Золотой Змей (СИ)

Феодальная, демоны её топчи, раздробленность. Моё — лишь то, что я вижу со стен своего замка. Вернее, Караэна. И то не факт.
В любом случае, я был готов, собран, но спокоен. Правда, про других так сказать нельзя. Сперат явно нервничал — он видел тьму и рвался развеять её, Джевал скакал туда на разведку, Вокула уже считал в уме возможные убытки, а я видел возможность. Если Караэн хочет герцога, я дам им герцога — такого, что запомнят. Если Караэн не хочет герцога — тем хуже для него. Угроза, пусть даже смутная, — лучший клей для власти. Я объявил «тотальную мобилизацию», наняв зазывал, специальных людей, что делали объявления, и просто артистов бегать по контадо и кричать на каждом углу: «Чудовища у Воющего Камня! Враг у ворот! Все, кто может держать оружие, — к стенам!» Понятие «чудовища» тут — не просто слово из сказки. А остальные слова — уже мои. Беспардонный плагиат, но пусть докажут.
  
К моему удивлению, Караэн откликнулся. Арсеналы в Старом городе распахнули двери, и к полудню у западных стен собралась огромная толпа. Это была не армия — это было столпотворение, хаос из пяти тысяч душ, стёкшихся из контадо и предместий. Среди вполне справных крестьян в ладных кожаных бронях и кольчужных сетках поверх толстых стёганых шапок, с копьями и щитами, попадались мужики в рваных рубахах с вилами и топорами, бабы с кухонными ножами, подростки с рогатками и палками — все орали, толкались, размахивали своим «оружием». Кто-то притащил старые щиты, кто-то — переделанный сельхозинвентарь. А то и вовсе не переделанный. Впрочем, попадались и неплохие клинки, видимо, вынутые из дальних сундуков. Над полем, где проводились «тренировки» караэнских сотен, висел гул, как от растревоженного улья, а пыль поднималась в небо, мешаясь с дымом от костров, что уже жгли самые хозяйственные. Человеческий навоз, пот и проклятья — вот чем пахла моя «армия».
Впрочем, не только этим. Ещё она пахла надеждой. Каждый надеялся получить «серебряный ключ» — привилегии, что достались ветеранам битвы у канала. Они стали уже довольно значительны — я не улавливал деталей, но во многом именно эти привилегии спровоцировали восстание гильдий. Дело в денежных потоках. Но я был не против — мне выгоднее иметь дело с пятью, а лучше с десятью тысячами привилегированных «граждан», чем с четырьмя гильдиями. Сейчас мне очевидно, с гильдиями сразу надо было кончать, а не договариваться. Система сдержек,, и противовесов хороша, когда все тихо и спокойно. А если лодка твоего города попадает в бурные воды истории, то все эти сдержки тебя опутывают как колодки, а противовесы больно бьют по голове и заднице. Но тогда у меня не было сопоставимой силы и влияния. А вот прямо сейчас — есть.
В самом Караэне ополчение было заметно лучше. Примерно тысяча горожан — более-менее организованных — собрались у Великого Фонтана, уже разбитые по отрядам в пару сотен. Это были ремесленники, лавочники, охрана купцов с самими купцами и даже местные городские аристократы — те, кто давно продал слишком дорогих в содержании лошадей и превратился в наёмников для своих. Их кольчуги блестели на солнце, копья покачивались над толпой, а вокруг фонтана, где вода плескалась в мраморной чаше, они выстроились неровным кольцом. Но даже здесь чувствовалась неуверенность — глаза бегали, голоса дрожали. Они пришли, потому что боялись, но не меня. Я ещё не решил, хорошо ли это.
Никто и не пытался оспорить моё право на командование. Караэн уже привык, что Золотой Змей ведёт его армию.
Ожидаемо, гильдии не явились. Ткачи и оружейники затаились — первые в своих мануфактурах на западе, вторые где-то ближе к горам. Даже не спросили совета у Брага, которого я всё ещё держал в подвале. Бурлаки тоже не вышли — сидели в своём портовом районе, за стеной из серого камня, что Задаток возвёл вдоль канала. Ну и цветов пивоваров не было видно.
