Клан Борзых: Приемыш. Том 2 (СИ)

Спрашивать, как можно называть хрущёвку хоромами, я не стал, тем более что буквально через полчаса мы дошли до похожего, спрятавшегося в переулке дома, но вместо того чтобы подниматься, спустились в подвал. Тяжёлый воздух, узкий, словно в катакомбах, коридор. Слабое освещение и дверь, которая, похоже, не закрывалась на замок. А сразу за ней…
— Папка! Папка вернулся! — раздались радостные крики, и вошедшего первым Манулова буквально облепили с ног до головы. Кто-то успел прыгнуть на шею, кто-то хватался за ноги. А самый младший из малышей уверенно полз на четвереньках.
— Котятки мои ненаглядные, как же я по вам соскучился! — хохоча и улыбаясь проговорил Василий, целуя детей и гладя их по разноцветным головам. Я уж думал объяснить ему, что у двоих родителей не может быть рыжих, русых и чёрненьких детей, это немного против генетики, но затем…
— А ну отлипли! Дайте и нам отца пообнимать, — со смехом сказала молодая рыжая женщина, ещё недавно девушка. А рядом с ней стояла русая женщина около тридцати пяти, и тоже улыбалась, поглаживая большой живот. Так, в принципе, да…
— М-м… дорогие мои! — отстранив детей, Василий начал обнимать и целовать жён, будто совершенно позабыв о нас, пока я не кашлянул.
— А гостей нам представить не хочешь? — рассмеявшись спросила старшая. — Проходите, пожалуйста, у нас хоть и тесно, зато дружно.
— Тут не поспоришь, — вежливо улыбнулся я, рассмотрев единственную комнату, где они все ютились. Трёхъярусные узкие кровати стояли у всех стен, оставляя лишь небольшой пятачок. Судя по немногочисленным игрушкам, дети играли и жили прямо на кроватях. Вон даже столик-полка виднелся, на котором что-то рисовали.
— Это мой напарник, Иван. Из деревенских. А это его благородие Старый. Там вон княжич Борзых, но он решил не заходить, — махнул рукой Вася. — А это моё семейство. Маша и Даша, и наши деточки…
— Па-а… — произнёс в этот момент доползший-таки малыш, и все взгляды сосредоточились на нём.
— Заговорил… заговорил мелкий! Ха-ха! — рассмеялся Манулов, подхватив малыша на руки и прижав его к своей щетине. — Вот! А я говорил. Кто у нас такой умненький?
— Мы, пожалуй, пойдём, — прокашлявшись, сказал я. — Не будем мешать вашей семейной идиллии.
— Если ещё нанимать будете, ваше благородие, обязательно меня не забудьте, — отвлёкшись, но не прекращая улыбаться, крикнул нам вслед Манулов. — Я вам даже скидку сделаю. Вы же шкуру мою не раз спасали, без этого я бы домой не вернулся.
— Какая от тебя скидка, тебе вон сколько малышни поднимать надо, — покачал я головой, а затем, махнув на прощание, вышел на свежий воздух.
— Ну что, теперь мы, наконец, можем возвращаться в башню? — нетерпеливо спросил Данила.
— А мне на трамвай успеть надо, — прогудел Быков.
— Ну вот Ивана проводим, и домой! — сказал я. — Но, если хочешь, можешь сам идти, я не потеряюсь.
— Нет уж. Меня Оля в клочья порвёт, если ты где-то потеряешься в дороге.
— Хорошо. Идём! — пожав плечами ответил я, и некоторое время мы шли в тишине. Шум отдыхающих, характерный для начала сезона, стих. На улочках было практически пусто, но мне хватало впечатлений и от окружающего.
Когда-то тут были широкие проспекты, многополосные магистрали, а сейчас остались лишь узкие прогулочные улочки и одна колея для транспорта. Да и та, похоже, была занята только во время массовой доставки на фронт. Выросшие посреди дорог здания выглядели неказисто и аляповато. Низкие потолки, узкие окна-бойницы. Там, где в обычных хрущовках и брежневках было пять этажей, тут втискивали все семь.
— Хорошо тут жить, — пробасил Иван, вырывая меня из раздумий. — Только дорого очень. Да и отрывать жену и детей от семьи, я бы не смог.
— И много у тебя детей? — поперхнувшись, спросил я.
— Пятеро, — заулыбался Быков, а затем сжал полученные жетоны, которые он повесил на шею. — Может, если накоплю, тоже смогу жильё снять. Не здесь, так в квартале лавочников. Будем торговать нашими овощами и мясом…
— Там и так всё доверху забито, — раздражённо бросил Данила. — А если и попытаешься, торговцы тебя с потрохами сожрут.
