Унесённые не тем ветром (СИ)

- Я хоть чуточку тебе нравлюсь? – спрашивает Ретт.
- Ты сомневаешься? – тихо отвечаю я, чувствуя его грудь своей спиной.
- В себе нет, а вот в твоих поступках я не вижу логики, - произнес мужчина, обхватывая меня крепче поперек тела и кладя подбородок на моё плечо.
- Разве женщины поддаются логике? – тихо усмехаюсь я.
- Я заслужил поцелуй? – глядя на меня в зеркало, спрашивает Ретт.
Поворачиваю голову и целую мужчину в щечку.
- Я надеялся на более значимую награду, - поджал губы недовольный даритель.
- Тогда надо было подарить шляпку более благодарной леди, - усмехнулась я.
- Меня не прельщают другие дамы в этом городе, - весело усмехнулся Ретт.
- Значит, не сетуй на награду, или вези подарки в другой город, - вздыхаю я, опираясь слегка на него спиной.
- Когда же я наконец-то тебя соблазню? – задумчиво спрашивает меня мужчина.
- Ммм. Думаю через несколько лет, - отвечаю я, делая вид, что считаю в уме в календаре.
- Маленькая нахалка, могла бы быть и повежливее, - недовольно отпускает меня Ретт, хватая свою шляпу в руки и направляясь к выходу.
- О, Ретт, - взволнованно окликаю я мужчину.
- Да, моя дорогая? – с улыбкой спрашивает меня капитан.
- Вы не могли бы приходить пореже, а то мне стало сложно объяснять ваши визиты тете Питтипет и Скарлетт.
Мужчина явно ожидал другого, так как поджав губы, буквально выскочил за дверь.
Война стала набирать обороты и Атланта замерла в ожидании вестей с фронта Пенсильвании. Главная площадь перед мэрией была наполнена сотнями людей, затаившими дыхание и произносящими молитвы. Едва разносчики выбежали с листами раненных и убитых из дверей, как все разом пришли в движение, желая узнать судьбу своих близких. Мы со Скарлетт сидели в повозке, ожидая новостей. Едва слуга принес обрывки листовок, подруга тут же стала выискивать имя мужа. Я уже знала, что её драгоценный Эшли жив, но поддержать её была обязана. Многие из присутствующих стали мне близко знакомы за последнее время. Основную часть достопочтенных женщин я знала в лицо, как, собственно, и их благородных мужей. Услышав плачь одной из обездоленных матерей, я не смогла остаться в стороне. Произнеся бесполезные слова утешения, я отбыла домой со Скарлетт.
 Глава 3 
Письмо с фронта пришло ближе к Рождеству. В то время мы заполняли свои вечера шитьем. Впервые мне приходилось шить одежду для себя. Не зашивать что-то в виде пуговиц или мелких прорех, а полноценно шить. Не сразу было хорошо, но без интернета, телевизора и даже радио у вас появляется просто уйма времени для чего угодно. Тут выбор не большой: либо рукоделие, либо книги, которые не особо почитаешь при свете свечей. Хотя и работа с иголкой требует концентрации зрения.
Приезд Эшли Уилкса был весьма бурно встречен его супругой. Скарлетт вся порхала от мысли, что её дорогой муж приедет на три дня. К тому времени запасы денег в нашем доме истощились, и начались перебои с питанием. Если откровенно, то мы начинали голодать. Тетя Питтипет была ни на что не годна в житейский вопросах, но молчала, когда я стала распродавать её коллекцию серебра и сервизов. С каждым разом делать это становилось все труднее, так как подобным занимались все вокруг, а на всех не хватало.
Мы со Скарлет помогали в госпитале, но приезд Эшли оживил нашу жизнь, наполненную уходом за раненными. Вначале я с содроганием приходила в лазарет, но человек ко всему привыкает. Мои знания медицины были зачаточны, если не считать сериалы на эту тему. Достаточно часто я поправляла доктора Мида, и он находил мои советы дельными. Медицина тут была очень далека от совершенства и, скорее, представляла примитивную помощь в перевязке. Операции проводились практически на живую, так как морфина не хватало, а тот, что был, давался буквально на глазок. И еще полная антисанитария. Я вообще удивлялась, что кто-то выживал. Как говорится, если пациент хочет жить, медицина бессильна. А эти люди хотели жить отчаянно.
