Золотой Змей (СИ)
И куда… Иллюзия!
Я отчаянно размахиваю мечом. Широкая дуга налево, широкая дуга направо — мой меч размывается в воздухе от скорости, воздух гудит. А потом жалобный звяк — треть моего клинка отлетает в одну сторону. А в другую летит Джевал. Крался ко мне, занеся меч над головой. Атакующий орёл — тоже люблю эту стойку. Мой удар пришелся ему в кирасу, сбоку груди. Солидная вмятина, но доспехи выдержали. Джевал скакнул с земли, но я уже рядом. Хватаю его за руки. Сначала он пытается бороться, а я стараюсь не сводить с него глаз, чтобы он снова не исчез. Кстати, если больно, то трудно сосредоточиться, да, Джевал? Я роняю его на землю и начинаю выкручивать ему руки, планируя сломать в суставах. Не успеваю — у горла Джевала мелькает знакомый, отделанный серебром кинжал. Воолок. Мой новый оруженосец стаскивает с Джевала шлем, под которым обнаруживается худое лицо немолодого человека. А Сперат аккуратно бьёт топорищем его в висок. Джевал дергается, закатывает глаза и обмякает в моих руках.
— Черного Гру убили! Гру убили! — заорали рядом. Крик подхватили.
Я, наконец, выпустил руки Джевала. Поднял его меч — люди тут осторожные, никто не торопился хватать подозрительную дрянь с земли. К моему удивлению, меч распался в моих руках. Будто был сделан из сажи. И та истаяла, не долетев до земли.
Я выпрямился, огляделся вокруг. Коровиэль тихонько подошел и встал рядом. Я сел в седло и понял, что схватка в этом месте окончена. И желтые, и оставшиеся в живых рыцари в черном поднимали руки.
— Вяжите его как чародея, — скомандовал я слугам. Этот сеньор Джевал полон сюрпризов. И тут же, обернувшись к остальным, крикнул: — Раненые! Сюда!
Больше всех пострадал мой щитовик. Колдовской огонь пробил щит и попал ему через прорези шлема. Один глаз мне удалось спасти, но другой был безнадежно сожжен. Бедолага и так получил тяжелые ожоги от колдовского льда во время штурма замка Мерт, теперь к этому добавился жуткий шрам на пол-лица. Что хуже, у него от левой кисти осталось совсем немного. Даже моей магии лечения не хватило, чтобы сразу поставить его на ноги. Так что, оставив его на попечение слуг, которые накладывали перевязки с бальзамами и травами, и по мере сил отлечив тех, кто находился рядом, я вернулся к битве. Не забыв попросить Сперата обязательно напомнить мне позаботиться о щитоносце.
Возвращаться к битве я не торопился — у меня уже было достаточно опыта, чтобы понимать, что мы победили. Позже, конечно, все приписывали переломный момент мне. Как только я пленил Джевала, так все враги сломались и побежали. Но я слишком хорошо помнил, как войско Джевала не меньше получаса не замечало мой отряд у себя в тылу. Не думаю, что они вообще знали о пленении Джевала.
Самая трудная доля выпала на тех, кто решил пойти со мной. Нам досталась очень трудная драка с желтым отрядом, который действительно оказался опытными наемниками с восточного побережья. Мы потеряли там почти тридцать всадников убитыми, из которых десять были рыцарями. Такие тяжелые потери могли бы серьезно подорвать мой авторитет, если бы я сам не дрался впереди и не прикончил лично, по меньшей мере, пятерых врагов. Пожалуй, мой отец мог бы легко довести счет до пары десятков, но у меня не было встроенного огнемета. Зато у моих людей были языки, и они справились не хуже боевой магии. Думаю, через год даже те, кто сам был в битве под Вириином, будут рассказывать, что я лично перебил половину вражеского войска.
Пока мы с желтыми сцепились насмерть, а хитрожопый Гру воспользовался моментом и не ударил нам в тыл, едва не переломив ход боя, остальные Вириинцы, выйдя из боя с моей пехотой, обнаружили… Что битва проиграна.
Лагерь. Их лагерь горел. Белый Рыцарь дождался, пока мы покажемся из леса, и напал на вражеский лагерь. Сначала большая часть вражеских врагов просто поторопилась вернуться к своим палаткам, чтобы защитить свое имущество. Потом поняла, что по полю носятся враги, убивая отбившихся. Потом они обнаружили, что волшебного моста нет, а деревянный мостик уже забит народом… В общем, в какой-то момент началась паника. А рядом с мостом — давка.