Всадников, к моему удивлению, в этот раз было немало — не меньше семисот пришло из контадо, если считать с людьми тёти Розы. К этому можно добавить горстку отчаянных парней Джевала, около полутора сотен конных и примерно четыре сотни пеших «таэнцев». Ах да, ещё мои «чушпаны». Но их я сразу решил оставить для охраны поместья. Эти парни доказали свою преданность.
Я еще раз осмотрелся. Настоящее коричневое людское море у стен, озеро поблескивающее сталью у Фонтана, пыльное облако всадников в отдалении. Огромная, без всяких преувеличений, армия. Даже для меня, выходца из другого мира. Целая дивизия, как ни крути.
Я стоял на стене, выходящей к каналу, глядя на это сборище. Под стеной, так, чтобы видеть меня, стоял Фанго с охраной латников в моих цветах. В поместье нервничал Вокула, а Сперата я отправил в город найти Гвену. Эти трое единственные, кто был посвящён в мой план в полной мере. Сперат, ожидаемо, был против. Он промолчал, но злился. Поэтому я решил занять его в другом месте, хоть бы на время.
— Что говорят бурлаки про меня? — спросил я Фанго ещё в поместье, когда мы остались вчетвером. Тот долго молчал. Кстати, только со мной он такой молчаливый и сдержанный. Сейчас, под стеной, он довольно эмоционально размахивал руками, переговариваясь то с одним, то с другим человеком, которые пробирались к нему сквозь толпу, а потом ввинчивались в неё обратно. Я пытался запоминать их лица, но мне надоело после второго десятка. В поместье же он, так и оставшись стоять, говорил тихо, склонившись и сложив руки на груди:
— Они считают, что вы их обманули. Вы, мой сеньор, якобы обещали им жильё внутри стен Караэна. Говорят среди своих также, что якобы…
— А то, что у них есть сейчас, они считают своей заслугой, — сказал я, устав ждать, пока он подберёт дипломатичные формулировки.
— Люди быстро привыкают к тому, что у них есть, и немедленно начинают хотеть большего, — прокомментировал Вокула.
— Они уже прибрали к рукам всю торговлю по реке? — спросил я.
— Пока нет, — ответил Вокула. Коротко, не похоже на него… Хотя очень ёмко. Пока ещё нет. Но, очевидно, на пути к этому.
— На самом ли деле гильдия бурлаков всей Долины встанет за своих в Караэне и сможет перерезать нам всякую торговлю? — спросил я.
— Караэн — самый важный город в Долине. Только через него можно попасть в Отвин или Башню, — тут же ответил Вокула, будто готовился к этому вопросу. Впрочем, наверняка он уже продумал то, что мне только пришло в голову. За это я его и ценю — за умение рассмотреть все варианты. — Есть ещё трудный путь через гати, проложенные по топям к Вириину. Теперь этот путь стал ещё сложнее. И он почти не зависит от бурлаков. Если встанет торговля Караэна, то это будет хуже для гильдии, а не для города. Но они могут сделать так, что пострадают только некоторые. Например, те, кто стоит под знамёнами Итвис.
Я кивнул. Что-то такое я подозревал. Забастовка бурлаков в этом мире — скорее мафиозная война. Будут нападать на аффилированных со мной, а при случае пытаться нанести урон и моей семье. Может, пару внучатых кузенов прирежут. Это я легко переживу. А вот если угонят баржу с чисто моим товаром, который я планировал скоро гнать караванами, мне будет очень грустно. К тому же, зачем мне государство в государстве? Тем более, когда я так удачно разобрался с двумя самыми сильными гильдиями?
— А что, если возмущённые горожане устроят нелепую резню? Возьмут район пристаней штурмом, поубивают бурлаков, разрушат стену, захватят пристани и склады… — спросил я.
— Хорошо бы, чтобы они ещё и убили Задатка, — вставил Фанго.
В этот момент Сперат начал недовольно сопеть. Не любил он такое.
— Это не так важно, как то, что случится со складами. И баржами. Гильдия бурлаков сейчас владеет многими баржами… — забеспокоился Вокула об потенциальных активах.
— Отойдёт городу, — легко сказал я. Если всё будет хорошо, то город — это я. — Или, может, нуждающимся. Вдовам, героям или вдовам героев.
В любом случае, со временем моё влияние и богатство позволят прибрать всё к рукам. И чем мельче будет собственник, тем легче это будет сделать. Вокула понимающе переглянулся с Фанго. И тогда тот поднял на меня свою оживившуяся крысиную мордочку и сказал: