Муданжские зарисовки (СИ)

Тут за спиной что-то грохнуло и заскрипело. Атех подпрыгнула на месте и обернулась. Ничего не изменилось в виде заброшенной постройки, разве что один из заклёпанных металлических листов отошёл от стены по краю, и там тоже клубилась пыль.
Надо было уходить побыстрее, пока эта штука не рухнула прямо на Атех!
Но тут она услышала голоса. Далёкие, приглушённые, но совершенно точно человеческие. И доносились они из глубины заброшенной громадины. Более того, дыры в обитых металлом стенах засветились красноватым, мерцающим светом, как будто внутри развели костёр. Так ли уж заброшено это здание? Или, может, тут и правда неподалёку город, и городские подростки приходят сюда печь чому и травить байки? Такой вариант Атех бы устроил совершенно!
Она побрела обратно к отошедшему листу, высоко задирая ноги. Голоса приближались, а щель под оттопыренным железным листом тоже засветилась красно-оранжевым. Атех ускорилась — ещё немножко и на найдёт людей!
Тут снова грохнуло и заскрипело — Атех увидела, как на железном листе возникла выпуклость, а его край отошёл от стены ещё дальше. Теперь на серой краске заплясали отсветы костра. Пахнуло жаром. Похоже, люди внутри пытались вышибить этот лист, чтобы выйти. Уж не пожар ли там?
Атех дошла до свай, подпиравших второй уровень громадины, поднырнула под переплетение труб и оказалась на бетонной площадке перед щелью. Оттуда дыхнуло таким раскалённым воздухом, что Атех зажмурилась и закашлялась. Это не мог быть просто костёр! Там точно всё горело!
До неё донёсся крик, а потом ещё и ещё. Кто-то раздавал команды, кто-то молил о помощи, кто-то просто орал без слов — от боли ли, от страха…
Атех отошла на два шага назад и сцепила руки в жест призыва силы. Жезла у неё ещё не было, повелевать она не умела, свечей с собой не носила, да и какие тут свечи, тут бы таран! Ни Ажгдийдимидин, ни Ильбиг не научили её ничему, что могло бы пригодиться сейчас, так что Атех оставалась только отцовская наука. А уж он знал, что делать, когда люди гибнут в пожаре!
Атех прочитала все формулы, ни разу не сбившись. Она родилась в месяц бога-карлика, ведавшего металлом. Кому, как не ей, знать, как переломить заклёпки и отогнуть железный лист. Накопив достаточно силы на кончике языка, Атех выкрикнула приказ. Посыпалась краска и хлопья ржавчины, лист заскрипел и начал заворачиваться, как край свитка, заклёпки брызнули во все стороны — Атех сжалась, закрыв лицо, а когда открыла…
Всё было, как прежде. Железный лист плотно прилегал к стене, приклёпанный в два ряда. Без подсветки из дыр в стене в густых сумерках застыла холодная тишина. Только тень Атех наискось падала на переплетение труб. Но откуда же шёл свет?
— Ничего себе! — раздался за спиной насмешливый мужской голос.
Атех крутанулась на месте. Перед ней столбом пламени в ночи высился огненный бог, сияющий золотыми украшениями и пламенеющими узорами, и с волос его капали искры. Поодаль, безразлично уставившись куда-то за горизонт, стояла женщина, вся в серебре, и её сверкающий наряд расплывался звёздами на небе вокруг её чела.
— Такая маленькая! Это как же я проглядел? — продолжал огненный бог. У Атех не было ни малейшего представления, что тут происходит и как ей нужно себя вести. К такому её отец не готовил.
Бог шагнул ближе, и под его ногами странный лёгкий песок расступился, словно реки лавы в мифе о сражении Унчруха с… Ирликом-Мангустом. Конечно, огненный бог, а под ногами у него — гора пепла, наметённого из… Из Подземного царства. Огонь, крики… Атех в ужасе задрала голову, новыми глазами глядя на заброшенную громадину. Даже стоя среди свай, на различала на фоне темнеющего неба чёрные кружева и переплетения многих уровней странных галерей, лестниц, креплений и перил.
— Это… — вырвалось у неё.
— Да-а, да, — охотно подтвердил бог. — Ты, деточка, только что чуть не открыла дверь в Подземное царство.
— Дверь⁈ — изумилась Атех, как будто это было самым странным в том, что творилось вокруг.
