Золотой Змей (СИ)

В моём положении я мог позволить себе многие слабости: женщин, вино, даже жестокость и кровожадность. Но только не те, что могли бы испортить мою репутацию или дать кому-то власть надо мной. Так уж устроен мир — как высоко ни забирайся, внизу всегда слишком много людей. И я сам должен выбирать, кому протянуть руку.
— Двигаемся, — велел я и шагнул в дверной проём.
  
Следующий вегвизир обнаружился сразу же, на стене. Не монументально высеченный в камне, как первый, а выцарапанный на уровне моей груди — как раз удобно для долгобородов. У них там как раз глаза. Восторг Сперата стал ещё понятнее: постичь хитросплетения этих символов местным было не под силу, даже если бы им кто и рассказал значения некоторых из них. Это как читать карту — далеко не у всех выходит. Видимо, нужны особые нейронные связи в мозгу. Не знаю, как это работает, но, похоже, я переселился в голову Магна со всеми своими привычками и навыками.
Вегвизир, по сути, был разновидностью указателя. Его обычно выцарапывали в штольнях на стенах. Значению чёрточек и рез Магна учил его отец — лично, в лучших традициях «домашней школы»: орал и лупил, заставляя запоминать каждый знак. Магн запомнил, бедняга. Набор символов был ограниченным, а их смысл сильно напоминал дорожные знаки моего мира: «Главная дорога», «опасные звери», «слабый свод», «не влезай, убьёт». Последнее, конечно, не совсем дорожный знак, но у долгобородов был полный аналог. Плюс иногда указывали расстояние — достаточно условное, в сотнях шагов.
Долгобороды не додумались до лаконичности дорожных знаков моего мира, поэтому рисовали указания на прямом кресте. По числу направлений. Или сторон света. Но под землёй важна была ещё и глубина, так что к первому кресту добавлялся второй, косой. Оставлять направления пустыми их врождённая въедливость не позволяла, и они заполняли их знаками стен, тупиков, своими догадками о составе грунта или даже импровизированной поэзией — вроде «здесь тьма глотает свет». Это сбивало с толку местных, но я уже привык отбрасывать лишнее.
Так, стрелка, указывающая направление, с которого мы пришли, несла на себе значения «движение по кругу», «место отдыха», «стоп», «путь проложен в сложных условиях», «мост». Знаки в середине, стоящие рядом, похоже, советовали остановиться и подумать. «Мост» же был очевидной аллегорией: если решишь идти дальше, это разделит твою жизнь на «до» и «после», как пропасть.
Мне не пришлось долго ломать голову над значением этого вегвизира. Большинство стрелок оканчивались знаками стены или тупика, и только одна — направо — обещала помещение в конце пути.
— Туда! Адель, Лилия, вы позади нас со Сператом. Волок, ты сразу за Сператом, в середине. И держи факел подальше от меня.
В середине самое безопасное место. Мы двинулись — немногословные, собранные. Даже Гвена, тихо похихикивая в темноте над своими мыслями, не спешила делиться ими с нами.
Мы миновали скелеты. Они слегка мумифицировались: сохранились волосы и бороды, которые однозначно выдавало в них долгобородов. Лежали аккуратно вдоль стен, без остатков оружия или одежды. А отдельно сложенные головы и вовсе намекали, что это было почти приличное погребение. Мне показалось, что в воздухе витает приторно-сладкая вонь гнилого мяса, но, скорее всего, это разыгралась фантазия. Нанюхался ещё возле Вириина.
Идти пришлось долго — метров триста. На поверхности это немного, но под землёй, когда каждую секунду ждёшь подвоха, устаёшь куда сильнее. Мы добрались до помещения, резко отличавшегося от того, где заканчивалась лестница долгобородов.
Очень аккуратные стены из гладких каменных блоков — скорее утилитарные, чем плод тщательной обработки, — вдруг плавно разошлись в стороны. Потолок тоже поднялся вверх. Я поднял руку, приказывая остальным остановиться, а сам шагнул вперёд, чтобы меня не слепили факел и лампа Сперата. Заметил стоящую неподалёку Гвену.
— Магник, можно угукнуть? — мурлыкнула она, оборачиваясь.
— Ну, угукни, — разрешил я.
