Грат (СИ)

— Тоже не спится? — произнес он.
— Не слишком уютное место.
— Мне приходилось ночевать в разных местах, — задумчиво сказал старый эльф, — со временем перестаешь обращать внимание на бытовые удобства. Да и спать с годами приучаешься где угодно, даже на ходу. А если сон не идет, лучше побыть наедине с собой. В молодости кажется, будто впереди целая вечность, но когда жизнь близится к концу, начинаешь ценить редкие минуты покоя.
— Я хоть и молод, но тоже не люблю тратить время попусту, — признался я.
— Вот и не трать.
Эльдмар полез в висевшую на его плече холщовую сумку, покопался в ней и протянул мне плотный клубок, скрученный из тонкой льняной нити:
— Видишь пустые бутылки, что мы вытащили вчера из конюшни? Развесь их на ветвях вон того дерева на разной высоте.
Выполнив задание, я вопросительно взглянул на эльфа.
— Возьми шпагу, встань перед деревом в стойку на расстоянии трех шагов. Ударом перерубаешь нить, и пока бутылка падает, ловишь ее на лету, сделав выпад. Если бутылка разобьется, бежишь по двору десять кругов спиной вперед. Приступай!
Первые несколько бутылок я все-таки расколотил. Обежав двор два десятка раз, и едва не поскользнувшись на постоянно попадающихся под ноги «лошадиных яблоках», я стал действовать осторожнее.
Сосредоточив взгляд на покачивающейся под дуновениями ветерка мишени, я концентрирую внимание, представляя себе невидимую силу, которая вливается через кисть руки в острие клинка. Ноги напружинены, будто готовый к выстрелу арбалет. Вдох, выдох, сердце стучит в груди гулкой барабанной дробью. Сейчас! Короткий шаг вперед, точный, выверенный удар, выпад — и я сжимаю в левой руке зеленое горлышко бутылки.
— Неплохо! — раздался за спиной одобрительный возглас Бамбура. — А я-то гадаю, кто это тут бьет посуду с утра пораньше? Холт, Отра, бегом сюда! Кажется, Грат придумал для вас новое развлечение.
Пока один из нашей троицы воевал с бутылками, оставшихся двоих смуглолицый заставил выполнять другое задание. Встав лицом друг к другу на расстоянии полутора саженей, мы вытянули правую руку в сторону, придерживая пальцами за навершие рукояти направленную острием в землю шпагу. По сигналу Бамбура мы отпускали руку и бегом менялись местами с напарником, стремясь подхватить падающее оружие. Потом мы отступали на шаг назад, увеличивая дистанцию, и повторяли упражнение. Поначалу все получалось без особого труда, но когда мы с Отрой очутились напротив друг друга по разные стороны двора, задача показалась нам уже не такой простой. Дождавшись хлопка в ладоши, приходилось бежать изо всех сил, умудрившись при этом не столкнуться лбами посередине площадки — и все равно поймать шпагу удавалось в лучшем случае уже у самой земли.
Занятия длились несколько часов, после чего Бамбур с Эдьмаром милостиво разрешили нам умыться дождевой водой из поилки для лошадей и позавтракать черствым хлебом. К полудню мы выехали за ворота усадьбы. В этих землях расстояния между поселениями были не слишком велики, потому к закату мы рассчитывали добраться до Холобрука — столицы гномьего королевства.
Город уютно раскинулся в просторной долине, окруженной с севера и юга пологими холмами. Никаких крепостных стен и других фортификационных сооружений, обозначавших границу Холобрука, я не приметил: просто прижимавшиеся к обочинам дороги крестьянские дома вдруг прибавили несколько этажей, а поля и огороды между ними исчезли вовсе, образовав мощеные булыжником улицы. Даже беглого взгляда по сторонам оказалось достаточно, чтобы почувствовать преклонный возраст столицы: стены домов, сложенные из тесаного камня, словно лица на древних картинах, хранили в себе воспоминания минувших веков. Холобрук основал пять столетий назад еще король Дурин. За минувшие с тех пор десятилетия столица многократно перестраивалась и понемногу росла, как в ширину, отвоевывая у окрестных лесов новые пространства, так и ввысь, пронзая небо остроконечными шпилями башен и коваными флюгерами. А извилистые переулки отчего-то напомнили мне реки, по которым нескончаемым потоком текли местные жители. Они, как речные воды, менялись, появляясь из ниоткуда и навсегда исчезая в истории, но берега всегда оставались прежними, совершенно не замечая хода времен.
