рано или поздно затупится, а костяное лезвие даже после стольких лет использований не потеряло своей остроты.
Недавний трофей можно бы использовать как основу для создания наргодат, магического предмета, и вложить в него структурное умение «Жёлоб жертвенника»: чем больше в предмете скверны, тем качественней выйдет призыв существ. Но трофейный кинжал хоть и был поглощён скверной и воссоздан вместе с длинноухим магом, но костяное лезвие моего кинжала создано самой скверной как дополнительная модификация для одного из орков-нежити.
Мой костяной кинжал с чёрной рукоятью останется со мной на очень долгий срок, но недавний трофей всенепременнейше пригодится. И я даже знаю где, у кого, и как.
Пока я рассматривал кинжал, девочка расстелила мою постель и теперь робко поглядывала в мою сторону. Я ответил ей безэмоциональным взглядом. Девочка захотела что-то сказать, но с невысказанным вопросом во взгляде аккуратно похлопала ладошками по кровати.
— Да делай что хочешь, — я устало отмахнулся.
Девочка просияла и принялась скидывать с себя платьице, одеваясь в ночную рубашку. Рёбра и кости на руках и ногах, плечи и колени и прочие суставы всё так же торчали под кожей, но уже не острыми углами — за последние три с небольшим недели здоровье девочки поправилось, под кожей появился первый жирок. Он ещё достаточно тонкий, чтобы вообще игнорировать его существование, но прогресс радовал.
Я остановил девочку и для проверки аккуратно сжал кожу в районе талии, на что та задёргалась и хихикнула. Рядом стояла небольшая деревянная подставка с вертикально приколоченной полутораметровой доской. На одной из сторон крупная засечка, но макушка девочки выше засечки на три фаланги пальца. К отъезду, скорее всего, вырастет на все пять фаланг — это где-то сантиметров тринадцать. Ужасно взрывной рост.
— Как бы тебя от такого не переломало, — задумчиво проговорил я, глядя в рубиновые глаза девочки. Та недоумевающе захлопала глазками. Я не стал продолжать мысль, и так понятно, чем можно обезопасить организм малышки, а за недели три ничего страшного не произойдёт.
Я снял с себя одежду, оставив исподнее, и отправился к кровати. Девочка моментально сориентировалась. Отпущенной в прорубь рыбой она плюхнулась под одеяло с противоположной стороны кровати, высунула голову и радостно заулыбалась.
— Какое вообще удовольствие спасть со мной? — с иронией спросил я, укладываясь в кровать.
— Соя… Я здесь, здесь, — пролепетала девочка и постаралась придвинуться ко мне.
— Только не прижимайся, а, — я резко дёрнул рукой, останавливая малышку, на что та легонько вздрогнула, но тот же улыбнулась. И опять прощебетала про то, что она где-то здесь. Как будто я без такого дельного замечания не смог бы догадаться о её существовании.
  
 Глава 3 
 Часть 1 
Безмятежная ночь вокруг лагеря. Десятки длинноухих спят в отдельных палатках, стража охраняет их покой, повара сонно зевают, пересчитывая припасы и готовясь через пару часов организовать очередной завтрак — а я лежу в своём шатре на топчане, держусь ладонями за шрамы на груди и шее, и едва справляясь с болью в них. Она обжигала жаром, хотелось кричать. Но я держался. Две недели назад я уже испытывал подобное.