— А ты думала, там будет ручка и петли? — хохотнул бог. — Чтобы мёртвым было сподручнее заманивать прохожих сквозь щёлку?
 
Если это и впрямь был вход в Подземное царство, то значит, они на вершине Короула. Холмик… И откуда тут взяться прохожим? Если только в зияние её тоже заманили?
— А Наставник? — спохватилась Атех. Вот куда он мог пропасть!
Огненный бог обернулся к женщине — наверняка это была Укун-Тингир, Кир её описывал, похожа. Она кивнула и распалась облачком брызг.
— Наставник твой не входил, — сказал тем временем Ирлик-хон. Да, именно так Кир советовал к нему обращаться. — Небось где-то в лесу заплутал. Ты мне лучше вот что скажи, деточка, — он приблизился ещё и склонил своё огромное лицо так, чтобы смотреть Атех глаза в глаза. Белки у него были белые, но без единой жилки, а радужки проваливались внутрь чернотой, в которой где-то глубоко вращались, распадаясь веером и собираясь вместе, огненные кольца. — Чья ты?
Атех сглотнула пересохшим ртом. От бога палило жаром и пахло дымом и мёдом, и ей от всего этого становилось нехорошо. О чём он спросил? Чья она? Странно было бы ответить — папина и мамина? Ах, нет, конечно, он спрашивал о её боге-покровителе. Зачем? Пожаловаться ему? Ирлик-хон — самый могущественный бог, сам может наказать провинившихся, ему не нужно для этого обращаться к их покровителям. Даже боги попроще не бегают друг к другу по такому поводу, а отправляют своих духовников…
…Которых у Ирлик-хона нет. Потому что он всего несколько лет как вышел из заточения. Двести лет в его месяц никто не рождался. Ему ждать ещё лет пятнадцать-двадцать, пока его первый духовник пройдёт обучение. Такая возможность предоставляется один раз в истории цивилизации!
— Удуй-хон, — выпалила она. По идее, при встрече с чужим богом следовало превозносить своего и рассказывать, как он тебя ценит, чтобы чужой бог понял: за плохое обращение поплатишься. Но у Атех были совсем другие намерения. — Но он не озабочен моей судьбой. Ему всё равно, кто мой учитель, и даже жива я или мертва.
Глаза огненного бога сверкнули.
— У карлика слишком много духовников? — протянул он, кровожадно улыбаясь. — Может себе позволить жевать колбаски под хримгу, пока его подопечная открывает Подземное царство?
— Я не успела ничего увидеть внутри, — поспешно заверила Атех. — И слов не разобрала.
Ирлик-хон прищурился.
— Деточка, — сказал он вкрадчиво, опалив лицо Атех дымным дыханием, — хочешь ли ты встретиться с кем-нибудь за гранью?
Атех вообще никогда не заморачивалась такими вещами, а главную ценность мёртвых видела в их завещаниях, но это была Уникальная Возможность.
— Я… я хотела бы помочь тем из них, кто мучается, и защитить живых.
Ирлик-хон расплылся в довольной улыбке.
— Что же, маленькая духовница Атех… Карлик-Удуй мне не противник. Если я заберу тебя у него, он ничего не сможет сделать. С этого дня ты принадлежишь мне!
У Атех аж сердце зашлось от ликования, но она постаралась выдать это за панический приступ. Боги любили, когда их боялись.
— Ирлик-хон милосерден! — выпалила она, низко склонившись, чтобы он чего-нибудь не того не увидел на её лице. Фраза была уважительная и ни к чему не обязывающая. Небеса, да с ним же можно говорить словами! Атех больше не придётся зубрить формулы!
Бог распрямился и разразился громовым хохотом, от которого что-то в металлической конструкции лязгнуло и осело, подняв клубы пепла.
— Не пугай, — одёрнул его женский голос.
Атех осторожно приподняла голову и увидела Укун-Тингир, снова возникшую на краю пепельного озера.
— Учитель ждёт, — сказала она Атех. — Иди со мной. Этого не слушай.
— Но… — жалобно выдавила Атех. Ирлик-хон же не развёл её только что⁈
— Она теперь моя духовница! — поделился радостью бог со своей женой. У Атех отлегло от сердца. — Могу делать с ней, что хочу!
Укун-Тингир томно прикрыла глаза рыбьими плавниками.
— Она только учиться начала. Когда ты уже научишься терпеть и ждать?