Попаданец (СИ)
— Надо сделать что-то среднее между этими двумя листами. Либо попробуй просто больше волокон оставлять на шторе. Но этот слишком тонкий. Он и любые чернила наверняка через себя пропустит, так еще и порвется слишком легко.
— Как скажешь, Тимофей Прокопыч. Но согласись и польза тоже есть. Плотнее же стало? Если мы с такого материала толще сделаем, то он как пергамент станет! — похвалялся Богдан, радуясь что его идея сработала и улучшила продукт.
«Как пергамент бумага конечно не станет. Это вообще не реально. Там выделанная особым образом кожа, а это как ни крути растительные волокна. Но прочнее стать обязано. Главное не переборщить, а то кривые листы получатся.
Вот я и с бумагой нормальной! Развернусь теперь на полную катушку и в деньгах купаться буду!»
Глава 25
Относительно небольшая трапезная освещалась в основном двумя небольшими масляными лампами возле дверей с противоположных сторон комнаты и одной свечой на столе для приема пищи. Пробивающиеся через пару окон солнечные лучи уже почти не справлялись, поэтому приходилось прибегать к помощи дополнительного освещения. Вообще, конечно, подсвечников и светильников в горнице можно найти гораздо больше, но в данный момент в них особой необходимости не оказалось, в комнате вели беседу всего два человека и такой полумрак их вполне устраивал.
— Ну, что у нас там сегодня? — угрюмо уставившись в пустой бокал вопросил боярин.
— Боярин Яков Прокшинич, да все добро нынче. Товар довезли, все торговцам передали, гривны уже в казне твоей. — начал отчет Михайла Глебыч. — Там это, боярин, несколько людей в дружину хочет. Ты клич то кинул, но вроде уже и набралось сколько нужно. Чего теперь отвечать?
Угрюмый взгляд постепенно пропадал, а его постепенно заменяли нотки интереса.
— Еще люди ратные?
— Нет, боярин, умения у них, как говорят, мало совсем. Но служить добро обещают.
— И зачем мне такие? Прок то какой? — удивился боярин, почесывая свою хлипкую бородку.
— Так пусть в Боротно едут, там же Лютомир пятерых новиков готовит на службу, вот и этих пусть тогда обучит.
Найм новых дружинников неожиданно прошел очень быстро и даже продуктивно. Только весть разошлась в разные стороны, так уже через полторы недели пришла первая небольшая группа мужиков, затем еще одна и еще одна. Можно было спокойно выбирать, потому что требовался всего десяток, а кандидатов оказалось аж 17. После недолгих раздумий боярин принял всех.
Яков Прокшинич и до роста Боротно собирался увеличить свою дружину, а теперь было и еще дополнительное серебро на такое доброе дело. По заверению купца только с одной торговли бумагой к нему будет поступать более 30 гривен серебром, а не товарами. Еще и другой продукцией и деньгами Боротно вышло по прошлому году более чем на сотню. А самое главное, это конечно жирный куш, который получилось сорвать прошлым летом с разбойников. Он до последнего откладывал продажу добычи, но в итоге все забрал купец Сновид Романович по очень хорошей цене. Это было кстати одним из условий заключения ряда, по которому он разрешал торговать Тимофею бумагой только с ним.
— И сколько их? — спросил боярин поднимаясь и разминая затекшую ногу.
— Дюжина, боярин. Да еще половина с семьями будет, но они только по весне прибудут.
— Эва как, дюжина. — удивился Яков Прокшинич. — Откель будут такие?
— Говорят под Псковом раньше жили, но ушли, когда литовцы разбойничали. А с того времени то тут, то там осесть пытались, но все не случалось. Тут же услышали, что ты людей ратных ищешь, так и пришли на поклон.
— Ладно, завтра посмотрим на них. Пусть покажут себя.
Боярин вытащил небольшой ножичек и с удивительной проворностью закрутил его между пальцев. Михайла Глебыч тем временем подошел к приоткрывшейся двери и о чем-то зашептался.
— Боярин, там гость к тебе. Боярин Алексей Сбыславич пожаловал. — быстро отрапортовал управляющий.
— Да что ему надо опять? — прорычал Яков Прокшинич, направляясь в сторону опочивальни.
Нужно было быстро переодеться и выходить встречать гостя. Угощение и стол дворня приготовит и так, без всяких напоминаний, не впервой. Да и Михайла проследит, если что.