Она угукнула. Звук отразился от далёких стен, подтвердив наши подозрения: мы попали в большой зал. Футбольное поле сюда, конечно, не засунешь, но комната примерно тридцать на двадцать метров без единой колонны — и это глубоко под землёй — впечатляла. Примерно такие же пролёты между колоннами были в подземном резервуаре под Красным Волоком, но и без того я узнал руку мастеров-строителей Древней Империи.
Мы тщательно изучили зал и пришли к выводу, что здесь кто-то — очень давно — очень много колдовал. В одной из стен, на высоте около двух метров, мы обнаружили каменную нишу. Не очень глубокую. Пустую. Из зала вели ещё три выхода, помимо того, через который мы вошли: один в противоположной стене, один в боковой и один уходил лестницей вниз. Рядом с каждым — вегвизир. Все одинаково подсказывали двигаться прямо. Я последовал их указанию.
И делал это потом ещё не раз. И даже не два. После пятого «типового» зала Лилия не выдержала и взмолилась — разумеется, через Адель, ведь обращаться через голову начальницы неприлично.
— О моя госпожа, не стоит ли нам сделать привал⁈
Я давно слышал её тяжёлое дыхание. Как, впрочем, и у Адель. Но я так привык к свое повышенной выносливости и своих спутников, что не обращал на это внимания. Думал, они применят свои таланты. У Лилии же наверняка есть что-то, что её усиливает? Иначе женщина в доспехах, даже хорошо тренированная, слишком сильно уступает мужчине. Я по инерции считал, что её способности схожи с Адель. Видимо, ошибся.
— Ладно, привал, — сжалился я над девкой в латах.
Сперат скрылся в своей жадносумке по пояс. Видимо, потревожил феечку, что всё это время дремала в сумочке на его поясе. Мелкая сначала недовольно фыркнула, потом вылезла, расправила крылышки, взлетела и начала нарезать круги вокруг Лилии, которая с грохотом осела у стены, уже не стесняясь. Фея весело попискивала и кувыркалась в воздухе, явно поддразнивая «боебабу» моей жены.
— Мне скучно, — заявила Гвена, подойдя ближе.
Мы находились в очередном зале. Помещения были почти идентичны, только ниши располагались в разных местах. Одну — в потолке — разглядела только Гвена. Судя по остаткам штукатурки, повторяющей структуру камня, раньше эти ниши были замаскированы.
— Куда ведут нас эти руны? — подала голос Адель. Ей это приключение тоже не слишком нравилось.
Сперат достал бочонок пива, завёрнутые в лён полоски вяленого мяса с травами и две кружки. Наполнил одну и протянул мне. Вторую — Адель. Та скривила носик.
— А нет ли вина? — спросила она, посмотрев на меня.
— Оставим на потом, — отрезал я. Раз Сперат достал это, значит, так тому и быть. Может, это первое, что попалось под руку, а может, у него свой расчёт. В любом случае, Адель начинает капризничать, и пора дать ей понять, что я этого не потерплю. — Я следую рунам, да, моя сеньора. Тем, что указывают нужный проход. Остальные, как правило, помечены как опасные.
— Мааагник! — заныла Гвена. — А давай посмотрим, что там такое опасное⁈
Я открыл рот чтобы её одернуть и понял, что отчаянно хочу согласиться с демоницей. Дело даже не в любопытстве. Готовность к драке, не перегоревший адреналин, или какие другие отклонения Магна — моё тело жаждало не столько битвы, сколько встряски. Или, скорее, разрядки. Я закрыл рот и кивнул.
— Давай проверим, — сказал я, забрав у Сперата полоску мяса. На вкус оно напоминало пластилин с волокнами верёвки, посыпанный ароматными травами. — Только перекусим и облегчимся.
Отливать пришлось на стену. Отойдя в угол, мы обнаружили, что когда-то давно кто-то уже использовал его с той же целью. У долгобородов с санитарией строго: нам давно должны были встретиться их туалеты — вертикальные штольни с плотной каменной крышкой. Магна обучали правилам поведения в их обществе: подтирались гладкими камешками, а руки постоянно протирали особым мхом, похожим на мокрое полотенце. Они скорее унесли бы с собой, чем нагадили в углу. Значит, перед нами следы пребывания людей. Увы, в отличие от пафосного «здесь не ступала нога человека», девственность местности куда надёжнее определяет отсутствие «насрано».