 
Пока моя подруга преданно смотрела в глаза своему супругу последние три дня, я помогала в госпитале без неё. Визиты Ретт прекратил, видимо, обидевшись на мои слова. Что поделать, мужчина был горяч и импульсивен, но от него постоянно приходили корзины с продуктами. Я была благодарна, но, к сожалению, выразить это могла только через его слугу.
В последний раз я видела капитана Батлера после печальных новостей с поля битвы при Геттисберге. Он был зол и хмур, но в тот день все были подавлены. Ретт злился на южан, которые по собственной глупости и пустом бахвальстве теперь несли огромные потери.
Работы в госпитале было много, финансирование было только от пожертвований, а с учетом нищающих патронесс, можно было сказать, что бинтовать нам приходилось только совсем уж серьезные случаи.
Внезапно, когда в один из поздних вечеров, у госпиталя появилась темная карета, и оттуда вышла весьма оригинально и ярко одетая дама, я слегка растерялась. Белл Уотлинг. Эта особа была содержательницей борделя и подругой Ретта. Я это знала, но не придавала особого значения. Мы со Скарлетт остановились, и я почувствовала, как моя подруга застыла в оскорблении, поджав губы.
- Скарлетт, сделай лицо приветливее, - тихо прошептала я.
- Еще чего! – спесиво произнесла миссис Уилкс.
Общение с Белл прошло как по сценарию: я приняла её золото, и мы расстались с ней. Её вклад помог многим в госпитале, и я не раз напоминала матронам, на чьи деньги были спасены жизни раненых. В ответ получала лишь поджатые губы и опущенные глаза. Эти благородные женщины не принимали ни каких доводов. Все делилось для них на черное и белое, и их сторона всегда была второй. Мисс Уотлинг еще не раз приезжала ко мне под покровом ночи, чтобы оказать госпиталю помощь. Её золото спасло больше жизней, чем все усилия дам-патронесс вместе взятых. Как бы они не кичились своим благородством, им не успокоишь боль от ран и не накормишь выздоравливающих, но к моим словам они были глухи, как и прежде.
Когда к Атланте стал подходить генерал Шерман, мы узнали, что Скарлетт беременна. Эта новость стала для меня тяжким бременем. Я отчетливо понимала, что поменялась местами с персонажем Вивьен Ли, хотя беременность она переносила лучше, чем мой киношный персонаж.
Приближение генерала Шермана наводнило город паникой и обстрелами. Последнее время Скарлетт рвало, и я уговорила остаться её дома, хотя в госпитале работы было просто немерено. Раненных привозили со всех сторон, среди них были и гражданские, пострадавшие уже в самом городе.
На одной из коек я увидела знакомое лицо, а вернее бакенбарды. Френк Кеннеди!
- О, Боже, Френк Кеннеди! – произнесла я удивленно. – Вы серьезно ранены?
Мужчина посмотрел на меня достаточно смущенно, так, что я сразу поняла, что он меня не узнал.
- Я – Мелани Гамильтон, мы познакомились с вами в «Двенадцати думах». Я кузина Эшли Уилкса.
Это было враньем, так как я не знакомилась с ним там. А может и знакомилась, я ведь очнулась уже во время пикника.
- Ох, простите, что не узнал вас сразу, мисс Мелани, - учтиво произнес мужчина, растеряно глядя на меня.
Кажется, все же не знакомились. Ну, значит, давно пора исправить это упущение.
- Ничего страшного, Френк, - успокаиваю я смущенного мужчину. – Как вы? Как ваша рана? К вам уже подходил врач? Вам что-нибудь принести?
- Всё в порядке, мисс Мелани, - округляет глаза мистер Кеннеди. – Врач подходил, я в порядке.
- Мисс Мелани, вас зовет врач в операционную, - отвлекают меня от разговора.
- Иду, - устало отвечаю я, и вновь возвращаясь к Френку. – Мистер Кеннеди, если вам что-нибудь будет нужно, сразу зовите, хорошо?
- Спасибо, мисс Мелани, - благодарно отвечает Френк.
Я ухожу в операционную помогать врачу, хотя скорее будет сказать мяснику. В эти дни госпиталь больше похож на скотобойню. Поняв, что в операционной на столе лежит человек в сознании, которому готовятся отнять ногу, я замираю, едва дыша. Это страшно до ужаса. Кино кином, но когда льются реки крови – это уже перестает быть романтичным. Я посмотрела на свои руки и увидела, как их трясет крупной дрожью. Сжав кулаки и зубы, решительно захожу в помещение.