***
— И что, много получилось заселить за год?
— Да пять штук токмо вышло, Тимофей Прокопыч. Старался как мог, но больше не нашел.
Тимофей поднял голову от листа бумаги, на котором только что кропотливо сводил отчет по окончанию месяца. Новый год недавно наступил. Где-то там в далеком будущем.
— Сколько меда оставил?
Как-то труд бортника остался вне поля зрения Тимофея. Множество других забот постоянно отвлекало, а Бава и так появлялся в деревне не очень часто. Для него еще в конце лета поставили небольшой дом с теплой пристройкой на отшибе и почти все время он проводил либо там, либо в лесных экспедициях в поисках новых пчелиных семей.
— Да как и говорили, по разному, где поменьше, в другом чуть больше, в следующем еще больше. Ты, Тимофей не гневайся, но много забирать никак нельзя.
— Не могу я на тебя гневаться, Бава. Даже потому, что сам ничего в этих твоих пчелах не понимаю.
— А дома? — недоуменно посмотрел на него бортник.
— Что дома? Видел я, что в такие домики пчел селят, но сам никогда не занимался. Могу только с тобой поразмышлять, да предложить чего придумаю, но вся работа на тебе.
Сколько раз в своей старой жизни Тимофей слышал, что пчеловодство неимоверно трудное занятие. Малейшая ошибка и все, можно начинать заново. Поэтому тут, если честно, ставку на него он не делал. Если выйдет, то очень хорошо, потому что и растения будут лучше опыляться, да и сам продукт невероятно нужный и важный. Но инвестировать в это занятие дополнительное время и деньги он не хотел. По крайней мере не в ближайший год.
— Как думаешь, перезимуют?
— Да кто их знает. Я же никогда не делал так, первый год. Но выживают же в лесу? Даст Бог и у меня не помрут. — развел руками бортник.
— Скажи Младу, пусть еще десяток ульев тебе сделают к весне. Не знаю когда и каким образом, но тебе нужно научиться эти семьи разводить. Они же не каждый год полностью новые? По идее там и старые матки должны оставаться и новые появляться, а ты должен разобраться, как их по разным ульям рассаживать. Только ты их все вместе по следующему году не держи, развези на расстояние друг от друга. Да и вообще, наверное нужно тебе несколько пасек в разных местах организовать будет. Они же и болеют наверняка чем-то. Это заразно вообще?
— Да кто их знает, Тимофей Прокопыч. Кабы опыт да знания были, я бы и ответил. Попробуем.
Пчелы были нужны. Очень нужны на самом деле. По идее, если их будет много и получится распределить их по полям, то и урожай должен стать чуть лучше. Не говоря уже про сам мед. Если бы еще разбираться в этом деле.
«Сюда бы матерого пчеловода из 21 века. Сколько пользы было бы. Если все по уму организовать, то это очень приличное количество ульев получится, а значит и куча меда, воска, прополиса… Что там еще от них получают то?
Блин, а вот был бы умелый пчеловод, он бы точно сказал. Справится ли этот Бава? Он хотя бы не боится иметь дело с этой тучей крылатых бестий. Я бы точно не смог спокойно спать, зная что у меня за стеной улья, набитые непонятно каким количеством жалящих созданий.»
— Ладно, иди уже. Хотел бы чем тебе помочь в твоем важном деле, но даже не представляю чем. Одно сказать могу. Ты все что поймешь, увидишь, заметишь, да даже если просто покажется, то запоминай. А лучше запиши. Бумагу пока не дам, на бересте запиши и сохрани. По следующему году, если все у меня получится, то будут люди, которым ты будешь все подробно рассказывать, а они это записывать станут. Так и будем пробовать, записывать, сравнивать и догадываться, что делать хорошо, а что не очень.
— Понял я тебя, Тимофей Прокопыч, пойду.
«Может быть зря я во все это полез? Столько всего разного сразу начал. Толком нигде не продвинулся, только стройка идет полным ходом. Мед, тут пока никакой прибыли и нету, только себе на стол собрали и то не заметно. Плотник с кузнецом прибыли тоже не приносят, только считай расходов чуть меньше, чем заказывал бы в соседней деревне. Мукомольная мельница? Ну тут ладно, но это тоже не деньги, вся мука обменивается только на зерно, по такой цене покупать муку желающих совсем не много, может быть в следующем году появятся хотя бы.