Всадники, сражавшиеся на стороне Вириина, очень быстро умудрились обрушить мост, а потом сотни копыт превратили и без того топкие берега древнего арыка в грязевое месиво, в котором кони проваливались по брюхо, а люди застревали так, что их только быками можно было выдергивать… И вот тогда подоспела моя пехота.
Пехотинцы, может, и страдали некоторой нерешительностью во время боя, но как только враг побежал — их было не остановить. Они догнали столпившихся у переправы Вириинцев и начали их резать. Резали всех, не разбирая, кто рыцарь, а кто слуга, и несмотря на поднятые руки. Мои пехотинцы польуясь тем, что они одоспешены легче, загоняли латников в грязь и резали, резали, резали их. Не спасало даже то, что некоторые аристократы смогли сохранить запасы для нескольких магических ударов — пехотинцы прикрывались щитами, терпели удары, а видя, как их менее удачливые товарищи попадают под секущие на части ледяные удары или горят заживо, только еще больше зверели. На сотню метров в обе стороны от моста болотистая низменность была сплошь покрыта телами Вириинцев, а вода в болотистых заводях стала красной от крови. Я видел, как пехотинцы потрошат трупы, покрытые черной коркой грязи. И не только в смысле трофеев.
Впрочем, позже большинство жертв спишут на Эйрика. Хотя тот, встретив на другом берегу бегущих, брал в плен всех, кто сдавался, не разбирая, рыцарь перед ним или слуга. Впрочем, так же без разбора убивая всех, кто пытался сопротивляться. Он наловил четыре десятка пленников. Думаю, убил в разы меньше. Но одно дело, если тебе перерезал глотку вонючий подорожник, пока ты барахтался в грязи, а другое — зарубил в бою некий Эйрик из древнего рода хранителей границы зловещего Тельтау. Эйрика стали называть не иначе, как Эйрик Кровавый Топор. Ему понравилось.
Но все это будет позже. Пока же, переправившись с помощью наскоро возведенного из срубленных рядом фруктовых деревьев настила через превратившийся в массовую могилу заболоченный ручей, я переправлял свою армию в контадо Вириина. Из армии его защитников уцелело довольно много пеших, но не больше полусотни конных. Да и те искали спасения в своих замках и владениях, а не за стенами города. Но еще до того, как наступил вечер, мне уже донесли — горожане стоят на стене вокруг города и кричат всем, кто приближается, что будут сражаться.
Я дважды посылал к ним людей. Мне нужна была еда для людей, корм для лошадей и быков, и пару барж для всего этого, чтобы разгрузить обоз. Но моих послов встречали арбалетные болты и оскорбления. Я расставил посты, назначил тех, кто отвечал за безопасность головой и лег спать. Меня не разбудили даже продолжавшиеся всю ночь пьяные крики и смех празднующих победу воинов.
Глава 8
Запах победы
Утром меня разбудил женский крик. Последнее время женские крики меня будили на протяжении почти каждую ночь, но я лишь устраивался на походной кровати поудобнее и снова засыпал. Но этот был из тех, что игнорировать было нельзя. Он был не испуганный, а капризно требовательный. И он принадлежал Гвене.
— Магник, он меня не пускает! — кричала демонское отродье у стен моего шатра. — А я все равно войду!
Спустя пару секунд, не успел я даже толком сесть и продрать глаза, как она осуществила свою угрозу. Как черная лисица в курятник, впрыгнула в палатку. Кувыркнулась, плеснув пышной юбкой во все стороны и блеснув стройными ногами, побежала вдоль тканевой стенки палатки, чмокнула Волока в губы, заставив того густо покраснеть, меня в щеку, воспользовавшись моим сонным состоянием, и запустила загребущие ручонки в сундук с серебром у кровати. Все это время умудряясь уворачиваться от Сперата, который преследовал её по пятам.
— Гвена, — страшным голосом прохрипел я. Страшным, потому что горло пересохло. Волок бросился наливать мне разбавленное водой вино. Пока я прокашлялся, она успела перепрыгнуть ко мне в кровать и спрятаться за мной от Сперата, запустив в него подушкой. Он смешно расставил руки и пошел в наступление, фея над ним возмущенно пищала.