Попаданец (СИ)

Надо было наверное просто увеличить производство мыла с дегтем. Они хоть стабильно металл приносят. Надо бы и правда поставить несколько печей побольше размером. В принципе спрос на деготь в южных регионах падать не должен, так что цена сильно пострадать не должна от всего лишь одного меня. Жаль, что мыла купец не хочет особо больше брать, надо с ним что-то придумывать. На ближайшее же время самым выгодным останется бумага.
Черт, может быть и не надо было в эту бумагу лезть! Кто же знал, что она тут настолько дорогая? Так и новые проблемы могут появиться. Разве князья не захотят и себе такое же, конечно захотят. Легкий и дорогой товар, который будет приносить звонкое серебро в приличных количествах. Но как отказаться? Пока что только бумага может мне дать достаточно денег, чтобы пробовать развивать остальные направления и нанимать новых людей.
Про выращивание продуктов и животноводство вообще молчу. За полтора года развился аж до одного поля и нескольких грядок. Да и цены такие, что точно сильно не подняться, разве что в голодные неурожайные годы, но там и самим как раз нужны запасы.
Деньги. На будущий год нужно будет не меньше сотни, а то и пары сотен гривен только на зарплаты, а даже купцы стараются больше покупать товар натуральным обменом, только бумага будет идти за серебро, и то благодаря условиям боярина. Нужно расширять ассортимент своей лавки, да почаще ее открывать, хотя бы через нее возвращать в кассу драгоценный металл. Но что там еще продавать?
Была бы у меня добыча серебра…»
Выплыв из своих раздумий Тимофей вернулся к своему листу с недоделанным отчетом, который переписывался уже в третий раз. Как оказалось, создание бумаги это еще не все трудности на пути к удобному и быстрому письму. Следующим испытанием оказалось получение чернил и писчих принадлежностей. С этим на удивление быстро помог Млад. Сам Тимофей даже не успел придумать, как быть. Перо он презентовал откуда-то из своих запасов, а чернила сделал из сажи, воды и какой-то древесной смолы. Получилось мягко сказать не очень, но они держались на бумаге и после высыхания не стирались. Не понятно только, насколько долговечна такая запись, но пока и не требовалось пополнять архивы для дальних потомков.
Когда казалось, что все проблемы решены, садись да пиши, оказалось, что и писать то совсем не просто. Тимофей никогда в своей жизни не пробовал писать пером. У него была одна перьевая ручка в детстве, в которую должны были заливаться чернила, а на самом деле для него разводили краску, вот и весь опыт. Но это совсем не одно и тоже. Учиться писать приходилось чуть ли не заново и процесс шел очень медленно. Если так сравнить, с какой скоростью парень научился вырезать на кусочках бересты свои записи, то сейчас на бумаге и с пером в руках дело продвигалось либо с такой же скоростью, либо даже еще медленнее. Особенно раздражали постоянные случайные кляксы, при обилии которых несчастный лист комкался и летел в дальний угол комнаты, чтобы в ее полумраке он окончательно исчез из виду.
Так и не закончив свой документ, парень в очередной раз отвлекся. На этот раз на нарастущий шум, доносившийся из окна.
— Ну, и что на этот раз? — пробурчал Тимофей, вставая с лавки и задувая лучину.
Писать было темно, даже не смотря на то, что стол был придвинут к раскрытому настежь окну. Поэтому он всегда зажигал одну или две лучины рядом. Они кстати особо не помогали, а порывы холодного ветра их периодически тушили. Окна то по прежнему были без стекол, только с деревянными задвижками.
Одеваться практически было не нужно, потому что он и так сидел в доме тепло одетый. Шутка ли, зимой с открытыми настежь окнами, тут никакая печь не сможет улицу протопить, но и писать в темноте не дело. Несколько минут ходьбы до бараков, где гвалт только усиливался и вот она толпа.
Несколько десятков людей окружало пару человек в боевых стойках. Они были без оружия и мокрые от постоянного валяния на снегу. Не смотря на мороз верхняя одежда лежала в стороне, но вряд они ли чувствовали хоть каплю холода. Порядком уже усталые зачинщики мероприятия тяжело дышали и сосредоточенно наблюдали за действиями противника.
