Время разбрасывать камни, и время собирать их (СИ)

— Думаешь, что они за своего не станут заступаться?
— Это, если бы я там один был, то да… Закатали бы меня далеко и надолго. А скорее всего, просто-напросто закопали бы где-нибудь, и сказали бы, что так и было. Но, когда в дело вступает Особый отдел, картина совсем другая получается.
— Поясни!
— Да любой из тех сотрудников сейчас будет свою жопу прикрывать, закладывая при этом всех своих сослуживцев. А тем самым они всю подноготную своего отделения следакам выложат. И мой случай — всего лишь маленький эпизод из длинного уголовного дела, которое состряпают прокурорские.
  
— Думаешь дело будет?
— На все сто процентов… не уверен. Но всё возможно.
— Да ну нафиг… Скорее всего просто уволят дураков из органов и новых наберут. Не те времена, чтобы перетряхивать прилюдно нижнее бельё. Здесь вам не там…
Он замолчал, так как на кухню вошла тётя Наташа.
— Владимир Николаевич звонил. — сообщила она. — Сказал, чтобы вы больше никуда в ближайшее время не выходили.
— Да мы и не собирались больше сегодня, тёть Наташ. — тут же ответил Лёшка.
— А он не про сегодня говорил. — укоризненно посмотрела на нас женщина. — Завтра тоже никуда не пойдёте. Он сказал, что пришлёт к вам человека с утра.
— Ясно…
— А теперь… Умываться и спать! Поздно уже.
Ну вот… На самом интересном месте. А ведь у меня ещё столько разных мыслей в голове плещется. И жгучее желание поделиться ими с братом. Но всё это завтра… А сейчас — спать.
  