  
— Это да… — разочарованно прогудел Иван.
— И сколько такие квартиры как у Михалыча или Васи стоят? В аренду имею в виду, — поинтересовался я.
— Не знаю. Это пока мечты… — сказал Быков, вздохнув. — Нужно новые инструменты купить, скотину, да и отложить на обучение.
— На меня даже не смотри, мне-то откуда знать? Мы клановые, о таких вещах даже не задумываемся.
— Так, они тоже клановые, — кивнул я в сторону Быкова.
— Ну хорошо. Не клановые, княжеские рода, — уточнил Данила.
— У нас больше семья, чем клан, — поправил меня Иван. — Живём небогато, но места, конечно, побольше, не сидим друг у друга на головах, как заводские. Им-то привычно, они, говорят, постоянно по механизмам в своих фабриках ползают, даже спят на них. Вот и дома так же. А нам для урожая простор и свет нужны. Даже там, где фермы многоэтажные — без них не обойтись.
— Ага, значит, и простор, и еда у вас своя. Знаешь, звучит куда лучше, чем ютиться ввосьмером в комнате два на три.
— Зато тут безопасно. Через внешнюю стену что-то нет-нет да пролетает, прорывается. А через центральную, это раз в сто циклов. На памяти стариков такое есть, а на нашем веку не было.
— Было. И не так давно, но не в нашем секторе, — заметил Данила. Он шёл рядом, чуть сгорбившись и сунув руки в карманы, а когда я взглянул на него — поспешно отвернулся.
— А сколько тебе? — спросил я, повернувшись к Ивану и попробовав прикинуть, сколько Василию. Лет сорок пять и тридцать шесть?
— Двадцать три, в следующем сезоне будет, — ответил Быков. Сбивая меня со счёта. Так и подмывало переспросить — какие двадцать три, и только потом я вспомнил, что в цикле восемнадцать месяцев, значит Ивану как раз около тридцати четырёх. И при этом четверо детей? Притом что у Манулова минимум пятеро, а у Белкова — тоже четыре, но он лет на десять старше. И от чего это зависит? только от усердия, или духи тоже помогают?
— О! Трамвай отходит! — неожиданно крикнул Иван, и, помахав нам рукой, побежал к вагону с открытыми дверьми. — Я вас позже в гости приглашу!
— Спасибо! Если что, помни: в следующем сезоне я буду нанимать снова! — крикнул я вслед здоровяку, который вскочил на подножку, когда трамвай уже тронулся. Он махал нам вслед, пока трамвай не скрылся в туннеле.
— Ну и зачем тебе это? — не выдержав, спросил наконец Данила.
— Что именно? — уже догадываясь, о чём пойдёт речь, уточнил я.
— Всё это. Ты раздал семь билетов, на которые клан мог купить снаряжение и припасы. А теперь ещё и к наёмникам в гости ходишь! Это же неслыханно!
— И чем тебе наши соратники не угодили? Мы с ними тридцать дней… тьфу ты, ночей. От звонка до звонка, на передовой, под пулями и снарядами.
— А завтра их наймут другие! И хорошо, если против нас ничего не замыслят. Заплатят им, и они против тебя встанут. Как бы ты к ним ни относился и что бы ни говорил, — выговаривался Данила. — У них же ни чести, ни совести, только одни патроны да места сладкие на уме. Из-за них наш район с каждым годом всё уже, хоть и запреты уже ввели и стройку прекратили.
— Коренные против понаехавших, — усмехнулся я. — Это древний конфликт, начавшийся даже не в моё время. Тысячелетиями люди искали, где лучше и сытнее. Но главное — безопаснее. Так что ничего нового. А по поводу наёмников и рода. Скольких клан Борзых лишился в последнее бедствие?
— Мы — шестерых, — мрачно ответил Данила, со сжавшимися до белизны кулаками. — Сколько на стене и в Неразрушимой — только совет знает. И Ольга.
— Ага, а если бы вместо наёмников на передовой оказались все Борзые? Пятьдесят новых жертв, притом, что вы уже потеряли сотню рыцарей.
— Мы, — мрачно поправил меня Данила. — Ты теперь тоже дворянин и член клана, а не просто кровный побратим.
— Верно. Мы. Так вот, хочешь потерять ещё пятьдесят братьев и сестёр за один сезон? Сколько нас вообще осталось. От клана?