 
Вот Лютомир, находящийся для Тимофея с левой стороны, начал постепенно сближаться, выставив руки перед собой. Передвигаясь осторожными приставными шажками, он собирался снова атаковать своего оппонента, который в свою очередь не двигался с места. Пробный рывок вперед и моментальный отскок от почти схватившей его руки Игната. Оба бойца отличались далеко не малыми размерами и силой, но все-таки в массе приличное преимущество было не у десятника, которое тот с лихвой компенсировал умением. Еще один рывок и Игнат летит на землю, сваленный удачной подсечкой.
Лютомир отошел на несколько шагов и стоял, дожидаясь, пока противник поднимется, а Игнат медлил, похоже утомился он гораздо сильнее и продолжать поединок скоро не сможет. Но сила воли деревенского здоровяка была сильна, так что вскоре он снова оказался на ногах и даже сам начал медленное сближение.
— Может хватит? — как обычно спокойным голосом спросил Лютомир.
— Еще разок.
Игнат приближался не так осторожно, как десятник, и в какой-то момент его вроде бы попытка напасть резко сменилась на необходимостью обороняться. Лютомир снова пошел в атаку, но в этот раз направил свой удар не в ноги, а в туловище. Не особо удачно защищаясь от нападения Игнат еще сильнее сократил расстояние и схватил противника за руки, а Лютомир сильно дернулся вниз, стараясь вырваться из цепкого захвата. Сильный треск и рукав рубахи падает на утоптанный снег, но противника удалось удержать и даже заломать. В этот раз вывернуться у десятника не получилось и он попробовал нанести несколько ударов по ногам, но добился лишь того, что Игнат всем своим весом навалился на него и придавил к земле. Вырываться уже никак не получалось и он сдался.
Поднявшись на ноги Игнат первым делом подал руку своему бывшему противнику, помогая встать, а затем начал отряхиваться от новой порции налипшего снега.
— Вы чего это? — осторожно спросил Тимофей, подходя к бойцам.
— Да, заспорили мы, растерял Игнат сноровку, али все такой же ловкий. — неожиданно весело ответил Лютомир.
— И как?
— Разок он меня повалил, как видишь. Не совсем значит навык забыл, одобряю.
Лютомир пошел к своей верхней одежде, но не стал ее надевать, а просто забрал и побрел в сторону бараков. Видимо решил полностью переодеться или просто возле печи подсохнуть, да погреться.
— А он сколько? — с интересом спросил парень у оставшегося Игната.
Здоровяк только махнул рукой и повторил маневр Лютомира. Толпа тоже начала расходиться в разные стороны, понимая, что представление закончено и дальше развлечения не будет.
— Десять и один раз он его уложил, Тимофей Прокопыч. — проинформировал Бава.
Видимо уходя от парня он и попал на это стихийное мероприятие.
«Тут есть над чем задуматься. Надо как-то организовывать развлечения что ли. Вон сколько народу быстро собралось, скучно всем, понятно. Вот только что?
Надо будет с Прокопом посоветоваться, что тут вообще празднуют и когда, а то я как-то и без праздников в постоянном аврале, но людям такой отдых нужен. Наверняка они и так отмечают что-то. Надо просто немного помочь и сделать эти праздники более яркими и организованными.
А не слабо он Игната отделал!»
— Да поддался он!
— Нет, как бы он из-под него выбрался? Вон наш Игнат огромный какой!
— Так он до этого поддался. Видела же, он уже на ногах не стоит, а все не сдается.
Рядом с бывшей импровизированной ареной остались только Дубрава со Жданой, которые решили поспорить. Видимо действительно было из-за чего.
«Последний раунд действительно выглядел спорно. Почему Лютомир до этого легко свалил Игната подсечкой, а потом полез наносить удары руками, подставляясь под более сильного противника, а не пользуясь своим преимуществом в скорости? А еще это неудачное падение, он же уже почти вырвался, неужели и правда не смог уйти, или просто поскользнулся.»