Глава 14
 
Глава четырнадцатая.
Все тоже самое, но кое-что не так.
Чтобы добраться к началу начал,
Плыть надо против течения.
Трудно в тумане найти свой причал.
Компас имеет значение.
Стрелка укажет, где север, где юг.
Парус поймает ветер.
Главное, чтобы с тобою был друг,
Лучший на этом свете.
04 июня. 1974 год.
СССР. Москва. Где-то в Измайлово.
— Ну, что ты за человек такой, Саня? Почему там где ты, вечно какая-то хрень происходит. — голос Авдеева не предвещал ничего хорошего.
— Не могу знать, товарищ полковник. Всё как-то само собой получается. Ведь ничего плохого не делал. Познакомился с местными ребятами, сидел в соседнем дворе, играл на гитаре…
— Говорят, что песни пел тюремного содержания.
— Нормальные такие песни, дворовые… Ну, да. Немного блатной романтики. Но у нас же у каждого второго либо кто-то из родственников сидел, либо знакомые…
— Ты мне это брось! Стоило на полдня оставить вас одних, как опять трупы приходится подсчитывать…
— Товарищ полковник! Я и убивать-то его не хотел. Просто пытался нейтрализовать… Может силы не рассчитал или попал неудачно…
— Удачно ты попал, Саня. Очень даже удачно. Мне потом мои сказали, что он конкретно в меня целился, когда ты его ногой…
— Так получилось. Еле-еле успел. А как там наш Гарик?
— Да всё с ним нормально.
— Можно нам его навестить в больнице?
— Зачем? Его сегодня уже выпишут. Так что…
— Не хотите приглядеться к парню с точки зрения кандидата на службу? Погранец. И понятия у него правильные, вроде бы. Вот только фамилия…
— Не учи меня чай пить, Санёк! Его уже проверяют. А фамилия… Он своего отца и не видел никогда. Мать его одна воспитывала. Биография чистая. Иначе бы его и не взяли бы на границе служить.
— А что там с тем милицейским сержантом? С какого перепою он за волыну схватился-то?
— А вот с ним всё гораздо сложнее. И биография у него мутная оказалась.
— Как это? Их же проверяют при приёме на работу? Хотя… Мне показалось, что говорок у него «гэкающий». Не западэнец, случайно?
— Угадал.
— Неужто бандеровец какой-нибудь? По возрасту вроде бы не похоже…
— И опять пальцем в небо попал. Сам-то он не светился раньше нигде. А вот его семейка… Дядька по лесам прятался до последнего. Много там всякой нечести по лесам ховалось, пока Никитка их не реабилитировал…
— Так как же его в милицию взяли?
— Так дядька по мамкиной линии. И фамилия другая, да и вообще… Начальник отделения его земляк.
— Да… Авгиевы конюшни. Чистить и чистить.
— Думаешь только здесь такое. В парткомах и обкомах на Украине этого дерьма ещё больше.
Авдеев задумался, поглаживая небритый подбородок.
Я оглянулся, убедившись, что в кабинете нет никого кроме нас с Лёхой, и спросил:
— А ты что, и не спал сегодня вовсе?
— Да поспишь тут, раз такие дела закрутились. А ты, Саня. выходит, что жизнь мне спас вчера…
— Да, ладно тебе. Сегодня я тебе, завтра ты мне. В одной лодке плывём. И ещё неизвестно кто кому больше нужен, мы тебе или ты нам.
— Ладно. Об этом позже. А вам с Лёшкой придётся переехать из Новогиреева.
— Куда?
— Ну, адрес ты знаешь. В той квартире вы в прошлый раз позже жили?
— На Чкалова?
— Да.
— А что Аня?
— Я же тебе говорил. Нет нигде ни Ани, ни Елены…
— Так как же квартира?
— А ты думаешь я тут целый день дурака валял? Самсонов уже арестован и его супруга тоже. Факты отравления соседей подтверждены.
— А бандиты у «Берёзки», валютчики, таксисты?
— Саня! Не лезь не в своё дело. Там вам нечего делать. Сегодня группа уже поедет по известным адресам.
— И на дачу ту тоже? — спросил Лёшка.
— И туда тоже. Но это вас уже не касается.
— А что нам тогда делать-то? — спросил я.
— А тоже самое, что и в прошлый раз. Сидите дома. Наслаждайтесь жизнью.
— Это уже не жизнь получится, а домашний арест. — возмутился Лёшка.
— И не спорь! Так надо. — сказал, как отрезал Авдеев.
— А можно, хотя бы с пацанами попрощаться? — поинтересовался я. — А то только познакомились и сразу исчезли. Нехорошо получается. Как будто мы сбежали.
— А это точно тебе надо? — спросил полковник.
— Хотелось бы.
— Ладно. Тогда сегодня вы собираетесь, прощаетесь, но завтра с утра…
— Ясно, товарищ полковник! — повеселел Лёшка.
— И ещё один вопрос можно? — настойчиво спросил я.
— Давай!
— В прошлый раз нас Васин возил в одно интересное место…
— Ты про тот цех что-ли?
— Так точно…
— Что? Опять будешь шить-пошивать да добра нашивать?
— А почему бы и нет? В этом ходить как-то стрёмно.
— Ясно. Я всё забываю, что вы из того времени, когда джинсы это просто обычная повседневная одежда.
— И даже просто рабочая одежда. — добавил Лёха.
— Ладно. Как переедете на Чкалова, дам распоряжение Карпину. Он вас отвезёт туда.
— А что Васин? Как он там?
— Собирает чемоданы. Переезжает в Ленинград. На повышение пошёл. Майора уже обмывает. — с иронией ответил Авдеев.
— А как там Кеша? — тут же влез Лёшка.
— Какой Кеша? — не сразу сообразил Авдеев.
— Иннокентий Кривошеев…
— Ах этот… Да. Помню. За ним будет установлено негласное наружное наблюдение. Думаю, что его проще будет уволить за какой-нибудь неблаговидный поступок. Всё ясно?
— Ясно-понятно.
— А Маринка? — тут же спросил Лёшка.
— Будет тебе твоя Маринка. Уже едет в сторону Москвы. Только вы это… Не балуйте там… Рановато вам в открытую этим заниматься.
— Они постараются. — пообещал я сразу за всех. — Не извольте беспокоиться.
— Ох, и намучаюсь я с вами…
— Мы больше не будем… — притворно проговорил Лёшка, улыбаясь во всю ширь своей души.
04 июня. 1974 год.
СССР. Москва. Новогиреево.
В общем, поехали мы пока обратно в Новогиреево. Отвёз нас опять же Серёга Карпин. Отношения с ним всё лучше и лучше. Так что скоро можно уже и не шифроваться, что мы только что познакомились. А то первое время приходилось держать дистанцию. Ну нельзя же ему вот так просто-запросто сказать. Что его шутки мы уже слышали, и про него уже давно много чего знаем.
  
Сложная штука это дежавю. Не день сурка, конечно, но всё так странно. Общаемся с теми, кого уже видели мёртвыми… И это не только тётя Наташа. Ведь Серёга тоже должен был погибнуть там, на Кубе. Вместе с нами со всеми.