 
Нужный нам особняк мы отыскали уже в темноте — его нетрудно было узнать по характерному лазурному гербу с топором и молотом, к которым снизу прибавилась золотая подкова, означавшая, что в этом доме проживает глава клана. Мы доложились наряженному в синюю ливрею лакею, и тот, вежливо кивнув, оставил нас в просторном холле, стены которого украшала богатая позолоченная лепнина, обрамлявшая расписные розетки. Любят гномы золото, но от обилия этого благородного металла в здешнем интерьере у меня слегка зарябило в глазах.
Ожидание продлилось без малого двадцать минут. Лакей вернулся в сопровождении облаченного в камзол мажордома, имевшего совершенно непроницаемое выражение лица, каким могут похвастаться разве что профессиональные игроки в скоббак.
— Его превосходительство Дорум Гордвик Доромир Фардок Третий изволит принять вас в малой гостиной, — торжественно объявил мажордом тоном, которым геральды обычно оглашают почтенной публике королевский указ об очередном повышении налогов. — Прошу следовать за мной.
И мы последовали. Анфилада залов, белые мраморные колонны, ковровые дорожки цвета алой крови и покрытый лаком паркет. Я в своих перепачканных дорожной пылью сапогах старался наступать на натертые до ослепительного блеска дубовые доски осторожно, чтобы ненароком не запачкать пол. А вот Бамбуру, похоже, было решительно плевать на окружающее его великолепие: он вышагивал по залам, словно вымуштрованный солдат на плацу.
Дорум Гордвик Доромир Фардок Третий в ярком свете трех десятков масляных светильников сверкал, словно прилавок ювелирной лавки, на который хозяин по случаю городского торжества выложил весь свой товар. Он был уже не молод, но не по-гномьи высок и сухощав. Длинные седые волосы зачесаны назад и собраны в тугой хвост, седая же борода аккуратно пострижена, напомажена и завита ровными волнами. Хозяин дома перебирал в тонких пальцах изящные янтарные четки, и при нашем появлении слегка скривился — даже горящее в лампах ароматизированное масло не сумело перебить доносящийся от нас терпкий запах лошадиного навоза и пота. Бамбур вежливо, но с достоинством поклонился, мы последовали его примеру.
— Мне доложили о случившейся с вами в пути досадной коллизии, — Дорум Фардок говорил на Всеобщем без малейшего акцента, даже получше, чем некоторые орки в моем родном городе, и я отметил про себя, что это, наверное, можно считать своего рода признаком уважения.
— С одной стороны, все, кого Трибели считают своими врагами, могут рассчитывать на заступничество со стороны дома Фардоков. С другой стороны, вы — чужеземцы, и наши внутренние распри вас не касаются. Да и повод слишком незначителен, чтобы воспринимать его всерьез.
— Мы не хотели бы участвовать в конфликтах, ваше превосходительство, — подтвердил его слова Бамбур, — но мы и не искали их. Гномы из рода Трибелей сами объявили нам вражду.
— Печально, но поправимо, — произнес Дорум Фардок и на мгновение задумался. — Завтра вечером Трибели устраивают большой прием в честь Дня имени покойного короля Дурина. Вас, разумеется, туда не пригласят, впрочем, было бы странно, если бы случилось иначе. Но один из вас может попасть туда с кем-то из гостей. Напомните мне, кто, по мнению Трибелей, защитил слугу из моего дома от их нападок?
— Вот этот юноша, Грат, — кивнул в мою сторону Эльдмар.
— Пускай он и идет. Я позабочусь о том, чтобы один из приглашенных взял его с собой в качестве компаньона. Передайте Фарану Трибелю какой-нибудь подарок со своими глубочайшими извинениями, и, думаю, конфликт будет исчерпан. Я дам вам адрес хорошего ювелира, он подберет для вас что-нибудь достойное и недорогое.
— Благодарим вас, ваше превосходительство, — я склонился в вежливом полупоклоне.